Мой любимый «негодяй»
Айрис Джануэй
Мой любимый «негодяй»
Пролог
– Какой чудесный фильм! И Денев – такая хорошенькая, – Белинда подняла на мужа лучащиеся счастьем глаза. Не так уж часто за последнее время им удавалось выбраться куда-нибудь. Все-таки четырехлетний малыш требует к себе колоссального внимания, а они пока не могут себе позволить нанять для него няню. Хорошо, что сестра Белинды, Шарлиз, согласилась посидеть сегодня с маленьким Дэнни…
– Ты у меня лучше любой кинозвезды. – Морис на секунду отвел взгляд от дороги, чтобы полюбоваться своей красавицей-женой.
Белинда была натуральной блондинкой с голубыми глазами и молочно-белой кожей: такой тип женщин часто встречается в книжках и слишком редко – в жизни. При малейшем смущении ее лицо заливалось румянцем, и Морису эта черта казалась просто очаровательной. Иногда он нарочно повергал жену в смятение своим пристальным чувственно-нежным взглядом, чтобы с удовольствием наблюдать, как она опускает глаза – пушистые ресницы трепещут, словно потревоженные мотыльки – и прижимает изящную ладошку к пылающей щеке.
Их подержанный «форд» мчался по вечернему Лос-Анджелесу. Капли дождя блестели, отражая огни кафе и магазинов, «дворники» уютно шуршали, ритмично рисуя один и тот же полукруглый узор на лобовом стекле. Белинда вспомнила, как раньше – еще в Париже – они с Морисом всегда возвращались из кино пешком, потому что у них и на билеты едва хватало монет. Как здорово, что они наконец-то смогли купить небольшой домик и машину! Кажется, теперь позади годы нищеты и неустроенности. Морис нашел работу, и вдвоем они будут вполне в состоянии дать Дэнни нормальное образование, когда тот подрастет…
Сегодня Белинда собрала волосы в высокую прическу-ракушку, с продуманной небрежностью выпустив из нее несколько вьющихся прядей, и надела фиалковое платье, сшитое для нее Шарлиз – простой, но элегантный покрой «принцесс», юбка до середины бедра, открывающая взору стройные ноги в светлых туфельках… Да, Шарлиз здорово шьет, от такого наряда не отказалась бы сама Жаклин Кеннеди.
Белинда устроилась удобнее на сиденье «форда» и скинула туфли, чтобы дать отдых ногам.
– Знаешь, о чем я думаю? – спросила она у Мориса. – Может, тебе стоит помириться с мамой и Робером? Ведь уже столько лет прошло…
– Девочка моя. – Морис нахмурился. – Ты всегда была слишком доброй. Как ты можешь их защищать? Ведь ты не видела от них ничего, кроме зла. В конце концов, эти люди хотели нас разлучить, и я не желаю иметь ничего общего с семейкой Овернуа…
– Морис, – рука Белинды мягко коснулась его колена, – но ведь они – твоя семья. Надо уметь прощать своих близких.
– Моя семья – это ты и Дэнни, – проворчал Морис Овернуа, одну руку держа на руле, а второй доставая сигарету из пачки. – Но я подумаю над твоими словами. Кто знает, может, за это время они поняли, как были несправедливы к тебе…
В уютной кабине старого «форда» царили гармония и нежность и ничто не предвещало трагедии… Но в этот момент грузовик, шедший по встречной полосе, неестественно запетлял, как гигантский заяц, уходящий от преследования, и пошел прямо на них. Морис отчаянно крутанул руль, но уже ничего нельзя было сделать… Слепящий свет неумолимо надвигающихся фар, панический визг тормозов, лязг сминаемого в гармошку железа… И пустота.
1
Глаза Шарлиз Грант затуманились при виде пачки счетов на кухонном столе. Как это другие матери-одиночки ухитряются прожить на пособие? Она никогда не предполагала, как это дорого – растить ребенка. Особенно в Лос-Анджелесе. Впрочем, ни времени, ни денег она не жалела. Дэнни был самым большим ее сокровищем.
Лицо Шарлиз смягчилось, когда она вспомнила о племяннике, спавшем сейчас в своей кроватке. После той катастрофы, что одним дождливым вечером унесла жизнь обоих его родителей, она поклялась, что у Дэнни будет все самое лучшее, как и у его сверстников, и неважно, на какие жертвы ей придется для этого пойти.
Когда зазвонил телефон, она подошла к нему безо всякого предчувствия беды. Иначе она ни за что не взяла бы трубку!
Низкий мужской голос с мягким французским акцентом произнес:
– Говорит Робер Овернуа. Могу я поговорить с мисс Шарлиз Грант?
Она была потрясена. Морис Овернуа, погибший муж ее сестры Белинды, много лет не общался со своей семьей. И письмо с извещением о смерти, которое Шарлиз отправила брату Мориса – Роберу, было лишь данью вежливости. Дальнейшее знакомство не предполагалось. Шарлиз даже не знала, как с ним связаться, и только через месяц после похорон смогла отыскать адрес Робера, небрежно записанный на каком-то листочке бумаги, который лежал среди ненужных вещей.
Чего бы Робер Овернуа ни хотел теперь, было слишком поздно. Шарлиз постаралась скрыть неприязнь в голосе, хотя это удалось ей с трудом.
– Благодарю, что сообщили нам о смерти Мориса.
Он произнес это совершенно ровным голосом. Никаких эмоций. Так благодарят случайного прохожего, указавшего дорогу. У этого человека в жилах течет вода со льдом!
– Я понимаю, что вы не общались с братом последние пять лет, однако мне казалось, я должна это сделать, – спокойно ответила Шарлиз.
Робера Овернуа не смутила холодность ее тона. Таким же ледяным голосом он задал ей вопрос:
– Вы написали, что у брата остался сын. Сколько ему лет?
– Четыре года.
– Как его зовут?
– Дэниэл, мы называем малыша Дэнни.
– Где он теперь? Кто о нем пока заботится?
– Он живет со мной, и это вовсе не «пока». Он останется со мной навсегда, – резко ответила Шарлиз.
Ее удивил этот запоздалый интерес. Что этот холодный, бесчувственный человек может сделать для Дэнни? Она могла бы принять помощь, но только не от человека, который считал ее сестру недостойной носить фамилию Овернуа.
Овернуа были немыслимо богаты. Они владели виноградниками во Франции, а также знаменитыми винными погребами, производившими лучшие вина и шампанское. Деньги для них ничего не значили. Просто облегчали им существование.
– Не беспокойтесь о Дэнни. Я воспитаю его, как собственного сына.
– Это вам не стоит беспокоиться, мисс Грант. Я ни в коем случае не допущу этого. Мальчик носит фамилию Овернуа. Он вырастет в нашей семье.
– Что? – У Шарлиз перехватило дыхание от страха и возмущения одновременно. – Я не отдам моего племянника! Я вас вообще не знаю. Вы даже не подозревали о существовании Дэнни до моего письма.
– К сожалению, это правда, но в этом не только моя вина. Откуда мне было знать? Морис просто исчез после свадьбы.
– Удивительно! И почему бы это? – ехидно воскликнула Шарлиз. – Вы всего лишь говорили ужасные вещи о его невесте и угрожали лишить наследства, если свадьба состоится. Кто же виноват в том, что Морис уехал?
– Я не собираюсь оправдываться перед вами. – Тон Робера оставался непреклонным. – Просто скажите, когда вы сможете отправить Дэниэла в Париж. Я должен подготовить дом и заказать билеты. Когда он будет готов?
– Как насчет двух недель после никогда?
– Я надеялся, мы сможем решить этот вопрос мирным путем, но если вы хотите неприятностей…
Он замолчал, видимо, услышав в трубке детский голосок. Дэнни заявился на кухню и вопросительно смотрел на Шарлиз.
– На кого ты сердишься, тетя Шарлиз? Что-то случилось?
Она прикрыла трубку рукой и ободряюще улыбнулась мальчику.
– Все прекрасно, милый. Я ни на кого не сержусь, просто громко говорю. Беги скорее в кровать, я приду через минуту.
– Я хочу пить!
– Я тебе принесу. Только закончу разговор.
– Хорошо, только я хочу стакан с Микки-Маусом.
Как только мальчик вышел, голос Робера опять зазвучал в трубке:
– Это был Дэниэл? Ребенок еще не спит? Уже наверняка девять часов!
– Девять часов пятнадцать минут, – едко ответила она, не собираясь объяснять этому несносному человеку, что уложила Дэнни еще час назад.