Переплетение судеб (СИ)

- Как ты смеешь так разговаривать со своим отцом?
- А как ты смеешь выдавать единственную дочь твоей любимой жены за какого-то мудака, трахающего свою подружку и унижающего меня у всех на глазах. Кажется, мы оба провалились, ты как отец, я как дочь, так что может, ты просто забудешь, что я у тебя есть. Тем более, я слышала, что скоро снова женишься, а?
- Не смей здесь говорить об этом!
Это восклицание вызывает у меня нервный смех.
- Решил еще одну женщину до гроба довести? Или это снова для твоего бизнеса?
Он рычит, словно болезненно раненный зверь, а после разворачивается на сто восемьдесят градусов и широким шагом уходит с кладбище. Сквозь шум дождя и грома звука отъезжающей машины совсем не слышно, но я знаю, его уже здесь нет.
Я лишь вздыхаю и наконец, остаюсь с матушкой один на один. Горькие слезы скатываются по моему лицу, смешиваясь с прозрачными холодными каплями дождя – сил нет держать зон, этот мужчина, зовущийся моим отцом, высосал их все, словно энергетический вампир – всхлипы срываются с губ, выплескивая всю боль, что накопилась во мне за этот год.
- Прости за эту сцену мамочка, - я ласково провожу рукой по ее надгробию, стирая капли дождя, что бьют по граниту снова и снова, желая почувствовать тепло ее тела. Ее хрупкие руки на моих плечах и ее объятия, услышать ее голос еще хоть раз, как она зовет меня солнышком или принцессой, или послушать ее колыбельную. Хочу увидеть ее улыбку и услышать смех, что словно перелив колокольчиков ласкал слух. – Я так сильно по тебе соскучилась, ты и представить себе не можешь. Прости, что не смогла выполнить твоего наказа, быть счастливой, но я обещаю, я постараюсь, сделаю все для этого. Твоя принцесса будет счастлива, хоть и не сейчас.
Не знаю сколько я еще сижу около ее могилы, но когда молнии начинают сверкать где-то поблизости, прощаюсь с мамой, подбираю уже совершенно бесполезный зонтик, так как я насквозь мокрая, и пробираюсь к своей машине. Истерика, настигшая меня там, продолжается еще около пятнадцати минут, прежде чем я могу взять себя в руки и тронуться с места.
Следующее, что я помню, это как пейзаж сменял себя с деревьев и уже собранных полей – кладбище находится где-то на окраине города, отец не хотел себя травмировать проезжая мимо центрального кладбища, когда ездит на работу, вот и похоронил матушку там – сначала на частные домики, что постепенно превращались в высококлассные многоэтажки и бизнес районы. Совсем скоро я доехала и до развлекательной части города, неоновые огни ярко переливались в темноте улицы, ослепляя людей, что, не смотря даже на столь паршивую погоду, шли отдыхать.
Почему бы и нет? - подумала тогда я, не зная, как после встречи в недорогом пабе круто перевернется моя жизнь.
Теодор.
Тяжелая смена в клинике, наконец, была окончена, вытянув из меня все силы. Моим желанием сейчас было это прийти домой, принять горячий душ, разогреть себе остатки вчерашнего ужина, налить себе немного красного вина и отдохнуть перед телевизором. Но моим планам было не суждено сбыться. Друзья – Натаниэль Ричардс с хирургического отделения и Адам Стивенсон с неврологического – затащили меня в какой-то бар немного отвлечься от рабочей суеты.
- Завтра вообще-то мы все на смене, - пытаюсь отговорить их, лениво передвигаясь. Все мышцы ломит после сегодняшних занятий с пациентами, язык болит от чрезмерной нагрузки ведь каждому нужно все объяснить чуть ли не по два раза, а голова пухнет от слезливых причитаний людей с одним и тем же вопросом «Чем я это заслужил?».
- Вот поэтому нам и нужно отдохнуть, как следует, - смеется Адам, в рыжих волосах его мелкие капли моросящего дождя надолго не задерживаются, срываемые поднявшимся ветром, а синие глаза горят огнем предвкушения. – Оторвемся сегодня, а завтра..
- А завтра с больной головой будем дежурить в ночь, - закатывает глаза Натаниэль, стряхивая воду со своего пальто. Русые волосы его затянуты в низкий хвост, которым он не раз привлекал внимания женского пола. Все так и тянутся его потрогать, да и мы с Адамом такими же были, когда только познакомились со Стивенсоном. – Ты чего это смеешься, Тео?
 
- Да вот, вспомнил, как мы познакомились, - Адам поддерживает мой смех, а Натан только усмехается и качает головой:
- На сантименты потянуло?
- Иди ты, - я толкаю его плечом, пока Ричардс запрыгивает на нас, весело хохоча, и мы всей гурьбой вваливаемся в какой-то бар, вышибая дверь. – Извините.
Я поднимаю руки, прежде скинув с себя главного весельчака нашей компашки, и извиняюсь перед сидевшими здесь людьми. Время бежит неумолимо быстро, и вот мы уже довольно пьяные танцуем в середине паба, под какую-то музыку из аппарата. Выпитые шоты дают о себе знать и я, оставляя друзей бреду искать туалет.
Вот паршивцы, меня не было всего минут десять от силы – очередь никто не отменял – а они уже себе кого-то закадрили. Танцуют с двумя прекрасными леди, улыбаются и им и явно шепчут комплименты им на ушко, вон как девушки краснеют.
- Ваши друзья вас бросили, доктор? – присев около стойки и заказав у бармена новую стопку сладких шотов, услышал откуда-то слева тихий голос.
- Миссис Николсон? – да она же насквозь промокшая, волосы прилипли к лицу, с одежды чуть ли не стекает, что с ней стряслось? – Что вы…
- Можно просто Дженнифер, - она прерывает меня, горько улыбаясь. – Меня блевать тянет, когда зовут по его фамилии.
- Эм, Дженнифер, вам бы домой, вы же простынете, - доктор внутри меня чуть ли не орет о том, что бы я проводил ее и убедился что она добралась в целости и сохранности.
- Не хочу домой, - она капризничает как ребенок, а потом резко переключается на стакан с виски? и выпивает его залпом, лишь слегка поморщившись. – Потому что там будет он, мечтающий о своей бабе. А еще знаете док, я сегодня была у мамы на кладбище и встретила там отца.
Девушка передо мной издает смешок и в нем столько боли и страданий, она трет свою шею и подзывает бармена чтобы повторил. А после вновь переводит взгляд на меня и карие глаза эти потухли, лишь мелкие угли тлеют на дне этой пропасти.
- Вновь начал нудить про то, что я должна быть идеальной женой, что как дочь я провалилась, - прерывается на глоток крепкого напитка. – Он скоро женится. На другой. Не знаю, что он после такого вообще забыл у мамы на могиле, ведь это именно он упустил тот момент, когда она заболела. Вечно твердил, чтоб его никто от работы не отвлекал, вот она и не стала его беспокоить. Не говорила, что заболела. А рак медленно и мучительно сжирал ее.
Дженнифер всхлипывает, по щекам катятся слезы, которые она разом смахивает, а после запрокидывает голову назад, будто пытается остановить соленые дорожки. Прикусывает губу, лишь бы и звука не издать, а во мне вновь просыпается тоже чувство, что и в моем кабинете, когда она рассказывала про то, что она лишь орудие в руках отца. Мне хочется ее обнять, защитить от этой боли. Она ведь такая хрупкая, она не заслужила такой участи.
- А когда отец узнал, стало поздно, - чуть успокоившись кареглазая продолжает. – Всего два месяца и мамы не стало. И отца можно сказать тоже. Я осталась совсем одна в этом мире, отец словно забыл, что у него есть дочь, которая, в общем-то, тоже потеряла родного человека. Единственного, кто меня вообще любил в этом чертовом мире.
- Дженнифер, - я даже не знаю, что ей сказать, чтобы поддержать. Но тут происходит то, чего я совсем не ожидаю.
Соскользнув со своего места, девушка вмиг оказывается рядом со мной, а после ныряет в мои объятия – по инерции прижал ее к себе, когда она приблизилась ко мне впритык – утыкается носом мне в плечо и тихо всхлипывает. Меня окутывает легкий аромат какого-то фруктового дезодоранта и ненавязчивого парфюма Дженнифер, кажется, это что-то цветочно-медовое, но выветрившееся настолько, что практически не чувствующееся. Я бы не унюхал его, если бы не прижался носом к ее шее, что сейчас была так доверчиво открыта. Ее цепкие пальцы крепко вцепились мне в спину, пока моя рубашка пропитывалась слезами, запахом и водой с одежды.