Переплетение судеб (СИ)
- Долбанный ублюдок решил захапать себе все, что я заработал! – звериное рычание Джеймса никогда не сравнится с рычанием отца, вот я серьезно. – Спасибо за новость, но можешь, не беспокоится, решение у меня уже есть. В конце концов, не зря я прописал в свое завещание, что моя доля в бизнесе будет принадлежать тебе, и даже твой муж не посмеет на нее претендовать.
Вот это неожиданный поворот событий. Ты серьезно? Завещал все мне, а не тому, кто умеет вести бизнес!?
- Прямо как чувствовал, что этот паскудыш пасть раззявит на мою часть, - я в шоке и в ужасе одновременно. – Я выясню все и про завещание и про его девчонку, и не дай бог, эта сука посмеет тебя тронуть, Дженнифер. Сразу же звони мне, поняла?
- Да, - он кладет трубку, а я медленно оседаю в кресло, что стоит неподалеку от меня.
Что это сейчас было?
В Мэтте Харрисе проснулись отцовские чувства, иначе с чего ему быть таким заботливым? Это пугает даже больше, чем его злость и ярость, ведь такого я его не знаю совершенно. Я помню лишь его ненависть, обращенную на меня после смерти матери, его пощёчины, наказания, недовольство моими оценками или поведением. Этот мужчина никогда не был для меня отцом, донор спермы, и не более. Не было заботы, редких, но ласковых объятий, он никогда не помогал мне с учебой, лишь нанимал толпу репетиторов, у меня не было походов в парк аттракционов, детских праздников в кафе, и даже последующие дни рождения я праздновала одна. Наши домашние повара, которых нанял отец после смерти матушки, готовили мне небольшой тортик или даже пирожное, втыкали свечку с числом лет, и оставляли меня одну, давиться этой сладостью и горькими слезами.
Аргх, что за хрень вообще творится с моей жизнью?
Растираю лицо ладонями, прогоняя напавшую на меня хандру, иду на кухню, накладываю себе, наконец, поесть и иду обратно в гостиную. Мягкий шум от телевизора с какой-то новостной программой, ноутбук, еда и куча работы. Необходимо составить список вопросов для интервью, что состоится через неделю с одним из самых влиятельных мужчин в сфере бизнеса.
Дерек Хейли.
Ещё будучи ребенком он увлекся химией и биологией настолько сильно, что к четырнадцати годам сдал все экзамены в школе экстренном и поступил на факультет химии и биоинженерии. За три года он освоил всю программу Гарвардского университета, но остался в нем в качестве исследователя. Ему выделили собственную лабораторию и дали помощников, ещё через пару лет он создал прототип протеза руки, который сможет не только двигаться, как и остальные, но и подключаться к нервным окончаниям, и даже чувствовать с помощью внедрения в протезированную конечность наносхем.
К двадцати годам основал свою собственную компанию, которая сразу взлетела на самый верх свергнув всех своих конкурентов. Молодой, властный и чрезвычайно обаятельный мужчина очаровывал спонсоров направо и налево, акции его компании росли как на дрожжах, и даже частые скандалы в связи с его распутством.
Да-да, этот богатый засранец был тем ещё бабником, который ни одной юбки не пропускал, и даже не гнушался залезть в койку к женам своих спонсоров, лишь бы получить побольше денег. Пожалуй, таких людей я ненавижу больше всего на свете, которые и мать родную за власть и деньги продадут. А мне предстоит вытерпеть с ним несколько часов беседы, потом ещё и фотосессию.
Раздражает.
Мечтая с детства о том, как я стану писателем-журналистом я и подумать не могла, что придется связываться с такими ничтожными отвратительными мужчинами. Надо было становится писателем-романистом, вот честное слово, мороки и то меньше бы было. Теперь же сидеть ночами напролет изучать всю его подноготную, семью, учебу, бизнес, все эти скандалы и составлять список вопросов. После вытерпеть разговоры с ним, поприсутствовать на фотосессии, отобрать фотографии, которые и ему и мне понравятся, а потом ещё и писать о нем.
Громкий звук моего телефона отвлекает меня от тяжёлых мыслей. Кому я там ещё понадобилась?
«Мистер Николсон».
Идите к черту!
Я сбрасываю звонок, но этот мужчина настырный. Телефон буквально разрывается от его звонков, пока я просто напросто не выключаю его.
Ни слышать, ни видеть не желаю никого из этой семейки.
Элизабет, конечно, может быть я бы была и рада увидеть, но я знаю, что она вечно на стороне своего мужа и сына, так что, ни к чему хорошему это все равно не приведет. Пусть довольствуются тем, что их сын счастлив, встречаясь с сукой, которая возможно пытается его убить.
Интересно, отец и впрямь уничтожит ее, если она попытается мне навредить?
Глава 17.
-Заморыш! - кричит какой-то мальчишка, толкая ребенка, что идёт перед ним, так сильно, что он падает вперёд, расшибая коленки и сдирая с ладошек кожу.
Места ушибов горят и пульсируют болью, на глаза брюнета наворачиваются слезы, а последующие за толчком удары, обрушивающиеся на спину и ребра, заставляют сжаться в маленький комочек. Под веками вспыхивают искры от жгучих болезненных ощущений, соленые струи стекают по впалым щечкам, с губ срываются тихие стоны.
- Чертов уродец, - кричат другие ребята, втаптывая ребенка в землю. – Не смей приближаться к Лиссе, кретин! Ты не достоин, быть рядом с ней! Знай сове место, нищенка!
Удары обрушивались один за другим, пока мальчишкам это не наскучило. Пнув черноволосого мальчишку ещё пару раз под ребра, жестокие ребята разбежались, оставив Джеймса одного в каком-то темном закоулке, где воняло отбросами близстоящей кафешки. Холодный поток воды обрушился на многострадального ребенка с быстро чернеющего неба, словно сама природа была против его существования.
«Мерзкий, ничтожный, такой же отброс, как и среди которых ты валяешься!» - набатом стучало в голове Николсона-младшего, пока ледяные капли били по его спине.
Соленые дорожки слез смешивались с водой, что ручьем стекала по телу Джеймса, что с трудом поднимался на ноги, держась за грязную стену. Он знал, мама опять будет плакать, зализывая его раны, а отец от бессилия сжимать кулаки, не имея возможности помочь своему единственному ребенку.
- Сынок, - шепчет женщина в слезах, стараясь причинить как можно меньше боли, - прости нас…
Джеймс.
С хриплым выдохом распахиваю глаза, а по коже расползаются фантомные синяки и ссадины – отдающие тупой болью – что получал во время очередных нападок моих одноклассников и старшеклассников. Грудь сдавливает от ужаса и боли, что пронзали меня каждый божий день, когда я собирался в школу, потому что я знал, что какой-нибудь придурок меня поймает и изобьет. Хотя, они никогда не нападали поодиночке, всегда лишь скопом, словно овцы пытающиеся загрызть волка, пока он не съел их.
Страх волнами накатывает на меня, вынуждая тонуть в этой адской пучине, и больше некому вытаскивать меня из кошмаров, спасая от всех тех чувств, что тянуть на самое дно. Я сам оттолкнул, сам сделал больно…
Тихий стон срывается с моих губ, пока я пытаюсь выдавить себе глаза пальцами, надеясь, что хоть так страхи, закутывающие меня, словно в рубашку для безумных, исчезнут. Но все тщетно, эфемерные фигуры моих детских мучителей предстаю предо мной, смеются в лицо, тыкая пальцем, и я вроде уже давно не ребенок, но все равно это сильно бьёт по мне.
«Что такое, Николсон, твоя семейка разбогатела, а ты все так и остался уродом и полным кретином!?».
Смех, окружающих меня детей, сливается в какофонию звуков, пока я пытаюсь выбраться из этого кошмара.
«Променял заботливую жену на какую-то потаскуху? И-ди-от..».
И без вас знаю, что сглупил, подверг опасности не только себя, но и всю свою семью. Быть может, Дженнифер была права, может это и впрямь сделала со мной Мелисса, сначала авария, затем попытка вызвать передоз убойным коктейлем. Может я и впрямь ошибся в ней? В них обеих?
«Глупый, глупый, Джеймс, ты и в правду думал, что я полюблю тебя? – ехидно шепчет фигура женщины, до боли знакомым голосом. – Мне нужны лишь деньги твоей семьи, а в школе я с тобой цацкалась лишь потому, что с тобой было весело играть. Наблюдать, как ты тянешься к единственному человеку, что заботился о тебе, а затем выдавал все твои постыдные секреты твоим врагам. Думаешь, и в этот раз все будет по-другому? Неет, я уничтожу твою компанию и твою семью, у тебя ничего не останется, глупый. Потому что я никогда тебя не любила, ненавидела всю свою жизнь!».