Ученичество. Книга 5 (СИ)

— Вас знаю и уважают, — не смог не отметить я. — Вы теперь герой, наставник. Вы и ваши друзья.
Винтерс фыркнул, но видно было, что слова ему приятны.
— Чего уж там, — произнес он в свойственной ему пренебрежительной манере. — Назначили героем, чтоб хоть чем-то отвлечь людей от случившегося.
В этом была доля правды. В обществе случился шок, и появление новых героев, остановивших продвижение аномалии, было действительно на пользу. Но и стоило признать, наставник и другие маги действительно сделали очень важное дело.
«А еще, — мысленно добавил я. — Пусть они отвлекают внимание на себя. Мне будет легче».
Но все же и мое участие было отмечено. Именно поэтому я сейчас ехал с Винтерсом во дворец.
— Ты тоже молодец, парень, — озвучил мои мысли наставник. — Ты и твоя эта певичка.
Напоминание об Иллиаре заставило меня вскинуться.
— Кстати, — произнес я. — Её так и не нашли?
Когда аномалия накрыла квадрат в Новом Свете, певица сделала то единственно полезное, что могла — скрылась в неизвестном направлении. Расследование все еще шло, и если бы ее допросили, мне не удалось бы избежать внимания. Именно поэтому тема с ней вызывала мое беспокойство.
«Конечно, надеюсь, что она именно скрылась, а не была захвачена Старейшими», — подумал я.
— Что, герой-любовник. Волнуешься за нее? — не так понял мое беспокойство Винтерс. — Да наверняка с ней все нормально. Может, еще и увидитесь.
На этом наша поездка подошла к концу. Впереди вздымалась к небу громада дворца.
— Пошли, — Винтерс заглушил мотор и открыл дверь. — Дело недолгое, но полезное.
У дворца особой суеты не наблюдалось. На крыльце немного кучковались люди, но в основном силовики. Были здесь и журналисты, но какие-то «пришибленные», без привычной суеты. Видимо, скорее для вида.
— Что говорить, знаешь? — негромко уточнил Винтерс.
— Придумаю что-нибудь, — ответил я.
Наставник молча кивнул. Мы как раз подошли к столпившимся людям на расстояние слышимости. Силовики тут же по команде отдали воинское приветствие. Мы с Винтерсом спокойно начали подниматься по лестнице, приближаясь к арке входа во дворец.
— Господин Винтерс, — негромко обратился один из журналистов к моему наставнику. — Пару вопросов.
Судя по тому, как тихо и спокойно, без всякой агрессии он говорил, журналист был «свой», прикормленный. Мой наставник остановился и кивнул.
— Господин Винтерс, в первую очередь хотим высказать вам и вашим коллегам благодарность за… — начал журналист.
Я понял, что видимо, вся сцена заранее подготовлена. А значит, и вопросы, и ответы всем заранее известны. Без особого интереса я услышал, как Винтерс «успокоил» жителей города и заверил, что все под контролем.
Интервью уже явно подходило к концу, как журналист внезапно повернулся ко мне.
— Ах да. У нас здесь присутствует еще и молодой талант Хардена, — произнес он. — Говорят, именно ваше участие натолкнуло господина Винтерса на расследование.
Тут же оператор артефакта для создания фотоизображений повернулся ко мне. Я же мысленно поморщился. Ну не любил я выступать на публику.
— Ну что вы, — запнувшись, произнес я. — Просто я поделился с наставником своими наблюдениями и только.
— И все же сегодня вы здесь, во дворце на награждении, — не согласился журналист.
Я уже ожидал, что будет какой-нибудь дурацкий, полный пафоса вопрос. Но журналист внезапно завернул вообще в другую степь:
— Вы являетесь молодым талантом нового поколения магов, а еще ваше имя уже довольно часто звучит в свете. Скажите, есть ли у вас поклонницы?
Я мысленно чертыхнулся. Видимо, таким образом журналист решил закончить интервью на «шуточной» ноте, чтобы порадовать читателей. И что отвечать?
В целом мне было плевать, да и появилось раздражение из-за вовлечения в это дурацкое интервью. Поэтому вместо пафосного ответа я сказал первое, что пришло в голову:
— Пока нет, все время занимает учеба, — произнес я. — Но вообще, мне нравятся девушки, я всегда рад с ними пообщаться. Почему бы и нет?
  
— Хо-хо, — сориентировался журналист. — Ну что же, вот такой ответ и стоит ожидать от горячего парня!
Видимо, решив, что хватит с меня, пока я не сказал что похлеще, он торопливо закончил интервью. Нас с наставником отпустили, и мы продолжили путь.
— Что это? — фыркнул Винтерс, когда мы отошли достаточно. — Наш Виктор вдруг заинтересовался девушками? А как же учеба?
— Да ну вас, наставник, — произнес я. — И пошутить нельзя.
— Смотри, дошутишься, — фыркнул Винтерс. — Невесты будут штурмовать Харден.
— Да кому я нужен? — мне стало тоже смешно. — Хоть и буду магом не из последних, за душой у меня ни гроша. Да и едва ли что появится, плевать мне на деньги.
— Ну, богатеем ты может и не станешь, — не согласился Винтерс. — Но не забывай, что ты маг уникальной силы. А это у той же старой аристократии поважнее считается.
Тут я спорить уже не мог — наставник, кажется, не лгал. В любом случае особого интереса я к теме не испытывал. А потому выбросил из головы. Тем более, мы наконец поднялись и через широко распахнутые створки дверей вошли во дворец.
Пройдя по коридору, мы оказались в большом приемном зале. Здесь уже находилось небольшое количество людей. Наше появление прошло в полной тишине. Герольд не открывал рот, да и вообще в зале царила тихая, не праздничная атмосфера.
Молча мы прошли вперед, к трону, где уже собралась основная масса людей.
Я окинул взглядом представителей аристократов. Те держались тише воды. Насколько я знал, следствие уже вышло на некоторые фамилии сотрудничавших со Старейшим семей. Так как все проходило в тайне от основных масс населения, то открыто их арестовывать не стали, но какие-то репрессивные меры точно последовали. Назревал серьезный скандал.
Переведя взгляд вперед, я увидел моего давнего знакомца — принца Альбрехта. Тот о чем-то говорил с секретарем. Чуть дальше перед троном замерли четыре фигурки. Троих из них я знал — это были Трюк, Бархат и Веер. Все, кто стал национальными героями после событий с аномалией.
Четвертой была неприметная женщина лет тридцати пяти. Она держалась, опустив взгляд. На сгибе локтя виднелась сложенная мантия государственного мага.
«Мантия Крепыша», — понял я.
Я тяжело вздохнул. Так случилось, что именно этот немногословный маг не пережил событий той ночи. Одной атаки Старейшего хватило ему с лихвой.
— Жена Крепыша, — негромко пояснил Винтерс, заметив мой интерес. — У него еще двое сыновей осталось.
Голос учителя потяжелел. Если для меня Крепыш был лишь знакомцем, то для него — старым другом. И это была невосполнимая потеря.
Мы подошли ближе. Винтерс молча поздоровался за руку с коллегами. Неожиданно для меня Трюк, а потом и остальные протянули руки и мне, здороваясь абсолютно серьезно, как с равным. Раньше они хоть и общались дружелюбно, но все равно я для них был ребенком. Похоже, меня в какой-то мере признали.
Я с любопытством посмотрел на друзей Винтерса. Те выглядели так же изможденно, как и наставник. Разве что женщины явно перед мероприятием привели себя в порядок не в пример тщательнее мужчин — косметика скрывала их усталость.
Помимо прочего, на лице Бархат розовел свежий шрам. Это был единственный видимый след от ранений.
Пока Винтерс и остальные тихо переговаривались, перейдя на рабочие темы, жена погибшего Крепыша лишь молча стояла. Глядя на ее безэмоциональное лицо, я ощутил укол совести.
«Тебе не в чем себя винить, — мысленно успокоил я себя. — Ты сделал все правильно».
Однако червячок сомнения все же грыз душу. Благо, надолго пауза не затянулась. Мы еще постояли пару минут в тишине, нарушаемой лишь негромкими разговорами в зале, а затем Альбрехт закончил разговор с подчиненными и обратил на нас внимание.
— Думаю, пора начинать, — произнес он.
Голос еще вчерашнего ребенка прозвучал громко — с ровно необходимыми нотками властности и приказного тона.