В постели со Снежной Королевой
— Ты думаешь? — растерянно пробормотала она.
— Уверена.
— Тогда… тогда вся эта история выглядит совершенно по-другому! — взволнованно продолжила Алена. — Получается так: Вика любила Ратманова, а он ее — нет. Плюс еще комплекс неполноценности у нее был! И она от тоски наложила на себя руки…
— Может, Ратманов ее тоже любил, — поправила подругу Серафима. — Только у мужчин любовь выражается немного по-другому, чем у женщин… Они могут любить, но вместе с тем — ничего не менять в своей жизни. Я думаю, Ратманова устраивало существующее положение дел — свидания время от времени, никаких обязательств, полная свобода… А Вика требовала его себе — всего и целиком. Ты уверена, что твой Селетин ничего этого не замечал?
— Похоже на то.
— Не замечал, как его жена сходит с ума от любви к другому мужчине? — с иронией произнесла Серафима.
— Лицом к лицу лица не увидать… — печально произнесла Алена. — Мужья и жены узнают об изменах своих возлюбленных в самую последнюю очередь. Я, например, вообще не подозревала о том, что Алеша связался с Любкой. До тех пор, пока он сам мне об этом не сказал!
— Ладно, бог с ним, с твоим Селетиным… — довольно-таки непочтительно отозвалась Серафима о женихе подруги. — Он чужих грехов не замечал, работал с утра до ночи, в дела жены никогда не вмешивался… Но почему тогда Ратманов не удержал Вику от самоубийства? Ведь на тот момент он был для нее самым близким человеком, а не муж!
— Да, это загадка… Но с другой стороны, если человек всерьез задумал уйти из жизни, то вряд ли кто его остановит — ни отец, ни мать, ни друзья, ни любовники…
Они замолчали, глядя перед собой на пластиковую поверхность стола.
— Алена, да забудь ты обо всем этом! — тихо произнесла Серафима. — Зачем тебе копаться в прошлом?
— Сама не понимаю… — пожала Алена плечами. — Вообще ты права — надо выкинуть эту историю из головы, тем более что ни криминала, ни прочих зловещих тайн в ней нет — это история человеческих страстей, и ничего более. Я ведь знаю, что Рома — очень хороший, порядочный, добрый человек, и его ошибка только в том, что он слишком любил Вику. Так любил, что предоставил ей полную свободу, которой она, к сожалению, не смогла воспользоваться. Но у меня такое чувство, Фимка… — Алена невольно понизила голос, — …что Вика — это я.
— То есть?
— Ты не бойся, я в порядке. Не в буквальном смысле — я… Но мне почему-то важно понять, каким человеком она была и почему решила уйти из жизни! Как будто она чего-то не сделала, а я должна это сделать за нее.
— Ерунда… — устало произнесла Серафима. — Тебе надо съехать с этой квартиры. Просто все здесь тебе напоминает о Вике…
— Ты права! — горячо согласилась Алена. — Съеду, обязательно съеду, и наплевать на этот вид из окна!
Они снова замолчали.
— Симочка, а как у вас все-таки с Николя? — спохватилась Алена. — Он тебя не обижает? В последнее время ходит такой злой…
— Нет, все в порядке, — спокойно сказала Серафима. — Он нервничает из-за своей тетки.
— Что, она умирает?
— Нет, как раз наоборот. Тетка взялась лечиться в какой-то модной клинике, где все бывшие президенты и премьер-министры лечатся… Ей делают инъекции, от которых она молодеет и здоровеет. Инъекции чего-то там особенного, чуть ли не вытяжку из нерожденных младенцев… Доктора обещают, что после них она еще лет тридцать проживет. Поэтому я на Николя не обижаюсь. Он ведь так рассчитывал на скорое наследство!
— Ага, не очень-то хорошо — ждать чьей-то смерти…
— Алена, мы не имеем права никого осуждать!
* * *После ухода подруги Алена почувствовала все то же странное беспокойство — сродни зуду. Ну не могла она успокоиться, не разобравшись во всем!
Она любила Романа — очень, она своими глазами видела, как тот страдал после смерти жены, но тем не менее она решила поговорить с ним все на ту же тему. «Все, в последний раз! Самый-самый последний вопрос! И больше — никогда, ни единого словечка…» — в очередной раз обещала она себе.
Посреди недели у Селетина образовался свободный день, и они поехали на дачу. Катались на лыжах в солнечном лесу, потом пили глинтвейн (Роман все-таки получил возможность сделать его) и все время целовались.
— Ты счастлива? Я счастлив! Потому что ты, потому что солнце, потому что снег такой белый… — немного опьянев, говорил он. Говорил те милые и глупые слова, которые говорят люди очень влюбленные и действительно очень счастливые — вне зависимости от возраста и социального положения.
— Ромочка… — тихо произнесла она.
— Что, Ёлочка? Что?.. — Он обнял ее, потерся носом о ее щеку.
— Ты меня прости, дуру, но я, ей-богу, не могу больше… Я не могу жить, не могу радоваться, не могу любить тебя, пока не разберусь со всем этим!
Он удивленно посмотрел на нее. Его зеленовато-карие, спокойные глаза…
— Рома, ты знал, что у Вики был любовник? — отвернувшись, быстро спросила она.
Он долго молчал, а потом ответил просто:
— Да.
— Знал?! — Алена быстро повернулась к нему, схватила за руки. — Откуда ты знал?..
— Догадался. Это было нетрудно. Она уходила из дому надолго, к телефону всегда подбегала первой, ну, и прочее… много всего.
— А кто — ты знал?
— Нет.
«Никита Ратманов — вот кто! Твой друг!» — едва не закричала Алена, но вовремя сумела сдержать себя. Если Селетин не хочет этого знать, то она никогда ему не скажет… Она порывисто обняла его.
— Я тебя люблю. Я тебя очень люблю. Я никогда не сделаю тебе больно… — точно заклинание, повторила она.
— Ну-ну, не обещайся… — невесело усмехнулся он и снял ее руки со своей шеи. — А ты-то как о том прознала, свет-Аленушка?
— Тоже догадалась. Почувствовала, — быстро ответила она.
— Но как? Как, я не понимаю?..
— По некоторым мелочам, — осторожно ответила она. — Ни в одной из квартир нет никаких напоминаний о Вике. О ее существовании. Ни вещей, ни фотографий — ничего… Словно ты обиделся на нее. Не мог простить! Помнишь, я просила тебя показать еще какие-нибудь фотографии Вики?..
— М-да, история… Твой Рома — дурак и рогоносец.
— Перестань! — закричала она.
— Нет, ты права, я должен был об этом рассказать с самого начала — чтобы ты не воображала бог знает чего…
— Ты уничтожил все фотографии?
— Да.
— Ты ненавидел ее?
— Нет. — Он спрятал лицо в ладонях.
— Зачем же ты их уничтожил, зачем истребил всякую память о ней? — дрожащим голосом спросила Алена.
Он опустил руки и посмотрел ей в глаза. Ответил не сразу.
— Вот он, мой грозный судия… Это ты. Меня обвиняли в смерти жены многие, но только ты оказалась самым дотошным следователем, ты докопалась до правды.
— Ты меня пугаешь…
— Не бойся. Я просто дурак и рогоносец — и в том моя вина. Каюсь… — с неловкой улыбкой произнес он. — Очень хорошо, что ты решила продолжить этот разговор… Потому что он не был тогда закончен. Что ты хочешь знать? Я теперь готов ответить на любой твой вопрос.
— Ты любил ее?
— Да. Очень.
Алене стало не по себе.
— Ты… как давно ты узнал о том, что у нее есть любовник?
— Давно. Я думаю, все последних четыре года ее жизни у Вики был… была эта связь.
— Четыре года?.. — ахнула Алена. — Господи, это же очень много! Четыре года! Четыре года ты знал, что твоя жена изменяет тебе, и… и что же?
— Ничего, — бесстрастно ответил он. — Я молчал.
— И ни разу не пытался поговорить с ней? — выпытывала Алена.
— Пытался. Много раз. Но не напрямую — если ты об этом. «Вика, что тебя беспокоит?..», «Вика, почему ты все время молчишь? Вика, может быть, ты хочешь мне что-то рассказать, но не решаешься?», «Вика, если тебе плохо со мной, то я не буду тебя удерживать…», «Вика, ты абсолютно свободна в своих решениях…», «Вика, все будет так, как ты хочешь…», «Вика, поговори со мной. Вика, Вика, Вика!..» — Селетин вскочил и отошел к окну. Алена заметила, что его трясет.
— Но она так и не поговорила с тобой?