Подпольный Алхимик

В этом месяце все эти мажоры останутся без бухла. И как Нильсоны собрались решать эту проблему, я не в курсе. А у Ульбергов – значит, и у меня тоже – проблема куда существеннее. Как нам, чтоб его, достать денег для покрытия долга??! Я пока не придумал. Но я буду не я, если не решу этот вопрос в ближайшее время!
Не меньше меня тревожил вопрос, связанный с магией. В этом мире она пробуждалась в одаренных лет в пятнадцать-шестнадцать, но бывали исключения – дар мог «спать» в одаренном до самого его совершеннолетия. Когда у Акселя он не пробудился и в восемнадцать, я так понимаю, Филип пришел в бешенство. Еще бы, дела и так идут из рук вон плохо, а тут еще и наследник рода оказался «пустым». Нищеброд-баронет без дара – зашибись просто, куда я угодил.
Магия в этом мире была трёх категорий или видов: боевая, ментальная и стихийная.
Кстати говоря, узнал я от Бирлы и Акке о магии, которой были наделены члены моей новой семьи. Филип был средненького уровня телекинетиком. Телекинез относился к ментальной магии. Астра и Акке – водные маги. Тоже не особенно сильные. Да, еще один интересный момент – зачастую в семье рождались маги с одинаковым даром.
Красиво переливающиеся висюльки над дверью магазина тренькнули, и дверь распахнулась, впуская внутрь запах дождя. Да, погодка сегодня не очень, а я хотел прогуляться, чтобы поближе познакомиться с новым миром.
В магазин вошла… Кая. И я этому еще удивляюсь?
Вчера эта девица ушла ни с чем от меня. Она жаждала быть посвященной в мою тайну, но что я мог сказать ей? Я из другого мира, детка? Не хватало еще в дурку загреметь. В общем, нахальная графиня отступила – но только на время. И я это прекрасно понимал. Она еще попытается схватить меня за горло.
– Доброе утро, самозванец. – Змея под маской милашки улыбнулась мне, обнажая ровный белый ряд зубов. – Как спалось? Или не спится из-за осознания того, что обманом завладел чужим лицом и жизнью?
– А что, у Нильсонов какие-то проблемы? – невозмутимо поинтересовался я. – Графская дочь на побегушках?
– Отец хотел отправить только слугу, – продолжала улыбаться Кая, ничуть не сердясь из-за моей наглости, – но мне так не терпелось вновь взглянуть в глаза лжецу, что я уговорила его разрешить мне тоже явиться сюда. Ты подумал о моих вчерашних словах?
– Детка, – я наклонился через прилавок, – если моя память восстановится, я, так и быть, поделюсь с тобой тайной случившегося. А пока – не обессудь… Если хочешь – беги, рассказывай всем про мое самозванство.
Я не верил, что она сделает это. И именно по этой причине так бессовестно кидался словами.
– Я подожду, когда ты созреешь… но как же мне к тебе обращаться? Называть тебя именем Акселя – значит, позволить тебе считать себя выигравшим. Ну уж нет. Буду называть тебя… Акс.
– Как хочешь, детка, – равнодушно пожал я плечами. – Товар принесла?
Кая вытащила смартфон (оказывается, это второе название телефона. Или вид телефона? Да ну их, эти их технологии, мозги сломаешь, пытаясь их все запомнить) и что-то там настрочила. Спустя пару минут в магазин вошел рослый мужик в темном костюме с коротко стрижеными волосами и переливающимися под рукавами пиджака буграми мышц. Он положил черный объемистый чемодан передо мной на прилавок. Откинув крышку, я увидел внутри ровно десять бутылок с коричневатой жидкостью.
– Наш лучший коньяк, – сказала Кая. – Из собственной нашей коллекции. Разумеется, она у нас больше, но мы не можем распродать весь свой алкоголь, который многие годы хранится в наших погребах: отец до ужаса любит старое вино. Так что… это для самых важных клиентов. Вот, держи, тут список – десять имен, которым ты должен будешь продать эти бутылки. – Кая положила передо мной маленький лист бумаги. – А вот остальные будут крайне возмущены. И виноват в этом ты, Акс, ты и твой ненастоящий братец. По вашей вине страдает репутация нашей древней фамилии, по вашей вине мы можем лишиться некоторой части клиентов.
– Что ж… мне очень жаль, но, думаю, ваши клиенты вполне смогут походить трезвыми месяцок.
 
– Ты бы попридержал свое чувство юмора, Акс. – Кая сузила глаза и недобро усмехнулась. – Подумай лучше о том, как долг возвращать будете. Часики тикают, Акс, и терпение моей семьи не будет вечным.
Девица круто развернулась на высоченных каблуках (да как на таких ходить-то? И умудриться ноги не переломать??) и покинула магазин. Качок последовал за хозяйкой.
Оставшись один, я запер дверь, подошел к портрету, висящему на стене – Акке привез меня сюда, все показал, рассказал, и от него я узнал, что это портрет деда Акселя, мужчины с аристократическим лицом, с горбатым носом, суровыми глазами и густыми седыми волосами – приподнял его и набрал код на маленькой светящейся панели, спрятанной под портретом. Вернул последний на место и подошел к одному из дальних стеллажей, который на моих глазах отъехал в сторону, открывая темный проход вниз – в подвал. Я взял с прилавка чемодан с бутылками и по каменным ступеням стал спускаться туда. Подвал был пустой и мрачный: лишь многочисленные полки вдоль стен – сейчас абсолютно пустые. Я разложил коньяк на одной из них и вернулся наверх. Закрыл проход в подвал с помощью того же кода, после чего отпер входную дверь.
Ожидая клиентов, принялся прохаживаться между полками и просматривать пыльные переплеты. В большинстве своем книги были художественные – развлекательные. Акке говорил, их хотя бы немного покупают. Лишь одну полку занимали научные книги. Сколько я их перечитал в своей прежней жизни – не счесть!
Мне было до боли в душе тоскливо от открытия, которое я сделал с помощью того же интернета – в этом мире не было алхимии! Как же они живут здесь?!
Мне еще не представилось возможности проверить наличие или отсутствие своей алхимической силы, но я намерен в ближайшее время заняться этим. Мне и подумать страшно, что я мог лишиться своего главного преимущества, того, что делало меня – мной!
Посетителей все не было…
За прилавком, где я расположился, было несколько ящиков. Я стал открывать их и просматривать содержимое. Похоже, ничего интересного… Отчеты, счета… А что за конверт, адресованный Акселю? Конверт был распечатан. Я вытащил из него сложенный вчетверо лист бумаги и стал вчитываться в письмо, написанное неровной рукой старика. Да, письмо было от деда Акселя.
«Аксель, пришла мне пора уходить. Жаль, что я не сумел возродить наш род из руин и пепла, стало быть – это бремя падет на твои плечи. На своего сына и твоего отца надежды мало, он всегда был слаб духом. Вся надежда на тебя, дорогой мой внук. Я не мастер красного слова, потому перед уходом скажу тебе лишь одно напутствие: лед и пар – такая же вода, как и сама вода. Взгляни на вещи под иным углом. Возроди наш род. Вспомни, чем мы занимались веками. Вспомни – и возроди».
 
Я в недоумении сложил листок обратно в конверт, а тот – в ящик. Любопытно, кто еще читал сие престранное послание? Очевидно, что Филип точно читал. Возможно, и Акке с матерью. Что за ерунда по поводу воды? Мне срочно нужно заполучить больше информации о почившем Генрихе Ульберге – так звали деда Акселя.
Мои мысли прервало уже знакомое треньканье. В магазин вошел солидно одетый зрелый мужчина в очках.
– Добрый день… я за книгой Джона Чейни.
Я с пониманием кивнул и спросил имя посетителя. Его не оказалось в списке Каи.
– Прошу прощения, но у нас вышла небольшая… заминка с транспортировкой товара. Просим вас подождать немного и дождаться новой партии.
– Что еще за заминка? – недовольно, почти зло спросил мужчина. – Вы ведь зачем-то спросили мое имя? Оно что, попало в какие-то неведомые мне черные списки?
– Что вы, – поспешил я успокоить клиента. – У нас осталось очень ограниченное количество товара, который был заранее забронирован некоторыми из клиентов. Приносим свои извинения.
– На что мне ваши извинения… – хмуро отозвался мужчина. – И когда будет товар?
– Не могу точно сказать. Давайте так: вы оставите мне свой телефон, и как только товар прибудет, я напишу вам, что вы можете прийти за новой книгой Джона Чейни.