В постели со Снежной Королевой

Про Костю она соврала, конечно. Просто не хотела, чтобы Сима стала ее жалеть. Можно было поехать к родителям (всего-то четыре часа на электричке!), но стоило Алене вспомнить толпу дядюшек, тетушек, кузенов и кузин, неизменно собирающихся в их семейном гнезде под Новый год, их вечные расспросы и неизменный салат «оливье» под самогон, который гнала бездетная тетя Анфиса, — как она тут же передумала.
Алена оделась и отправилась в ближайший супермаркет, который, надо сказать, был совсем не близко (три остановки на автобусе). Купила бутылку шампанского, килограмм мандаринов и кусок севрюги в вакуумной упаковке — таким она видела свой нынешний новогодний стол.
Обратно Алена пошла пешком.
Хоть солнце надежно затянуло плотной пеленой, но было как-то нестерпимо светло, от снега на обочинах даже резало глаза. Алена старательно сохраняла в себе бодрость духа и даже принялась напевать что-то под нос, скользя по заледеневшему тротуару и щурясь.
— Алена!
Она вздрогнула и чуть не упала. Этот голос забыть невозможно, хотя Алена была уверена, что давным-давно сумела его забыть…
У подъезда ее дома стоял Борис.
Борис Бугров, ее первая любовь!
— Боря! — удивленно воскликнула Алена. — Как ты меня нашел?
— Элементарно, — ответил Борис. — Серафима дала твой адрес. Она, слава богу, никуда не переезжала.
— Боря…
«Сколько же мы не виделись? — мелькнула мысль. — Лет пятнадцать? Нет, тринадцать, двенадцать — не меньше… Господи, как быстро время летит!»
Алена подошла к нему, с неуверенной улыбкой вгляделась в его лицо. Борис Бугров, кажется, был все такой же — плакатный красавец с синими ясными глазами и набегавшей на высокий лоб прядью волос. В дубленке, имитирующей полушубок советских времен, зимней кепке… Борис притоптывал ногами — значит, довольно долго ждал Алену.
— А Серафима сказала, что ты дома!
— Я дома, просто в магазин пришлось заглянуть. Холодно, идем ко мне, Боря…
Когда Бугров разделся у нее в квартире, Алена с сожалением заметила лысину, которая до того была спрятана кепкой.
— Что, я постарел?
— Ни капельки! — милосердно ответила она, вдруг, ко всему прочему, обнаружив, что Борис из атлетического красавца превратился в просто «мужчину плотного телосложения». По крайней мере, этого пивного брюшка у него раньше не было.
— Ты тоже, — вздохнул он. — Хотя вру — ты стала еще лучше. Серафима сказала, что ты больше не концертируешь?
— Да, бросила… — легко согласилась она. — Надоело. А ты что делаешь?
— Я в одной фирме работаю, спец по рекламе… — рассеянно ответил он. — Ты одна?
— Да.
— Развелась, значит… — глубокомысленно констатировал он.
— Ну, официально еще нет. Надо как-нибудь заняться этим в свободное время. Чай будешь?
— Кофе, если можно.
— У меня только растворимый.
— Ничего, пусть будет растворимый…
Он прошел за ней на кухню, огляделся.
— Ничего так квартирка… Съемная? Сколько за нее платишь?
— Секрет фирмы… — отмахнулась Алена, расставляя чашки. — Как там Калерия Львовна? Работает? Сколько ей сейчас, я забыла?..
— У мамы все в порядке, до сих пор работает, хотя могла бы уйти на пенсию. Ей пятьдесят семь. Ты бы зашла к нам, что ли…
От неожиданности Алена едва не выронила банку с кофе.
— Что?
— Я говорю — зашла бы к нам, что ли. Мама о тебе вспоминала…
Алена села напротив Бориса, посмотрела в его ясные синие глаза.
— Калерия Львовна обо мне вспоминала? — медленно повторила она. — Господи, Боря, не смеши меня!
— Я серьезно! — Борис даже как будто немного обиделся. — Она, знаешь ли, тут недавно заявила, что ты была единственной женщиной, которую она хотела бы видеть своей невесткой.
Алена сначала онемела на некоторое время, а потом принялась безудержно хохотать. Калерия Львовна хотела видеть ее своей невесткой!..
— Алена… — Борис взял ее за руку. — Алена, перестань. Все в этом мире меняется… Мама тоже изменилась.
— А ты? — неожиданно спросила Алена, с трудом успокоившись.
— Я тоже изменился, — тихо произнес Борис, не выпуская ее руки. — Правда — так и не смог забыть тебя. Знаешь, я тоже думаю, что ты — это самое лучшее, что было в моей жизни.
 
— Потому и пришел? — тоже тихо спросила она.
— Ага. Такой день… — Он поднес ее ладонь к губам, нежно поцеловал. Борис Бугров всегда отличался исключительной нежностью. Когда-то Алена плавилась в его объятиях, точно воск. Или как масло на раскаленной сковородке…
— Боря… — с тоской пробормотала она, не понимая, заплакать ей или снова начать смеяться.
— Молчи, пожалуйста, ничего не говори пока! Я… Господи, если бы ты знала, как я бездарно прожил эти годы, бездарно и глупо… Два раза был женат. Одна — стерва, дрянь, ни стыда, ни совести — ушла к моему другу, Вовке Козлову… Ты ведь помнишь его?
— Немного, — выдавила из себя Алена.
— А вторая, Олеся, поначалу казалась таким ангелом — сама невинность! Мама была от нее в восторге:
«Олесенька, профессорская дочка, московская принцесса, ангел, святая, иже херувимы…» — передразнил он с горечью. — Дочку мне родила, тоже Олесей назвали.
— И что?..
— Ангел переродился в демона. Женщина сухая, жесткая, жестокая, властная, не терпящая никаких возражений, иначе — смерть! Вот какой оказалась моя Олеся… С дочерью не дает встречаться — ни мне, ни маме, квартиру пыталась отсудить, но тут уж мама прибегла к своим связям, ничего у женушки не получилось. Теперь мы с ней судимся, чтобы хоть иногда была возможность видеть малышку!
— Ужасно…
Борис залпом выпил кофе.
— Я дорого заплатил за свою ошибку, — продолжил он с новыми силами. — Расстался с тобой, боясь каких-то жалких трудностей… Если бы можно было вернуть все назад! А ты была так бескорыстна, чиста, отважна… Ты бы никогда со мной не поступила подобным образом!
— Что уж теперь вспоминать! — Алена попыталась улыбнуться. История Бориса ее взволновала. — Сколько девочке?
— Четыре годика… Она меня уже тоже ненавидит, понимаешь?..
— Ужасно, — мрачно повторила Алена. — Мне очень жаль тебя, Боря. Тебя и твою дочь.
Борис заморгал быстро-быстро, а потом опять схватил Алену за руку.
— Послушай… Мы ведь можем все исправить, да?.. Ты одна, я тоже один. И мама теперь смотрит на жизнь по-другому! Ты веришь в чудеса? — с подъемом воскликнул он. — Я этим утром проснулся и понял — мне нужна ты. Только ты. Собирайся…
— Куда? — опешила Алена.
— Ко мне, куда же еще! — засмеялся Борис. — Мама ждет, столько всего наготовила…
На Алену напала тоска — ко всему прочему, ей стало жаль и Калерию Львовну, своего давнего недруга.
— Боря… — нахмурилась Алена. — Я… я даже не знаю, что мне делать.
— Господи, ты еще сомневаешься! — Борис вдруг вскочил, обнял ее, принялся лихорадочно целовать — в нос, в глаза, в уши, куда попало — поскольку Алена инстинктивно начала отворачиваться от него. Такого напора она никак не ожидала.
— Боря… — пискнула она, но Борис ее не слышал. Он держал ее крепко, от его губ невозможно было спрятаться.
— Милая… самая хорошая… солнышко…
В этот момент раздалась трель домофона.
— Кто это? — быстро спросил Борис, замерев.
— Не знаю… — Алена наконец вырвалась из его объятий.
— Ты ждешь кого-то?
— Никого я не жду! Симка, может быть, или Костя… — Алена выбежала в коридор и сняла трубку переговорного устройства. Борис незамедлительно последовал за ней. — Кто там?
В трубке гудела объемная тишина.
— Кто? — шепотом спросил Борис.
— Неизвестно! — тоже шепотом ответила Алена. — Наверное, мальчишки балуются… Кто там? — снова громко спросила она.
— Алена, это я, — отозвалась трубка голосом, который тоже невозможно было забыть. — Открой мне, пожалуйста.
Алена машинально нажала на кнопку, открывающую внизу дверь.
— Ну, кто это? — нетерпеливо спросил Борис.
— Алеша… — упавшим голосом произнесла она.
— Алеша?
— Ну да, мой муж… Бывший, то есть.