Анти-Горбачев 6 (СИ)
— Накаркал, — заметил Гойко Мирослав, — вот и у нас землетрясение случилось.
Глава 18
Москва-Вашингтон
Воронцов вернулся во Внуково утром следующего дня и после непродолжительного заезда домой прибыл в Кремль, в Сенатский корпус на аудиенцию с высшим руководством. Романов пригласил на совещание кроме Воротникова еще и Примакова с Соколовым, так что беседа состоялась в формате «четверо вождей».
— Последние новости о переговорах с американцами все знают или нужно освежить память? — сразу же поинтересовался Романов.
— Если нетрудно, то хорошо бы освежить, — так осторожно выразился Примаков, — а то мало ли что…
— Юлий Михайлович, — обратился к Воронцову генсек, — доложите существо вопроса.
— Кхм, — прокашлялся тот, затем продолжил, — как вы все, наверно, знаете, у нас сейчас главная болевая точка в международном вопросе — это Югославия. Развал страны на национальные государства виден невооруженным глазом, а такие процессы, как мы хорошо знаем из собственной истории, обычно сопровождаются войнами и переделом границ…
— Пока ничего страшного из Югославии не сообщали, — поддержал разговор Воротников, — может, вы знаете что-то больше нас?
— Ничего хорошего там не происходит, — после небольшой паузы продолжил Воронцов, — за последние пару дней там был парад независимостей, об отделении от общего государства объявили Хорватия, Словения и Босния.
— Всего в Югославской Федерации было 6 республик — а остальные что сказали? — поинтересовался министр обороны.
— Сербия и Черногория пока остаются в связке, — продолжил Воронцов, — с Македонией вопрос открытый… да если честно, это самая нищая область Югославии, и интересует она мало кого. Есть еще автономные области — Воеводина, Косово и Сербская Краина, с ними пока тоже не все ясно.
— Тааак… — взял руль управления дискуссии в свои руки Романов, — и что же Хорватия с Боснией?
— Объявили, что все вооруженные силы и специальные службы, находящиеся на их территории, переходят под юрисдикцию национальных правительств.
— А что, у них и правительство у каждого имеется?
— Точно так, Григорий Васильевич, — продолжил Воронцов, — по Конституции СФРЮ в каждой республике имеется свое правительство и даже свой президент.
— Очень странная Конституция, даже хлеще нашей, — задумался Романов, — и кто же президент, например, в Хорватии?
— Некто Иво Латин, — посмотрел в свои записки Воронцов, — но он, насколько мне известно, этнический серб, поэтому долго он на этом посту вряд ли продержится.
— И кто его сменит?
— Скорее всего Франьо Туджман… это диссидент со стажем, отсидел десять лет по разным обвинениям, последний раз освободился в 84-м, с тех пор сначала полулегально, а с прошлого года и совсем без ограничений участвует в политической жизни Хорватии… на первых же разрешенных выборах он с большой вероятностью победит.
— Ладно, понятно, — махнул рукой Романов, — а с Боснией у нас что?
— Там гораздо сложнее, Григорий Васильевич, — поправил галстук Воронцов, — там гораздо больше национальных диаспор, которые напрямую влияют на руководство республикой.
— Это какие, например?
— Ну это почти что как на нашем Кавказе — в каждом соседнем ауле другая национальность, — позволил себе улыбнуться Воронцов, — там присутствуют все титульные нации СФРЮ плюс албанцы, греки, болгары, венгры, македонцы, словенцы… и цыган надо не забыть, их там процентов десять от населения.
— Цыгане шумною толпою… — само собой вырвалось из генсека.
— По Бессарабии кочуют, — поддержал его Примаков, — Александр Сергеевич как в воду глядел, предсказал события на 150 лет вперед.
— Хорошо, — Романов встал, пробежался туда-назад по кабинету, потом закончил свою мысль, — цыгане это хорошо, но хотелось бы знать основные этнические группы Боснии.
— Пожалуйста, — Воронцов перелистнул свой блокнот на пару листов и огласил цифры, — там примерно по 30 процентов сербов, босняков и хорватов, остальных много меньше.
— Сложная ситуация, сложная, — пробормотал Романов, усаживаясь в свое кресло, — ну и что же там происходит сейчас, в этой Боснии?
— По последним данным, — сказал уже Примаков, — босняки вырезали одно из сербских селений на границе с Черногорией.
— Это уже совсем нехорошо… — задумался Романов.
— От нашего ведомства прошла команда взять ситуацию под контроль, — подал вдруг такую реплику Примаков.
— Очень интересно, — оживился Романов, — но об этом мы позже поговорим. А сейчас давайте о главном, о большой сделке с Америкой. Кто-нибудь не в курсе, о чем я говорю?
Все оказались в курсе, поэтому генсек продолжил.
— Если коротко, то это размен Югославии на Ирак и Ливию. Американцы не мешают нам работать на Балканах, а мы не вмешиваемся в их разборки с Саддамом и с Каддафи. Прошу высказываться на этот счет.
— Если можно, у меня вопрос, — поднял руку молчавший до этого министр обороны, — а не слишком ли много, две богатые нефтедобывающие страны за одну дотационную Югославию?
— Я думал над этим вопросом, — Романов переложил пепельницу на другой край стола, — но вот сами посудите — по индексу Всемирного банка две эти по вашему выражению богатые страны в сумме чуть ли не вдвое ниже нищей Югославии…
— Ну да, я все понимаю, — смешался на секунду Соколов, — но все равно нефть это нефть… а еще у них там и газ с цинком, медью и никелем, а в Югославии что… только шерсть и виноградное вино.
— Не только, Сергей Леонидович, — мягко осадил его генсек, — еще у них есть очень богатые запасы сурьмы, ртути и свинца… но дело даже упирается не в полезные ископаемые, надо смотреть немного шире…
— На геополитику намекаете, Григорий Васильевич? — спросил Примаков.
— Вы совершенно правы, Евгений Максимович, — Романов сел обратно в свое кресло, — Югославия это традиционный вектор приложения российской внешней политики, начиная аж в конца 18 века. Если вы не в курсе, могу напомнить…
— Напомните, Григорий Васильевич, — попросил Воротников, — если нетрудно.
— Хорошо… я тут подобрал данные из наших архивов — в конце 18 века Россия протежировала создание южнославянской автономии в Австрийской империи… неудачно, но это был первый блин, который обычно получается комом. Затем уже в веке 19-м мы сильно помогли сербам восстановить свою независимость от Османской империи… об этом еще красочно написал Александр Сергеевич, если помните.
— Да-да, — вспомнил начитанный Примаков, Песни западных славян и все такое…
— Точно… впоследствии оказалось, что Александр Сергеевич перевел на русский язык мистификацию француза Мериме, но тем не менее наш интерес к балканским проблемам с тех пор только возрастал. А затем настало полное освобождение от османского ига, балканские войны, а за ними и Первая мировая, начавшаяся, как вы все знаете, в Сараево, столице республики Боснии…
— Это мы помним, — продолжил образованный Примаков, — Гаврила Принцип застрелил австрийского эрцгерцога, об этом еще красочно написал Гашек в эпопее про бравого солдата Швейка.
— Вот-вот, — поднял палец вверх Романов, — вся круговерть с Первой мировой завязалась из-за этого несчастного выстрела в Сараево. Да и в старт Второй мировой Балканы внесли свой немалый вклад…
— Разрыв пакта Молотова-Риббентропа произошел в основном из-за спора, кто будет доминировать в Болгарии и Сербии, — медленно произнес Воронцов.
— Правильно, Юлий Михайлович, — кивнул Романов, — до осени 40-го года никаких планов войны с Россией у Гитлера не было, а потом, когда они не поделили со Сталиным Балканы, сразу возникла и Барбаросса… так я все эти исторические сведения для чего привел?
Романов обвел взглядом собравшихся, которые предпочли сохранить молчание, и затем закончил мысль.
— Третьей мировой нам явно не надо, поэтому на Балканы, а особенно на Сербию стоит обратить самое пристальное внимание.