Подпольный Алхимик

– Ты это мне?
– Кому же еще? Ты как вообще? Похоже, тебя мощно шандарахнуло об катер при взрыве. Вон, рана на виске…
Что еще за катер?
Я поднял левую руку к голове и ощупал ее. На пальцах была кровь.
А это еще что за хрень?
Вся рука по локоть была покрыта безобразными, чудовищными волдырями.
– Нихрена себе ты руку обжег! – воскликнул мужик, сдобрив слова еще парой нецензурных.
– Что за взрыв? – спросил я, морщась от новой вспышки мощнейшей головной боли.
– У тебя память отшибло, что ли, Аксель?
– Какой я тебе, нахрен, Ак…
Но договорить я не успел. Тысячи отвратительно-острых игл впились в мой мозг, и я отключился из-за нестерпимой боли.
* * *
Тьма обволакивала мой разум. Невероятным усилием воли я стал продираться сквозь нее. Необходимо, чтобы было за что цепляться. Вот оно – боль в левой руке. Чудовищное жжение. Я сконцентрировался на нем. Еще и в голове начала пульсировать тупая ноющая боль. Сосредоточился на телесных страданиях. Из-за них, правда, захотелось обратно в забытье провалиться, но я с трудом удержал свое пробуждающееся сознание включенным.
Наконец, смог разодрать свинцово-тяжелые веки. Я лежал в полумраке какого-то помещения. Белый потолок местами пошел трещинами. Повернув голову вправо, увидел зашторенное окно, высокий шкаф, стол и обитые красивой тканью кресла с резными ножками. Мебель, судя по всему, когда-то была очень дорогой, но теперь выглядела потрепанной. Слева от меня была стена.
Спереди маячила высокая деревянная дверь. Спустя секунду она открылась, и в комнату вошла грузная женщина лет шестидесяти.
– Очнулся, голубчик! Ох, радость-то какая, слава Небесам! – тут же запричитала она и кинулась куда-то.
Спустя несколько минут в комнату неуклюже ввалился тот самый мужик, с которым мы выплыли из реки.
– Братец! Пришел в себя! – воскликнул он чересчур эмоционально для мужчины, на мой взгляд.
– Воды… – прохрипел я, с трудом разлепив потрескавшиеся губы.
– Сейчас, сейчас, Аксель… – Женщина, которая и привела мужчину, кинулась к прикроватной тумбе, налила из графина воды в стакан и поднесла к моим губам. – Пей, дорогой, небось обезвоживание уже заработал, двое суток тут провалявшись без сознания.
Я с жадностью припал к живительной влаге, но напиваться вдосталь не стал – лучше понемножку.
– Спасибо… а теперь оставь нас, пожалуйста.
Женщина взглянула на меня добрыми светлыми глазами слегка обиженно, но все-таки покинула комнату.
– Сядь, – велел я мужчине.
Ну как мужчине? На вид ему было лет двадцать пять, не больше. Высокий, но тощий, как скелет, обросшие волосы непослушными вихрами обрамляют простое лицо с наивными глазами и чересчур большим носом. Но в моем настоящем мире в его возрасте я уже слыл величайшим алхимиком королевства.
– Ты как вообще, брат? – спросил мой собеседник, подкатив одно из кресел поближе к кровати и опускаясь на него. – Башка прошла? А рука?
Я опустил взгляд на левую руку – забинтована.
– Врач намазал какой-то хренью и забинтовал. Сказал, что может быть сотрясение мозга, велел явиться по пробуждению в городской медпункт. После его ухода Бирла уже дважды меняла повязку на твоей руке.
– Кто такая Бирла?
– Да ты чего, брат? – испуганно посмотрел на меня… судя по всему брат того, кем я теперь являюсь. – Давай прекращай разыгрывать меня, шутка затянулась.
– Да какие тут шутки… – сердито хотел рявкнуть я, но голос прозвучал слабо. – Ты забыл, что я головой нехило приложился обо что-то – память у меня отшибло.
– Охренеть… – пробормотал он, растерянно тараща на меня глаза.
– Придется тебе ввести меня в курс дела, – продолжил я. – Рассказывай давай – все и по порядку.
– А ты вообще ничего не помнишь, что ли? Хоть помнишь, кто ты?
– Вообще ничего не помню, – мрачно ответил я.
– Охренеть…
– Тебя как зовут? И кем ты мне приходишься? Начни с этого.
– Акке я, брат твой сводный. А ты – Аксель. Твой отец и моя мать поженились два года назад.
– А моя мать где?
– Померла от болезни, когда ты еще мелким был, – все тем же растерянным тоном ответил Акке, видимо, все еще не переварив информацию о моей амнезии.
 
– Дальше, – поторопил я его. М-да, с этим парнишей трудновато вести диалог.
– Даже не знаю, с чего начать… да вот отправили нас с тобой и слугу еще на задание… ну, в катере, помнишь?
– Да не помню я ничего, – сказал я, давя в себе желание обматерить новоиспеченного братца. – Куда слуга делся?
– Утонул или разорвало на части, откуда мне знать… Такой взрыв был мощный, я чуть в штаны не наложил. Точнее, сначала был взрыв поскромнее, после чего я и сиганул за борт. Ты уж прости, тебя спасать времени не было. Я успел отплыть от катера на десяток метров, когда случился второй взрыв. Я был уверен, что вы со слугой погибли. И просто чудо, что ты умудрился выжить после такого, брат…
Я слушал его, нахмурившись. Значит, после первого взрыва, который вреда Акке не причинил, он мог попытаться помочь своему брату и слуге, но предпочел попросту бросить их. Хорош братишка, нечего сказать! Впрочем, какая мне разница? Он бросил не меня, а своего брата, за которого теперь меня почему-то принимают… Безумие какое-то!
– Рассказывай про задание подробнее. Почему нас на него послали?
– Ну дак… ты ж совершеннолетним стал, а дар не пробудился… вот и запрягли в семейное дело…
– Совершеннолетним? – Внутри меня шевельнулось очень нехорошее предчувствие. – А во сколько тут наступает совершеннолетие?
– Дааа, брат, ну и стукнулся же ты головой, – с жалостью глянул на меня Акке. – В восемнадцать.
Мне стало очень, очень нехорошо. Но за годы своей настоящей жизни я научился не только изготавливать ценные зелья, но и почти в совершенстве владеть эмоциями, поэтому сейчас я изо всех сил постарался сделать так, чтобы ни один мускул на моем лице не дрогнул.
– Эй, ты чего так побледнел, брат? – вскочил Акке.
– Порядок, сядь, – велел я.
Поднял здоровую руку и осмотрел. На берегу реки было как-то не до того, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Когда ты только уплыл, причем буквально, из лап смерти, как-то все остальные вопросы отходят на периферию сознания. А сейчас я с удивлением разглядывал свою довольно тощую бледную руку с длинными, изящными, как у пианиста, пальцами. Нет, это не моя рука. Точнее, она могла бы быть моей – лет двадцать назад.
Я поднял взгляд и уперся им в зеркало, занимавшее часть стены рядом со шкафом. С трудом поднялся и побрел к нему.
– Брат, ты бы аккуратнее, а то ведь…
– Порядок, – оборвал я Акке.
Я стоял перед большим зеркалом, отражавшим меня в полный рост, и прилагал массу усилий для того, чтобы не разодрать глотку воплем бешенства, граничащего с ужасом. Нет, я не увидел в отражении незнакомца – это был все тот же я. Я – приблизительно двадцать лет назад.
* * *
Итак, пришла пора хотя бы кратко резюмировать весь тот безумный абсурд, в который я, величайший из алхимиков своего родного, но теперь бывшего королевства, умудрился вляпаться. По самые уши. И, похоже, что навсегда.
Для начала – кто я на самом деле? Меня зовут Акрам. Мне сорок два года. Всю свою жизнь я прожил в королевстве Джамалон… только в другом мире. Я был очень сильно одаренным магом. Лучшим алхимиком государства. Помимо способности к алхимии, у меня были и другие силы. Серьезные силы, которые помогли мне, безземельному, незнатному человеку из низов подняться почти на самую вершину социальной лестницы. Я стал приближенным самого короля. Стал его правой рукой. Стал ядом его правосудия. Нет, не палачом. Палач просто отрубал головы да работал на виселице. Я же убирал с пути своего господина тех, кто посмел угрожать твердости и непоколебимости его власти. И лишь от последнего врага – мятежника-узурпатора – не сумел я уберечь того, кому служил.
Воспоминания безудержным потоком проносились перед моим внутренним взором. Уносили в прошлое, заставляли впиваться ногтями в ладони до крови, сдерживая крик ярости.