Анти-Горбачев 6 (СИ)
— Спокойно, товарищи, без паники, — строго ответил Севастьянов, — подключаю тревожную команду, будем разбираться… а вам всем лучше надеть шлемы и загерметизироваться, во избежание…
Проблема была решена достаточно быстро, специалисты из ЦУПа подсказали, что надо было сделать — проблема оказалась в одном из клапанов давления, почти так же, как в печальном полете Союза-11. Клапан намертво перекрыли, падение давления остановилось, все передохнули.
— Связь с Красной площадью переносим на следующий этап полета, — сообщил Береговой, — из Моря Спокойствия свяжетесь с ними, — а сейчас тихий час, всем спать, кроме дежурного Манарова… через четыре часа заступает Волк, последний Леонов. Связываемся уже с окололунной орбиты.
Выход на окололунную орбиту для лунной экспедиции оказался будничным и незаметным — все же гашение скорости со второй земной космической скорости до первой лунной это совсем не то, что набор. Тем более, если это происходит в несколько приемов.
— Половина работы сделана, — сказал Волк, выполнив необходимые сервисные действия, — но главное все же впереди.
— Командир, — вдруг сообщил Муса со своего места, — у меня, похоже, температура повысилась…
Новую проблему решали совместно с ЦУПом, врачи, выпустившие в рейс не до конца здорового пилота, получили большой втык, Муса начал лечиться от простуды, а его место в спускаемом аппарате занял Волк.
— Переход в лунный модуль через сорок минут, — напомнил Береговой, — доложите, когда будете на месте.
— Есть, товарищ генерал, — ответил по-военному Леонов, и они вдвоем с бортинженером начали открывать люк переходного отсека.
В Аполлонах астронавты, опускающиеся на Луну, переходили в лунные модули через открытое космическое пространство, советские же конструкторы упростили этот процесс, никуда выходить было не надо, достаточно просто открыть люки переходного отсека. В лунном модуле поддерживалось своя атмосфера, поэтому переходить туда следовало в два приема — сначала перейти в переходный отсек, потом задраить за собой люк, и только на последней стадии выйти в модуль. Все это прошло быстро и безболезненно.
— Тесновато тут, — пожаловался Волк, — не повернуться.
— Извини, конструкторы и так вылизали все до последнего винтика, — ответил ему Леонов, — надо было экономить, чтобы уложиться в массогабариты…
— Сокол-Сокол, говорит ЦУП, — раздалось из динамиков, — доложите обстановку.
— Докладываю, — ответил Леонов, — переход в лунный модуль успешно завершен, люки задраены, контроль приборов сделан. Готовы к расстыковке.
— Расстыковку разрешаю, — прогромыхал басом Береговой, добавив нештатное, — с богом, сынки.
Сынки машинально перекрестились и начали маневр с отходом от корабля-матки… ничего особенно сложного и опасного тут не предвиделось, но осторожность все же никогда не помешает.
— Замки открыты, — начал дублировать действия системы Волк, — включаю двигатели ориентации… есть отстыковка… расстояние 5 метров… 10 метров… 50 метров… включаю торможение.
Орбитальный модуль медленно удалился в иллюминаторе заднего обзора, а затем резко ушел вправо и вверх, если, конечно, считать, что в безвоздушном пространстве есть право и верх. Лунная поверхность, испещренная тысячами кратеров, начала потихоньку приближаться к иллюминатору нижнего вида.
— А сколько всего понаписали фантасты про Луну, — неожиданно вспомнил Леонов, — начиная от Герберта Уэллса… у него тут лунатики, если не ошибаюсь, гуляли толпами.
— И до Уэллса про Луну писали, — поддержал разговор Волк, — тот же Жюль Верн, он там отправляет экспедицию сюда с помощью здоровенной пушки.
— Ну и не будем забывать про товарища Носова, — усмехнулся Леонов, — у него Незнайка сюда прилетел вместе с этим… с Пончиком.
— И все промахнулись, — закончил этот диалог Волк, — нет ничего хорошего на Луне, только вакуум и температура 150 градусов, ночью минус, днем плюс.
— Тоже верно, — вздохнул Леонов, — однако мы отвлеклись, надо место для посадки выбирать.
Посадка корабля на Луну это чертовски трудное занятие, при этом надо ведь погасить линейную скорость во всех трех измерениях и не забывать при этом о трех угловых скоростях, вращение в любой из них будет смерти подобно. Попробуй стартуй обратно, если твоя лунная кабина сядет боком или вверх ногами… тут хоть и все весит в шесть раз меньше, чем на Земле, все равно устройство массой в десять тонн два космонавта не перевернут. А если не убрать линейные скорости, то кабина просто разобьется о поверхность, и на этом экспедицию можно будет считать закрытой.
Тренировки в посадке кабины на Земле проходили в основном на виртуальном тренажере — на земное тяготения все это дело точно рассчитано не было. Леонов сделал десять удачных посадок, Манаров — шесть, а Волка тренировали по остаточному принципу, но две посадки и на его счету числились.
— Включаю камеру нижнего вида, — сказал Волк со своего кресла, — пошла трансляция на ЦУП.
— Как дела, парни? — ЦУП как будто услышал слова бортинженера и встроился в диалог.
— Все идет по плану, — буркнул Леонов, — на следующем витке садимся, вид с камеры нормально поступает?
— Да, все хорошо, — отвечал Береговой из ЦУПа, добавив нештатное, — мерзкого все же цвета эта Луна…
— Другой пока не завезли, — усмехнулся Леонов, — конец связи, следующий сеанс через полчаса.
Контрольную точку на орбите Сокол прошел в 8:55 по Москве, Леонов тут решительно нажал на клавишу «Полный газ» переднего двигателя ориентации. И ровно через пятнадцать секунд отпустил.
— Высота? — бросил он партнеру.
— Километр триста, — ответил тот и тут же добавил, — продольная скорость 550, поперечная 12.
— Черт, какая она неприветливая, — вырвалось у командира модуля, — даже на вид неприятная.
— Другой не завезли, — его же словами отозвался Волк, — продольная 420, снижение 7,5, поперечная ноль.
— Что с вращением?
— Нормально с ним — меньше норматива.
— Второе торможение, — ответил после минутной паузы Леонов, — высота?
— Триста тридцать, — сказал Волк, — продольная 35, поперечная около нуля.
— Теперь нам надо выбрать точку приземления, — Леонов вытер пот со лба, — чтобы ровная площадка была, без уклонов и камней, а не то…
— Я знаю, что будет, если не то, — отозвался Волк, — так что выбирать будем тщательно и придирчиво.
— О, а это, кажется, посадочный модуль Аполлона, — сказал Леонов, указывая пальцем в нижний иллюминатор.
— Да, похоже, — ответил Волк, — надо будет прогуляться к нему что ли… сувениров заодно наберем.
— Если там осталось, что набирать на сувениры, — ухмыльнулся Леонов, — третий этап торможения, опускаемся на десять-пятнадцать метров, смотри на приборы.
— Есть, командир, — четко ответил Волк, — высота двадцать… продольная пять с половиной, поперечная ноль… вижу ровную площадку радиусом метров пятьдесят.
— Я тоже, — тихо отвечал командир, — садимся и да поможет нам бог…
Снизу поднялись клубы пыли, закрывшие горизонт, а затем контрольный щуп, свисавший с одной из опор коснулся поверхности и дал автоматический сигнал двигателям на отключение. Последние полметра лунный модуль одолел в свободном падении, благо, на Луне оно в шесть раз слабее земного. Удар был значительным, но терпимым.
— Ну чего, Игорек, — перешел на более простую форму общения Леонов, — мы, кажется, приехали…
— Какую уж там фразу-то тебе написали, Леша? — поинтересовался Волк, — чтобы забить Армстронгу баки…
Глава 22
Историческая фраза
— Смотри, — Леонов вытащил откуда-то из-за приборной панели блокнотик и открыл его на первой странице.
— Мда… — ответил с небольшой задержкой бортинженер, — могли бы и поинтереснее что-то придумать.
— Извини, но как сказал товарищ Сталин, других креативщиков у меня для вас нет…
— Надо доложить в центр о посадке, — напомнил Волк, — да и выходить уже на эту долбанную Луну.