Мой любимый «негодяй»

Ребенок Робера! Она задохнулась от счастья.
– Я согласна на обоих… – пролепетала Шарлиз.
– Тогда не стоит терять времени…
Его рука настойчиво ласкала ее бедра, но она отстранилась.
– Мы должны позвонить в госпиталь, Робер.
Его лицо приобрело озабоченное выражение, и он взглянул на часы.
– Ты права. Мама, наверное, уже проснулась.
Робер позвонил в больницу, и его быстро соединили с Жозефиной. Он начал расспрашивать пострадавшую об ее самочувствии… и неожиданно протянул трубку Шарлиз. На лице Робера читалось удивление и любопытство.
  
– Я хочу поблагодарить вас. – Голос Жозефины звучал совершенно по-иному, чем обычно. – Доктор рассказал, что вы сделали для меня.
– Что вы, я не сделала ничего особенного. Просто у меня случайно оказалась та же группа крови.
– Нет, Шарлиз, дорогая, мы обе знаем, что это был поступок. Не думаю, что вы простите меня за мое отношение к вам, но все равно прошу прощения. Жаль, что я уже не могу извиниться перед вашей сестрой.
– Вы пережили ужасный день, мадам. – Шарлиз говорила медленно. – Давайте поговорим обо всем позже, когда вы поправитесь.
– Думаете, это снотворное на меня так влияет? Ничего подобного. Этот несчастный случай лишь помог мне понять, какой я была… эгоисткой. Вы сделали моего сына счастливым. Это то, о чем любая мать может только мечтать. Я не прошу вас забыть обо всем – я прошу простить.
Шарлиз сглотнула комок в горле.
– В любой семье случаются ссоры и бывают трудности. Надо просто преодолеть их. Все в прошлом, теперь у нас есть дела поважнее – Дэнни, например. Мы с Робером решили усыновить его… Даю трубку Роберу.
Закончив разговор с матерью, Робер посмотрел на Шарлиз.
– Она очень рада новостям.
– Я с трудом могу поверить, что это та же самая женщина.
Робер усмехнулся.
– Иногда и от несчастных случаев бывает польза. Доктор говорит, она поправляется, так что мы можем вернуться к более интересным вопросам.
Он обнял ее обнаженное тело, прижал к себе.
– Мне кажется, разговор будет долгим, – улыбнулась Шарлиз.
– Бывают минуты, когда слова совершенно ни к чему. – Робер улыбнулся в ответ, заглядывая в ее глаза, – Теперь ты видишь, как сильно я тебя люблю.
Шарлиз могла бы ответить, но не стала. Поцелуй, которым она наградила Робера, был красноречивее любых слов.
 
Эпилог
Дэнни открыл глазки и тут же зажмурил их снова: в окно детской лился яркий солнечный свет. Может, подремать еще немного, греясь в ласковых июльских лучах? Но тут дверь легонько скрипнула, и в комнату ворвался Фиде. Любимый пес Дэниэла – веселый красавец-сеттер – уже не был щенком. Этому очаровательному огненно-рыжему созданию шел третий год, но у Фиде был настолько бурный темперамент, что он прыгал, лаял и норовил лизнуть хозяина в нос, словно только что научился это делать.
Фиде ухватил зубами край одеяла и стянул его с Дэнни: хватит спать, пойдем поиграем! Дэнни, смеясь, отбивался и пытался отвоевать одеяло обратно – хотя понимал, что подремать больше не удастся. И тут мальчик вспомнил, что у него есть еще одна причина поскорее подняться: у него же сегодня День рождения! Шесть лег – как-никак, солидный возраст. А это значит, что будет много всяких подарков, и торт, и Огюст придет в гости, и другие ребята тоже!
– Милый, ты уже проснулся? С Днем рождения, солнышко! – Шарлиз, улыбаясь, вошла в детскую, наклонилась и поцеловала Дэниэла. – Скорее одевайся, умывайся и чисти зубки. Твои подарки уже ждут тебя внизу.
– Тетя Шарлиз, а бабушка Жози тоже приедет меня поздравить? – Дэнни поспешно натягивал комбинезон, от нетерпения путаясь в лямках.
– Ну конечно, милый, мы все соберемся – и бабушка Жози, и крошка-Клод, и дядя Робер вернется с работы пораньше, и тетя Беатрис с дядей Себастьеном приедут…
– Тетя Шарлиз, а почему крошка-Клод зовет меня Ни-ни? Он что, дразнится?
– Нет, ну что ты, он же еще маленький. Он просто не выговаривает полностью «Дэн-ни». Зачем ему тебя дразнить, он же твой братик…
Вечером, когда довольный Дэнни с мордашкой, перемазанной тортом, показывал мальчишкам свой новый строительный конструктор, к их компании присоединился Робер. Он поддернул свои парадные брюки, чтобы не вытянулись на коленках, и присел на корточки рядом с детьми.
– Ну как, что у вас получилось?
– Смотри, папа Робер, вот это – наш дом, вот – дом Огюста, а это – виноградник. А вот сюда мы положим конфету, и это будет твоя фабрика.
– Здорово! – На лице Робера расплылась довольная улыбка. – А как насчет того, чтобы поработать на настоящем винограднике? В прошлом году вы так помогли мне сортировать ягоды, что в этом, боюсь, без вас не обойтись!
– Ура! Опять ягод наедимся, и дядя Марсель нам будет рассказывать про Черного виноградаря… А помните, как Поль спрятался в пустую бочку и оттуда гудел, а Жульен испугался?
Робер ласково потрепал приемного сына по голове и подсел к Шарлиз, которая сидела у стола со стаканом сока и наблюдала за этой сценой. Она выглядела как всегда обворожительно в новом бирюзовом платье, которое по своему обыкновению сшила сама. Робер с тайной гордостью отметил, что рождение малыша не испортило ее точеной фигуры, только грудь женственно округлилась и стала еще более соблазнительной. Платья Шарлиз теперь можно было видеть не только на ней самой, но и на самых красивых манекенщицах, шагающих по подиумам Парижа, а значит, и на самых состоятельных и преуспевающих женщинах высшего света. Она работала в одном из известнейших домов моделей, и ее идеи воплощала в жизнь целая команда портных. Но Шарлиз и сама часто садилась за швейную машинку.
– Ты заметил, Дэнни все чаще называет нас «мама и папа», а не «тетя и дядя», – улыбнулась Шарлиз мужу.
– Да… Вот и Клод скоро научится произносить эти слова без ошибок. Кто бы мог подумать, что слышать «папа» в свой адрес окажется так приятно…
– Ну что ж, – Шарлиз загадочно посмотрела в глаза Робера. – Скоро еще кое-кто сможет так тебя называть. Ты же хотел девочку?
И она красноречиво погладила себя по животу.