Мой любимый «негодяй»

В тот вечер Робер не был похож на коварного интригана. Единственное, чем он пытался ее подкупить, это дорогой ресторан.
«Амбассадор» относился к числу тех умопомрачительно шикарных заведений, столики в которых бронируют за несколько недель. Атмосфера роскоши витала в воздухе. Столы ломились от китайского фарфора и серебра, хрустальные канделябры лили мягкий свет на лица изящно и дорого одетых людей. В зале стоял негромкий гул голосов.
  
Метрдотель низко поклонился, провожая их к столику у окна, – здесь были места для избранных персон.
– Проходите, мсье Овернуа. Вам здесь всегда рады.
Едва молодые устроились за столиком, и метрдотель отошел, чтобы принести им карту вин, Шарлиз заметила:
– Я читала, что требуется наличие громадного счета в банке или рекомендация от трех завсегдатаев ресторана, чтобы попасть сюда.
– Теперь вам достаточно только двух рекомендаций.
Вскоре их окружила целая армия официантов. Робер выбрал вино и передал меню Шарлиз.
– Я не знаю, что вам нравится. – Робер с интересом посмотрел на жену. – Думаю, мы вообще мало знаем друг о друге.
– Не сказала бы. Я знаю, что вы богач, а вы знаете, что я – нет.
Робер рассмеялся и заметил:
– А еще я знаю, что вы умны и у вас горячий нрав.
– Ого, это кто же говорит о горячем нраве?
– Но вы должны признать, что все мои вспышки гнева спровоцированы вами. Надеюсь, без злого умысла.
– Просто вы никому не позволяете усомниться в своем непоколебимом авторитете.
– А вы привыкли к мужчинам, которые только и делают, что потакают вам?
– Вы тоже могли бы попробовать.
– Думаю, они немногого добились. Вы ведь сказали, что сейчас у вас никого нет. – Он испытующе посмотрел на нее. – Или вы все же любили кого-нибудь?
Она не успела ответить – официант принес вино и принял их заказ. Шарлиз попросила Робера заказать за нее, а сама принялась размышлять над вопросом. По правде сказать, никто еще не будил в ней сильного, по-настоящему сильного желания. В нее влюблялись многие, но она никому не отвечала взаимностью. Вот будет номер, если в итоге она влюбится в того, кто не ответит взаимностью ей, мрачно подумала она. Робер сообщил, что полагается на рекомендации шеф-повара. Шарлиз вежливо улыбнулась.
– Полагаю, здесь великолепно готовят. – Ее мысли были очень далеки от еды. – Вы говорите, мы мало знаем друг друга. Теперь вы кое-что знаете обо мне, и ваша очередь рассказать о себе.
– Это не слишком увлекательно. Каждое утро я отправляюсь на работу, как и большинство людей. Общаюсь с друзьями. Словом, просто живу.
– Чудненько. – Она красноречиво обвела взглядом роскошный зал. – Большинство людей не может себе позволить обедать в «Амбассадоре» и жить в особняке.
– Согласен, денег у меня много, но я их действительно зарабатываю.
В принципе, он сказал сущую правду, но вовсе не это хотела знать Шарлиз. Робер тщательно избегал рассказов о своей личной жизни, так что пришлось ей самой спросить об этом. В конце концов, он ведь тоже интересовался ее прошлым и настоящим.
– Среди ваших друзей наверняка найдется немало женщин. У вас кто-нибудь есть?
– Сейчас нет.
Не запнулся ли он, прежде чем ответить? Неужели такой мужчина, как Робер, ни с кем не встречается, неужели у него нет любовницы… Он слишком сексуален, чтобы в это поверить.
– Это хорошо. Иначе вам было бы трудновато объяснить подружке, откуда и зачем у вас появилась жена.
– К счастью, у меня нет такой проблемы, – ответил он коротко.
– А как насчет прочих проблем? Брак может помешать вам вести… э-э-э… прежнюю жизнь. – Шарлиз смущенно рассматривала аккуратно сервированный стол. – Или, быть может, вы уже все продумали, и у вас есть, как вы, французы, это называете, une petite amie, маленькая подружка?
– Как мило с вашей стороны, что вы заботитесь о моем сексуальном здоровье. Ведь именно об этом вы так деликатно спрашиваете? Надеюсь, вы позволите мне иметь внебрачные связи?
В глазах Робера плясал смех, но ее ответ прозвучал холодно.
– Не думаю, что при данных обстоятельствах вы нуждаетесь в моем разрешении.
– Однако есть неплохой способ удержать меня от измен…
– И не надейтесь! Спать вместе мы не будем!
– Вам бы понравилось. Во всяком случае, я бы очень старался.
Пламя свечей отразилось в потемневших глазах Робера, когда он взял ее за руку. Его низкий хриплый голос вызывал у Шарлиз легкую приятную дрожь. Она слишком хорошо представляла, как именно этот красавец, сидящий напротив, способен подарить ей блаженство, от первого поцелуя до самого страстного объятия.
И все-таки новобрачная резко отдернула руку, чтобы прервать этот странный магнетический контакт, и глубоко вздохнула.
– Не надейтесь, Робер, весь этот антураж не сработает.
– Я просто был честен с вами. Вы – необычайно привлекательная женщина, и вполне естественно, что вы вызываете желание у мужчин.
– Если бы я знала, что вас так волнует этот вопрос, я бы никогда не согласилась на этот брак!
– Первый раз вижу женщину, которой не нравится, что ее считают красивой и желанной.
– Вы обещали, что этот брак будет фиктивным.
– Он таким и будет. Не случится ничего такого, чего бы вы сами не захотели. Полагаю, мы произведем сенсацию в свете, а?
– Не думаю.
Она говорила резко, стараясь избавиться от его обаяния. Влечение, которое они оба испытывали, было таким очевидным – и опасным. Робер – опытный любовник, это ясно, но его душа скрыта за семью замками и никогда не достанется ей, об этом надо помнить.
– Я не имею обыкновения принуждать к любви женщину, которая этого не хочет. Пожалуйста, попробуйте вот это блюдо, а то шеф-повар будет оскорблен до глубины души, и мы не сможем прийти сюда снова.
Шарлиз наконец обратила внимание на свою тарелку. Перед ней лежал натюрморт невообразимой красоты, состоявший из крабового мяса, лосося, анчоусов, черной икры и копченых креветок.
– Надеюсь, вкус не уступает внешнему виду. В следующий раз отведу вас к Селестине. Это новый ресторан, но его уже хвалят. Хотите, пойдем завтра вечером?
– Но как же Дэнни?
– А что такого? Он – под надежным присмотром и рано ложится спать. Вы же не сидели с ним каждый вечер.
– Разумеется, сидела. Обычно я так поздно расправлялась со всеми делами по дому, что силы оставались только на сон. Я уже давно никуда не ходила по вечерам.
– И вы пожертвовали всей своей жизнью ради мальчика? – медленно спросил Робер.
– Не пожертвовала, а… скажем, отдала ему взаймы. Не слишком это и много.
– Не думаю, что многие женщины способны на такое. Однако теперь ваша жизнь станет легче.
– Вряд ли. Теперь мне не придется стирать и мыть посуду, но на смену этому придут другие проблемы.
– Я не хочу быть вашей проблемой, Шарлиз.
– Вы и не будете. Хотя вы – порядочная заноза, – ее улыбка разрядила атмосферу.
– Я хочу лишь помочь, а не усложнить вашу жизнь. Просто скажите, что вам нужно, и я это сделаю.
– А вы сможете изменить мнение своей матери? – Теперь в ее голосе звучала ирония. – Думаю, что даже вам не под силу такое чудо.
Робер вздохнул и кивнул.
– Я знаю, мама – трудный человек. Она так и не смирилась с тем, что Морис предпочел Белинду своей семье. Глупо обвинять в этом вас, но ей нужен кто-то, на кого она могла бы свалить свою вину. Она живет в постоянном аду, помня, что навсегда потеряла Мориса из-за глупой ссоры.
– Я понимаю, – тихо шепнула Шарлиз.
– Дэниэл для нас – это единственное напоминание о Морисе. Мама любит внука, но не знает, как с ним обращаться. Если бы вы смогли хоть чуть-чуть приучить к ней Дэниэла, это было бы замечательно.
  
Шарлиз мрачно уставилась на него.
– Вы думаете, я умею творить чудеса?
– Я знаю, что прошу многого, но вы – единственная, кто может помочь Дэниэлу изменить свое мнение.
– А вы уверены, что она одобрит мое вмешательство? К тому же, когда мадам Овернуа узнает о нашей свадьбе, извержение Везувия покажется жалким костерком по сравнению с ее реакцией. Я права?