Война в сарае (СИ)

Платформа летела, едва не цепляя землю, набирая с каждой секундой скорость. Мне почему-то казалось, что я опаздываю — опаздываю уединиться, побыть наедине с собой. Вот и берег реки; я вылетел на её русло и привычным маршрутом понесся в сторону озера.
Обожаю это место: спокойная вода, широчайший простор, вид, навевающий умиротворение. Собрал спиннинг, прицепил к плетёному шнуру воблер невероятно яркой, кислотно-розовой расцветки, небрежно замахнулся и послал приманку метров на двадцать.
  
Простая, монотонная проводка… Пока безрезультатная, но дарящая наслаждение самим процессом. Развернулся к пищевому синтезатору и достал из окна выдачи стакан ледяного пива. Сделал большой глоток и отставил стакан.
Второй заброс, снова веду приманку не спеша… И вот он! Резкий, уверенный удар, который я узнал сразу — так клюёт судак. Всё смешалось в одном мгновении: азартный треск фрикциона, спиннинг, выгнувшийся в тугую дугу, и дикое предвкушение борьбы.
Судак попался зачётный, килограмма на четыре, но по здешним меркам — не гигант. Достал из ящика щипцы и постарался аккуратно извлечь тройник из его пасти. Я знал, что отпущу его: не повезу домой, не стану с женой его потрошить и морозить. Я просто разжал пальцы — рыбка резко рванулась в темную глубину. Рыбалка состоялась: рыба была поймана.
И тут же дала о себе знать вредная привычка. Рука сама потянулась в левый карман, нащупала пачку сигарет и зажигалку. Как ни стыдно в этом признаться, я закурил. С наслаждением. Так я и сидел, затягиваясь и запивая глотком холодного пива, бессовестно получая от этого удовольствие.
И именно здесь, в этой безупречной чаше покоя, поднялась та червоточина, что точила меня изнутри. Негромко, ненавязчиво, но настойчиво, как забытая мелодия.
Мне снова не хватало той суеты.
Не той, что в метро или на рынке, а иной, космической. Того щелчка за гранью реальности, когда прыжок выворачивает внутренности, а за иллюминатором звезды сплющиваются в сияющие линии.
Груды мертвого железа ,скелеты линкоров, крейсеров и искорёженные корпуса истребителей. Летать между ними, лавируя в тишине, более громкой, чем любой взрыв, чувствуя на себе взгляды пустых иллюминаторов.
И орбитальные станции. Оживленные ульи, снующие платформы и тысячи людей в униформе. Станции никогда не спят, там настоящий движ и драйв.
На земле мой мир плоский, как эта озерная гладь. А там он был объемным, многогранным, опасным.
Смотрю на отражение первых звезд в воде. Они кажутся такими близкими, до них можно дотронуться рукой. Но я-то знаю: настоящие звезды — холодные, безжалостные и невероятно далекие. И часть моей души навсегда осталась там, в черноте. И эта часть тихо, но неумолимо тянет меня назад — в сладкий, пьянящий хаос пространственного прыжка.
Возвращался домой с настроением, упавшим ниже плинтуса. Разделся, умылся и осторожно лег в супружескую постель, стараясь не разбудить жену. Сон не шёл, в голове крутились отговорки, почему мне не стоит покидать семью.
Утром я соскочил с кровати как ужаленный. Мой искин Тёма сообщил, что картофелесажалка готова и уже заняла стартовую позицию. Я отмахнулся от жены, которая не успела приготовить завтрак. «Позавтракаю на плацдарме», — бросил я на ходу.
И вот я стою на краю поля и не могу отвести глаз от этого… этого творения Тёмы.
Она. Картофелесажалка. Но какая!
Собранная в ремонтном ангаре «Ковчега» по образу земных аналогов. Основу составляет знакомая по комбайну утилитарная рама, сцепленная с массивной транспортной платформой. Но вместо простых баков и сошников — нечто большее.
Три ряда посадочных аппаратов, похожих на стальные когти, замерли в нетерпении, готовые вскрыть землю. Над ними высится главный бункер для семян — на полторы тонны. Рядом, поменьше, притулился второй — для удобрений.
Но самое удивительное— это манипуляторы. Два гибких, многосуставных щупальца, сложенных по бокам. Похоже, именно они и будут заниматься погрузкой семян в бункер.
Я совсем забыл про удобрения, но мне захотелось опробовать агрегат немедленно. «Ничего страшного, — подумал я, — внесу удобрения в жидком виде позже».
Я специально оставил мешки с семенным картофелем на поле, чтобы не заниматься лишними погрузочно-разгрузочными работами. Поэтому, в ожидании культиватора, я через интерфейс Искина отдал картофелесажалке команду на заполнение бункера.
Два многосуставных щупальца, гибкие и цепкие, в унисон обхватывают груз. Мешок на мгновение замирает в воздухе, и тут же его пронзает луч лазера — стягивающая нить перерезана. С глухим шелестом россыпь клубней устремляется в жерло главного бункера. Ни одной потери, ни одного лишнего движения! Пустые сетчатые мешки манипуляторы, точно живые пальцы, аккуратно складывают в специальный контейнер на корпусе. Один мешок, второй, третий... Бункер на полторы тонны понемногу наполняется, но сажать еще рано. Самое главное — впереди.
В поле зрения, пыхтя гидравликой, выползает исполинская сельскохозяйственная машина для культивации. Её серебристый корпус слепит под местным солнцем, а массивные гусеницы почти бесшумно вминают в грунт пласты земли. Плацдармская почва — серая, с призрачными фиолетовыми прожилками — после культивации преображается: темнеет, насыщается кислородом, становится почти черной и влажной на вид. Машина отработала за два прохода: туда-сюда — и поле готово. Осталось только посадить.
И вот, наконец, картофелесажалка приступила к работе. Сцепка, послушная невидимой руке, пошла ровно по указанному маршруту, оставляя за собой три идеально ровных, темных рядка. С сухим треском и металлическим лязгом механизмы загрохотали, и в теплую, пахучую землю легли первые клубни.
БА-БАХ!
Высоко в небе, где синева уже меркла перед бездной космоса, раздался оглушительный, разрывающий воздух взрыв.
— Тёма, что за херня? — крикнул я, инстинктивно пригнувшись, будто осколки могли долететь до земли.
— Ничего страшного, Артём! Это всего лишь «Стриж», средний грузовой корабль, преодолевает плотные слои атмосферы!
Пылающий факелом, корабль прочертил в небе длинный дымный шлейф.
— Слава? Он уже вернулся?
— Так точно!
Эта новость обрадовала меня так, что даже процесс посадки картофеля на мгновение померк. И всё же я остался на месте, ожидая, когда «Стриж» приземлится. Мешать не хотелось.
Я и представить не мог, как выглядит приземление такого корабля со стороны. Это был оглушительный грохот, от которого дрожала земля. Вихрь из песка и щебня поднялся такой, что на несколько секунд скрыл исполинский корпус. Давление воздуха едва не снесло меня с платформы, и это при том, что мы стояли в трехстах метрах от посадочной площадки!
Я застыл, завороженный зрелищем. Скомандовал платформе начать движение лишь тогда, когда облако пыли начало оседать. Подлетев ближе, я увидел, что грузовая аппарель уже была открыта, а Слава — всё в том же комбинезоне с «Ковчега» — уже шел мне навстречу, широко улыбаясь. Мы крепко обнялись, хлопая друг друга по спинам.
  
— Ну, поздравляю с боевым крещением! Как ты?
—Здорово, Артём! Это было феерично! Я не мог и представить, что увижу такое!
—Давай, рассказывай, какие новости? Что привёз? Как прошла сделка?