Мой любимый «негодяй»

Он озадаченно уставился на нее.
– Поведение моей матери было непростительным. Я сказал, что она не права, она была недовольна. Но почему вас так волнует, не поссорились ли мы?
– Никакие слова не заставят ее изменить мнение обо мне. Мы никогда не станем с ней друзьями и даже не сможем испытывать симпатию друг к другу. Однако я представляю, как ужасно для нее было потерять одного сына. А теперь ей приходится волноваться и за оставшегося.
  
Несколько мгновений Робер внимательно смотрел на Шарлиз. Когда он заговорил, голос его немного охрип.
– Какое понимание и всепрощение! Только, боюсь, Овернуа никогда не отвечали вам тем же.
– Еще не поздно, – откликнулась она, стремясь скрыть за шуткой охватившее ее удовольствие. Шарлиз не ожидала, что Робер так твердо встанет на ее сторону.
– Просто скажите, что я могу сделать для вас.
– Для меня – ничего, но надо что-то придумать для Дэнни. Все его друзья остались в Лос-Анджелесе. Ему не с кем поиграть и нечем заняться. Для мальчика это нехорошо.
– Я думал об этом. Полагаю, городская квартира – вообще не лучшее место для воспитания мальчишки. Ему нужны поля, где можно бегать, всякие котята и щенки, которые будут путаться у него под ногами и о которых он сможет заботиться.
– Это было бы идеально. И что это за место?
– Мой шато в деревне. Упакуем вещи и отправимся туда. Там есть лошади и собаки, а я вожу дружбу с мальчишками из соседних поместий. Для ребенка там настоящий рай.
Шарлиз было немного жаль покидать Париж. Она успела лишь мельком взглянуть на прекрасный город. Однако Дэнни важнее.
– Звучит как твердое решение, но как насчет вашей работы? Будете приезжать к нам на выходные?
– Думаете, я смогу продержаться без вас целую неделю?
Шарлиз вновь почувствовала прилив радости, а Робер продолжал:
– И что подумают люди? Мы же новобрачные. Я буду работать не в офисе, а на виноградниках.
– Замечательно. Когда мы сможем тронуться в путь?
– Сразу после приема. Боже! Еще две недели!
– И что я буду здесь делать с Дэнни так долго?! – в отчаянии воскликнула Шарлиз. – Я и один-то день его занять не могу.
– Предоставьте это мне, – видя ее растерянность, продолжил Робер. – Занимайтесь собой, развлекайтесь и отдыхайте. Вы уже достаточно отдали Дэниэлу.
– Я никогда не считала, что приношу себя в жертву.
– Я знаю. Этим вы и отличаетесь от многих других… – Его голос вновь стал хриплым.
Шарлиз была удивлена – и испугана – тем удовольствием, которое принес ей этот комплимент Робера. Ведь Робер просто выразил свое уважение к ней, ничего больше, убеждала она сама себя. Под обаятельной и привлекательной оболочкой скрывался все тот же несгибаемый и холодный человек, которого она увидела в день их знакомства. Об этом нельзя забывать.
Робер положил руки ей на плечи.
– Позвольте мне разделить вашу ношу, chere. Вы больше не одиноки.
Ей не на кого было опереться очень давно – с тех самых пор, как много лет назад умерли ее родители. И ощущение надежного плеча рядом было удивительно приятным. Она смотрела в его глаза, желая, чтобы он обнял ее еще крепче и прижал к себе.
Робер прерывисто вздохнул, не отрывая глаз от ее полуоткрытых губ. Затем он начал медленно склоняться к ней, и у Шарлиз не было сил отстраниться.
Однако в последний момент он вздрогнул, быстро убрал руки и отступил назад, пробормотав:
– Извините…
Она почувствовала себя так, словно ее окатили холодной водой – как раз то, что тебе и нужно, сердито подумала она. Какими еще способами этот человек может показать ей свое пренебрежение?
Робер быстро сгладил возникшую неловкость:
– Я подыщу Дэниэлу отличный детский сад. Жиль может возить его туда и забирать после занятий. Дэниэл будет счастлив, а у вас наконец появится время.
– Я бы хотела взять на прокат швейную машинку и пройтись по магазинам – за тканью. Нужно сшить платье для приема, а времени осталось не так уж и много.
Робер обладал удивительной способностью делать все легко и непринужденно, казалось, не затрачивая никаких усилий. Он созвонился с несколькими своими приятелями, у которых были дети, и нашел детский сад, заслуживший горячее одобрение Дэнни.
На следующий день Робер купил и вручил Шарлиз новенькую швейную машинку, а заодно распорядился переделать спальню на втором этаже в швейную комнату.
Шарлиз уже несколько дней возилась с платьем, когда Робер неожиданно вернулся с работы пораньше, чтобы пригласить ее на ланч и предложить проехаться по магазинам.
– Я купила ткань, и мне больше ничего не нужно, – она показала ему кусок шелка цвета шампанского. – Вот такое будет платье. Вам нравится?
– Да, замечательно. Но наверняка понадобится что-то еще. Мы должны выбрать обручальные кольца.
– Зачем, Робер? По-моему, это ненужная роскошь.
– Это часть ритуала. Мои друзья не заметили в тот вечер, что у вас нет кольца, потому что были слишком изумлены самим фактом моей женитьбы. Но на приеме это будет бросаться в глаза.
Шарлиз порядком устала от мысли, что для Робера она всего лишь часть интерьера. Не то, чтобы ей хотелось, чтобы их брак стал настоящим, но Робер мог бы обращаться с ней более тактично.
– Мне не обязательно ехать с вами. Меня устроит все, что вы сочтете нужным купить.
Встревоженный ее тоном, Робер бросил на нее озадаченный взгляд.
– Выбор обручальных колец – это то, чем мужчина и женщина должны заниматься вместе, – его голос прозвучал сладко, словно мед.
– Вы имеете в виду нормальные пары. Наши отношения не имеют с этим ничего общего.
– А вы хотите, чтобы было иначе, Шарлиз? – мягко спросил он.
– Разумеется, нет! Так же, как и вы. – Она повернулась к нему спиной и принялась втыкать булавки в тонкую ткань.
Ее тело трепетало, чувствуя его близость, но Шарлиз не обернулась. И не видела выражения лица Робера, когда он поднял руку, чтобы коснуться ее волос. Через мгновение рука вернулась на место, и он произнес своим обычным голосом:
– Увидимся вечером, если вы уверены, что не хотите поехать со мной.
Платье получилось таким, каким она и хотела его видеть – простым, но элегантным. Длинный шлейф был скроен по косой, так что ткань легко струилась вдоль тела. Тоненькие бретельки оставляли плечи открытыми, а декольте было смелым, но не вызывающим.
В этот вечер она долго занималась макияжем, нанося румяна и помаду столь искусно, что цвет лица и губ выглядел абсолютно натуральным. Прическа была простой, но изысканной. Она расчесала свои золотистые волосы, и они легли на плечи шелковой волной.
Закончив приготовления, Шарлиз с удовлетворением заметила, что выглядит действительно как жена богатого человека.
Несмотря ни на что, Шарлиз побаивалась встречи с друзьями Робера. Поверят ли они в их скоропалительный брак? В то, что они полюбили друг друга с первого взгляда? Свою роль она должна сыграть на «отлично».
Реакция Робера ее порадовала:
– Вы выглядите потрясающе!
Вспышка желания в его глазах подтвердила, что эти слова – не просто дань вежливости.
– Не могу поверить, что вы сотворили этот наряд своими руками.
– Я же вам говорила, что это мое призвание.
– А вы думали, я вас опозорю сегодня вечером? – она удовлетворенно улыбнулась.
Робер взял ее руку и поднес к губам:
– Вы сокровище, chere, и неважно, что на вас надето.
Пряча радость, она шутливо заметила:
– Репетируете роль влюбленного жениха?
– Не все мои слова – расчет. Мне бы хотелось, чтобы вы мне доверяли хоть иногда.
– Мне бы тоже хотелось вам доверять, хоть мы и не супруги.
  
– Если я когда-нибудь об этом забуду, вы мне всегда напомните, – суховато заметал он. – Однако, гости уже должны подъехать, так что наденьте вот это.
И он протянул ей коробочку синего бархата.
Внутри лежало обручальное кольцо с изумрудом. Настолько прекрасное, что она застыла в изумлении, Сияющий зеленый камень был окружен бриллиантами, подчеркивавшими его величину и красоту.