Мой любимый «негодяй»

не сразу заметила пропажу.
– Видимо, не так уж и убедителен, если ты отправилась подслушивать в кусты!
– Не пытайся перевалить вину на меня. Ты – единственный, кто все время играл, с самого начала. Ты старался заставить меня потерять голову, чтобы я не задавала лишних вопросов, чтобы не лезла в твою личную жизнь, в твои связи!..
– Ты полагаешь, все дело в этом? – Робер бесстрастно взглянул на нее.
  
– Не пытайся меня обмануть. Я же слышала, как ты говорил Беатрис, что все образуется, и она не останется в одиночестве.
– И что из этого? Ты ничего не поняла. Я только хотел…
– Можешь не трудиться придумывать объяснения! Я не поверю тебе, даже если ты – вот уж чудо! – скажешь чистую правду!
Его лицо окаменело.
– Полагаю, ты не собираешься менять своего решения. Как ты объяснишь все Дэниэлу?
– Я думала об этом. – Она еле удерживалась от слез.
– Надеюсь, ты не собираешься уехать, не попрощавшись? – медленно произнес он.
Что он имел в виду? Вроде бы все просто – он хотел счастья для Дэниэла, хотел избежать собственных проблем…
– Мне пора собираться. Кто-нибудь сможет отвезти меня в аэропорт?
Он бросил на нее быстрый взгляд.
– Ты решила уехать сегодня же? Ты даже не знаешь, есть ли билеты.
– Если не будет рейса на Лос-Анджелес, полечу через Нью-Йорк. Таких рейсов полно.
Шарлиз всем сердцем стремилась закончить этот разговор, ибо не была уверена, что сможет выдержать еще хоть минуту.
Однако Робер и не думал отпускать ее.
– Что насчет твоей карьеры в качестве модельера? Мое предложение остается в силе.
Несколько набросков, которые она сделала во Франции, были вовсе не так уж хороши, чтобы произвести впечатление на профессионалов. Можно было бы оправдать себя тем, что она много возилась с Дэнни, но на самом деле ее жизнь рядом с Робером была столь насыщенной, что на остальное просто не хватало времени.
Пока она мучительно искала ответ, в дверь позвонили. Секундой позже Жиль с поклоном сопроводил в гостиную мадам Овернуа.
– Не волнуйся. Я не надолго, – саркастически бросила она Роберу. – Я заехала забрать свою шкатулку с драгоценностями, Вчера я была так возмущена твоим поведением, что уехала без нее.
– Полагаю, дома у тебя драгоценностей не меньше, так что не стоило предпринимать такую дальнюю поездку! – в тон ей отвечал сын.
– Можешь не стараться. Я и без тебя знаю, что я – нежеланный гость в этом доме, – яростно бросила она.
– Я имел в виду вовсе не это. Не нужно было утомлять себя дальней дорогой.
– Я все равно проезжала мимо. У меня встреча с друзьями, мы посмотрим винные погреба и пообедаем вместе. Возьму шкатулку и уеду.
– Заодно можешь попрощаться с Шарлиз. Она уезжает в Лос-Анджелес.
Шарлиз надеялась, что он все расскажет матери после ее отъезда, однако Робер шел напролом.
Жозефина даже не пыталась скрыть своих истинных чувств.
– Надеюсь, ты не позволишь ей увезти Дэниэла?
– Будь деликатна, пожалуйста, хотя бы раз в жизни. Шарлиз передает все права нам. Она и ее сестра проявили куда больше понимания и сочувствия к семье Овернуа, нежели семья Овернуа к ним.
– Мне не нравится твой тон, Робер! Я не виновата в произошедшем.
– Разумеется, виновата, и я готов разделить с тобой эту вину.
– Бесполезно искать обиженных и виноватых, – устало бросила Шарлиз. – В конце концов, мы все хотим счастья Дэнни. Поэтому я и оставляю его вам. Только прошу, не дайте ему забыть меня. Мне пора собираться.
Слезы навернулись ей на глаза. Сын и мать проводили ее молчанием. Затем Жозефина неуверенно заметила:
– Возможно, я была несколько…
Робер поднял на нее потухший взгляд.
– Слишком поздно, мама.
Он неожиданно оглянулся, и она быстро отвела глаза.
– Я… я уже готова и хочу попрощаться с Дэнни. Кто меня отвезет?
– Я сам.
– Нет! – Как она может сесть рядом с ним в машину, так невыносимо близко от его рук, его тела! – Я имею в виду, у тебя полно дел. Если никто не может, я как-нибудь сама…
– Ты так ненавидишь меня, Шарлиз? – тихо спросил он.
– Я этого не говорила! Поездка долгая, а у тебя много неотложных дел. И ты вовсе не обязан меня провожать.
– Почему бы тебе напоследок не сказать правду, Шарлиз? Ты даже не смотришь на меня.
Как она могла смотреть в его красивое лицо, зная, что никогда больше эти чувственные губы не прикоснутся к ее губам? Шарлиз ощущала, как слабеет ее решимость уехать. Может быть, лучше поверить в его ложь и оставить все как есть? Со временем она смогла бы стать частью его жизни…
Она глубоко вздохнула несколько раз, приходя в себя.
– Я не хочу больше спорить, Робер. Давай расстанемся как цивилизованные люди.
Прежде чем он успел ответить, раздалось несколько резких и коротких звонков. Робер повернулся и бросился к двери. На пороге стоял один из рабочих с виноградников.
– Несчастье, мсье Овернуа. Вы должны немедленно ехать. С вашей матушкой несчастье.
– Что произошло?!
– Мадам Овернуа с друзьями отправилась…
Робер был не один. Вместе с ним в комнате ожидания находились Беатрис и Себастьен, что было особенно удивительно после заявления рыжеволосой красавицы, что она порвала со своим приятелем.
– Ты – героиня! – вскричала Беатрис. – Робер нам все рассказал!
– Ты выглядишь бледной, дорогая. – Робер участливо смотрел на жену. – Ты в порядке?
– Да, все отлично. – Она с трудом скрывала разочарование.
Какие еще нужны доказательства того, что Беатрис – главная женщина в его жизни? У них прямо-таки идиллические отношения, не успел он позвонить, и вот она уже здесь.
– Мне позвонила одна из подруг Жозефины, – тем временем объясняла Беатрис Роберу. – Она хотела, чтобы я подъехала и все выяснила, так как госпиталь не давал никакой информации. Естественно, Себастьен сразу привез меня сюда.
– Очень любезно с твоей стороны, – обратился Робер к Себастьену.
Беатрис рассмеялась.
– У него вообще масса достоинств. Возможно, сейчас не самый подходящий момент, но я должна сообщить вам эту потрясающую новость. Себастьен и я решили пожениться.
Робер улыбнулся, пожимая руку Себастьену.
– Вот и еще один бастион пал.
– Когда я представил себе жизнь без Беатрис, то понял, что это совершенно безрадостное существование, – с улыбкой заметил Себастьен.
Шарлиз чувствовала, как у нее вырастают крылья. Значит, все это время Робер говорил правду? Но как же то, что она сама слышала и видела?
Робер повернулся к Шарлиз, которая тихо стояла рядом с ним.
– Шарлиз с трудом держится на ногах. Ей надо прилечь.
– Разумеется. Я все узнала о Жозефине и вижу, что ты тоже в порядке, Робер. Теперь позаботься о Шарлиз. Ты – счастливчик!
Она дружески подмигнула вновь обретенной подруге и вместе с Себастьеном отправилась домой.
Робер вгляделся в белое как полотно лицо Шарлиз.
– Пожалуй, я позову сестру.
– Нет-нет, все пройдет через минуту. – Шарлиз пыталась протестовать, но Робер уложил ее на кушетку в комнате ожидания и присел рядом.
– Ты действительно рад за них? Мне казалось, ты недолюбливаешь Себастьена.
– Он меня раздражал своим ослиным упрямством. И Себастьен, и Беатрис были несчастны, потому что он не желал жениться на ней из-за ее богатства. На самом деле они давно без ума друг от друга.
– Но со стороны это выглядело иначе… – неуверенно протянула Шарлиз. – Беатрис казалась скорее твоей женщиной. Она даже говорила мне, что ты ее ревнуешь.
– Люди могут быть очень близки, не являясь любовниками. Не забывай, мы дружили с детства.
Шарлиз очень хотела верить ему, но что-то ей все еще мешало.
  
– Слишком много было доказательств того, что вы больше, чем просто друзья. Я старалась не обращать на них внимания, но вчерашний разговор… когда Беатрис рыдала в твоих объятиях и говорила, что не хочет остаться в одиночестве.