Анти-Горбачев 6 (СИ)

— Давно хотел спросить, что такое эти самые Помары? — задал неожиданный вопрос генсек, — Уренгой в Сибири, Ужгород на границе с Венгрией, это все понятно, а про Помары ничего не знаю…
— Это село такое, Григорий Васильевич, — открыл нужную страницу гроссбуха Воротников, — в Марийской республике… примерно на равном расстоянии от Йошкар-Олы, Казани и Чебоксар. Там примерно середина газопровода, поэтому, наверно, его и добавили в название.
  
— Хорошо, продолжайте.
— Второе — Китай… трасса этого газопровода согласована примерно наполовину, начало на Чаяндинском месторождении в Якутии, потом к Хабаровску, оттуда развилка — направо через Амур в китайскую провинцию Хэйлуньцзян, а налево в Приморье, там будет обеспечиваться газификация Владивостока и окрестностей, а также будет зарезервированы мощности под завод сжижения газов…
— Так-так-так… — задумался Романов, — и что же, у нас есть технологии по этому сжижению?
— Пока нет, но их согласны продать японцы.
— А что же идет третьим пунктом?
— По дну Черного моря в Турцию… там пока не все ясно с нашими турецкими партнерами, но дело потихоньку двигается, так что есть смысл готовиться и к этому проекту.
— А что у нас вообще с турками? — задал неожиданный вопрос Романов, — что-то я упустил это направление внешней политики…
— Турция член НАТО, — начал подбирать слова Воротников, — и до недавних пор вела себя достаточно вызывающе… вспомнить только инцидент в угоном самолета в 70 году.
— Это где бортпроводницу убили? — нахмурил брови генсек, — помню-помню я это дело. Угонщиков они так и не выдали…
— А еще чуть ранее они сильно поучаствовали в Карибском кризисе… — добавил огня в обсуждение Воротников.
— Напомните, пожалуйста, — попросил Романов.
— Американцы начали развертывать МБР Юпитер возле Измира, 15 штук поставили, радиус действия у них был 2,5 тысячи километров, до Москвы легко доставало. Торг относительно размещения этих ракет был одной из главных составляющих Карибского кризиса. В итоге мы вывели ракеты с Кубы, а Америка убрала Юпитеры из Турции.
— Но это дела давно минувших дней, — усмехнулся Романов, — как сказал Пушкин, а потом добавил — преданья старины глубокой. Давайте перейдем уже к современности.
— Давайте, — охотно согласился Воротников, — главная доминанта внешней политики Турции это противостояние с Грецией…
— Греция же тоже член НАТО, — удивился Романов, — как же они уживаются в рамках одной военной организации?
— Вот так и уживаются, — развел руки в стороны Воротников, — как кошка с собакой примерно.
— Хорошо, продолжайте.
— Греция в принципе тоже наши неплохие партнеры, по окончании режима черных полковников там образовалась достаточно лояльная нам властная верхушка. Поэтому в отношениях с этими двумя странами нам хорошо бы вести очень аккуратную и взвешенную политику…
— Еще кипрский вопрос у них стоит достаточно остро, — вспомнил генсек.
— Да-да, вы абсолютно правы… в 74 году после непродолжительной гражданской войны на Кипре турки заняли северную часть острова и провозгласили там что-то такое независимое.
— А на юге Кипра как?
— Там сформировалось правительство, полностью зависимое от Греции… это примерно, как в индийском Кашмире — половина у Индии, половина у Пакистана. Замороженный на долгие годы конфликт.
— Хорошо, — Романов задумчиво посмотрел в окно, где летали кругами вороны и галки, — а если бы, например, у вас лично встал такой выбор — кого поддерживать, греков или турков, то вы кого бы выбрали?
— Лично я выбрал бы греков, — дипломатично ответил Воротников, — хотя бы потому, что они православные. Но интересы нашего государства требуют поддержки турков, увы…
— Я вас понял… какую мощность газопровода вы запланировали в турецком направлении?
— Ээээ… — полистал блокнот Предсовмина, — 30 миллиардов кубометров в год.
— А мы сейчас сколько добываем?
— Ээээ, — открыл новый лист Воротников, — 650 миллиардов.
— Ну что же… — вздохнул Романов, — надо тянуть этот газопровод, дополнительная валютная выручка нам не помешает. А с турецким руководителем неплохо бы встретиться в обозримом будущем… отправьте это мое пожелание Воронцову. А кстати, кто там сейчас президентом работает?
— Ээээ… — еще раз пролистал свой блокнот Воротников, — некто Ахмет Эврен — он, собственно, не президент, а верховный лидер страны, пришел на этот пост в результате военного переворота в 80 году. На нравы там смягчаются, и в следующем году даже ожидаются выборы… этот Эврен вряд ли на них победит, но пока главный в Турции он.
— Мда… — задумался Романов, — с турецким Пиночетом мне наверно не стоит пока встречаться, подождем законно избранного президента. А газопровод надо согласовывать, конечно — как говорит народная поговорка, война войной, а обед по расписанию. Что у нас еще неотложного на повестке дня? — неожиданно сменил он тему переговоров.
— Еще у нас давно назрел вопрос развития нефте- и газо-добычи на Сахалине.
— Да-да, помню, — потер лоб Романов, — там какие-то гигантские залежи ископаемого топлива на шельфе, верно?
— Точно, почти как в Баку, только в разы больше. Там основная проблема в том, что надо сооружать платформы на море, а у нас очень малый опыт в этом деле — главные специалисты по платформам сейчас это англичане и норвежцы, но они пока на контакт не идут.
— У американцев тоже есть нефтяные платформы на Аляске и в Мексиканском заливе, — припомнил Романов, — можно с ними скооперироваться…
— Для этого необходимо соглашение с самого верха, — объяснил Воротников, — Экссон, Шеврон и Стандарт Ойл начнут разговаривать с нами только после команды вышестоящих лидеров.
— Хорошо, я поговорю с Бушем… только уже не сегодня, через пару дней… что-то еще?
— Совсем маленький вопрос остался — Де Бирс…
— Стоп-стоп, — Романов отвел взгляд от стаи ворон за окном, — это те, которые алмазами занимаются?
— Ну да, мировые монополисты по добыче и переработке алмазов, — пояснил Воротников.
— И что с ними не так?
— Они давно хотят заключить с нами контракт… ну, чтобы мы не мешали им торговать на мировом рынке в гордом одиночестве, и все как-то не получается.
— Мы сами что ли продаем алмазы?
— Да, пытаемся, и необработанные алмазы, и готовые изделия типа бриллианты. Но получается у нас это очень посредственно.
— А если мы договоримся с Де Бирсами — тогда что будет?
— По самым скромным подсчетам плюс 30 процентов к нынешним доходам.
— И что нам мешает договориться с ними?
— Апартеид в Южной Африке, они же ведь там располагаются…
— Да наплевать и забыть про все апартеиды — составляйте договор, я утвержу, — твердо заявил Романов.
  
Глава 17
 
— А что у нас с Югославией, можно поинтересоваться? — задал Воротников вопрос на дорожку.
— Юлий Михайлович сейчас договаривается по этой теме в Вашингтоне, — тут же ответил генсек, — жду результатов с минуты на минуту…
— Там ведь какая-то большая сделка с Америкой предполагалась? — проявил осведомленность Предсовмина.
— Все верно, первоначально мы хотели поменять Югославию на Ирак, но такие условия их не устроили… сейчас добавляем новые пункты к большой сделке.
— В нашей истории была уже, кажется, аналогичная договоренность,- потер лоб Воротников, — в 70-х, если не ошибаюсь.
— Вы не ошибаетесь, Виталий Иванович, — ответил генсек, рассматривая в окне новую стаю ворон, — она касалась поставки нашего газа в Западню Европу, коротко называлась «газ-трубы».
— Вспомнил… немцы нам поставили трубы большого диаметра, а мы из них сделали газопровод Уренгой-Помары-Ужгород, о котором мы только что говорили.
  
— Не только, — дополнил его слова Романов, — там еще были газопроводы Союз и Прогресс, первый из Оренбурга, второй из Ямбурга.
— А теперь, значит, — невольно улыбнулся Воротников, — наши отношения с Западом вышли на новый уровень, исключающий поставки ископаемого топлива.