В постели со Снежной Королевой

Алена молчала в смятении. Она и верила Ларисе Викторовне, и в то же время — нет, помня то, как описывал ситуацию Роман. Судя по всему, и у Ларисы Викторовны, и у Романа была своя правда. Только вот чью сторону принять Алене?..
— Он — технарь. Сухой и безвкусный, как коржик из отрубей. Я с самого начала говорила Вике, что ей с ним будет тяжело. Как говорится, в одну телегу впрячь не можно коня и трепетную лань… Помню первые годы их совместной жизни: Роман Аркадьевич приходил грязный, с сорванным голосом, злой, голодный — с какой-нибудь стройплощадки… Он ведь работал и инженером в тресте, и прорабом… не дай бог! Вы же представляете, Алена, — на этих площадках сплошной мат-перемат. Сейчас, конечно, он в начальники выбился, но не в этом дело. Да и вообще, даже не в том, что он технарь… — с тоской произнесла Лариса Викторовна. — Есть люди, которые никого и никогда не сделают счастливыми, потому что думают только о себе.
— Роман Аркадьевич не показался мне эгоистом, — тихо, но решительно возразила Алена.
— Сколько вы с ним знакомы?
— С декабря.
Лариса Викторовна засмеялась иронично, и этот смех был ответом Алене.
— Блажен, кто верует… — внезапно прервав смех, пробормотала она. — Мой покойный муж, отец Вики, всегда так говорил. Он был известный хореограф — работал в Мариинке, потом мы переехали в Москву, его пригласили в Большой. Вика хотела стать балериной, вы знаете? — рассеянно заметила хозяйка дома.
— Нет. А почему не стала?
— Данных не было. Ну и терпения, самоотречения… Ведь это адский труд на самом деле. Вика очень тесно дружила с Ирмой, хотя Ирма лет на пять ее младше…
— С кем, простите?
— С Ирмой Ивлевой! — Лариса Викторовна даже как будто немного обиделась на Алену. — Вон ее портрет, кстати…
Алена оглянулась — в самом деле, на стене, среди картин и других портретов, было улыбчивое и нежное личико известной танцовщицы, которая недавно рассказывала по телевизору о необходимости атараксии.
— Я никогда не работала, — призналась Лариса Викторовна. — На мне был дом. Я растила Вику, ухаживала за Андреем Бенедиктовичем — он тоже был как ребенок… Всегда в работе, о жизни ничего не знал совершенно… Не знал, сколько стоит колбаса, ни разу в жизни не ездил в метро — можете себе представить?.. — Лариса Викторовна приложила платок к глазам. — А теперь я совершенно одна. Ирмочка, конечно, заходит, но очень редко…
Алена молчала, не зная, что сказать этой женщине.
— Не губите себя! — сурово воскликнула Лариса Викторовна. — Забудьте вы этого человека, вычеркните из своей жизни!
— Я подумаю над вашими словами… — неопределенно ответила Алена. Ей было очень жаль эту несчастную, одинокую женщину, но тем не менее обещать ей что-то Алена не собиралась.
— Подумаете… — с горечью повторила Лариса Викторовна. — Знаю я, о чем думает женщина в подобной ситуации! Она думает — да, с женой у моего мужчины были нелады, да, его все критикуют за скверный характер — но со мной все будет иначе! Он будет любить меня и не позволит себе тех грубостей, которые позволял себе по отношению к бывшей жене. Я такая особенная, и поэтому он со мной будет особенно нежен! У нас все, все будет по-другому!.. — возвысила она голос. А потом закончила с горечью: — Но это самообман, Алена. Романа Аркадьевича уже не переделать.
Алена посмотрела на часы.
— Мне пора, Лариса Викторовна. Извините…
— Вы мне не поверили, — пробормотала та в замешательстве. — Понимаю — образ злой тещи, у которой во всем виноват зять… Но это не так! Я повторяю: все последние годы их совместной жизни Вика была словно не в себе. Она… она страшно переживала, у нее была какая-то тайна, которой она из гордости или, может быть, из упрямства не хотела со мной делиться!
— Почему вы решили, что эта тайна связана именно с Романом Аркадьевичем? — невольно вырвалось у Алены.
— А с кем же еще?! — печально рассмеялась Лариса Викторовна. — Она нигде не работала, она почти ни с кем не общалась… Только он, этот человек, был рядом с ней! И, уж поверьте матери — Вику изводили так, что у нее рассудок начинал мешаться… Ее довели, вы понимаете! — довели до самоубийства. А эти ее последние слова о том, что он изменял ей…
 
Алена молчала. Какая-то безнадежная тоска вдруг снова начала овладевать ею — как до встречи с Селетиным. Когда ничего не хочется и ничего не радует…
— Я несколько раз говорила со следователем, я писала заявления, я обошла кучу инстанций… Я хотела доказать, что это мой зять виноват в смерти Вики. Нет, конечно, не он сам заталкивал в нее эти таблетки — но именно он был той причиной, из-за которой она погибла! К сожалению, в тот день Роман Аркадьевич был на работе, его видел не один десяток людей… Доказать ничего не удалось, — шепотом закончила Лариса Викторовна. — Поэтому я хочу спасти вас, пока не поздно… Не верьте этому человеку. Не верьте!
* * *
Для начала Алена позвонила Селетину на сотовый. Механический голос ответил ей, что абонент временно недоступен. Тогда она набрала его рабочий номер. Секретарша малиновым голоском прощебетала, что «Романа Аркадьевича в данный момент нет в офисе, звоните на сотовый…».
— Не отвечает! — выпалила Алена мстительно. — Девушка, милая, где мне его найти?
Секретарша прилежно зашуршала бумагами на том конце провода, а потом посоветовала Алене поискать шефа на объекте. И дала адрес этого самого объекта…
Результатом было то, что Алена поехала на другой конец Москвы, в Тушино. Там долго плутала по заснеженным улицам, пока не наткнулась на ворота с надписью «Строительство жилого дома» — ведет фирма такая-то, генподрядчик такой-то и т. д. и т. п.
В голове все вертелся умильный секретарский голосок, который с пристрастием выпытывал, по какому вопросу ищет Алена Романа Аркадьевича, срочно ли это и не может ли она передать Аленино сообщение шефу, когда тот появится в офисе…
Алена нажала на кнопку звонка возле ворот. Вышел хмурый охранник в защитной форме и с большим недоверием выслушал Алену.
— Кого вам? Селетина? Минутку погодите…
И ушел.
«Минутка» растянулась почти на полчаса.
Алена практически заиндевела, прыгая возле ворот. Темнело, мороз усиливался. Мимо проезжали автобусы с побелевшими стеклами — садись да поезжай обратно к метро… Но какое-то ожесточенное упрямство не отпускало Алену.
Вдруг ворота открылись, и на улицу выскочил Селетин — в костюме, куртке и большой оранжевой защитной каске. Будь Алена в другом настроении, она непременно бы рассмеялась.
— Ты? Это ты меня искала? Господи, что случилось?!
— Я д-должна поговорить с тобой, — едва смогла произнести она онемевшими от холода губами. — Это важно…
— Ты замерзла! — с отчаянием констатировал Селетин, неуклюже пытаясь ее обнять. — Сумасшедшая… А позвонить было трудно?
— Я з-звонила… Твой телефон не отвечает.
Он достал мобильник из кармана куртки.
— Вырубился, зараза… У него от холода аккумулятор иногда садится!
— Рома, я б-была у Ларисы Викторовны.
— У кого? У моей тещи? Зачем? — изумленно спросил он. — Ладно, я минут через двадцать-тридцать освобожусь… Вон через дорогу кафе — ты меня там подожди, ладно? Вот деньги…
— Не надо мне твоих денег! — неожиданно рассвирепела Алена. — Ты думаешь, у меня нет денег на чашку кофе?.. Иди, работай! Я тебя подожду.
— Ладно… — растерянно пробормотал он, глядя ей вслед. — Я скоро, слышишь?..
В кафе было тепло, уютно, за окнами сгущались фиолетовые февральские сумерки, по-домашнему пахло жареной картошкой — от всего этого Алена едва не заплакала, сидя за столиком. «Она чего-то напутала, эта Лариса Викторовна… Ну не мог Рома довести Вику до самоубийства!»
Но рассудок напомнил ей, что в жизни довольно часто бывают случаи, когда женщина не может перенести измену возлюбленного. Тем более у Вики, кроме мужа, не было никаких других интересов. Ни детей, ни профессии — ничего такого, что могло бы ее удержать от последнего шага…