Тайна виконта

Когда он в последний раз прикасался к жене? Да и какие это были прикосновения? Он иногда случайно дотрагивался до ее руки, когда они вставали из-за обеденного стола, и пару раз легонько касался губами ее щеки. Между ними не было физической близости, которая должна была сделать их брак действительным после произнесенных у алтаря клятв десять месяцев назад. Сколько еще Шарлотта станет терпеть такое положение дел? В конце концов, она захочет аннулировать брак и покинет его. Знает ли она о финансовых условиях их брачного контракта? Когда он позволил чувству вины овладеть им настолько, что он попросту не мог взять то, чего так отчаянно хотел? Проклятье! Откуда взялась эта немощь!
Шарлотта громко кашлянула, и виконт осознал, что она стоит перед ним с протянутой рукой, а он не шевелится. В ее глазах горело нетерпение и что-то еще, чему он не мог подобрать название. Встрепенувшись, он начал действовать.
Взяв ее руку в перчатке, он коснулся кончиками пальцев ее запястья и ощутил острое первобытное возбуждение, пронзившее его грудь, словно стрела. Она тоже что-то почувствовала. Диринг заметил, что она напряглась и даже, кажется, затаила дыхание. Он склонился над ее рукой, стараясь касаться ее легко и ненавязчиво, хотя кровь в жилах бурлила, а перед мысленным взором одна чувственная картина сменяла другую.
Шарлотта вздохнула. Он почувствовал легкий аромат гардении, смешивавшийся с запахом чистой ткани, исходившим от ее одежды. Диринг занялся пуговицей, стараясь не спешить. Совершенно ни к чему расстегивать ее слишком быстро.
– Еще одну минутку, пожалуйста, – проговорил он.
И снова учтивая любезность. Невыносимый такт подавлял импульсивную страсть. Это было нечто большее, чем парализующая неловкость и сознание своей вины в неблаговидных манипуляциях.
Черт побери, это было сущее безумие.
 
Глава 3
 
Шарлотта сдерживала дыхание, пока легкие не стало жечь огнем. Ее одолевала неуверенность в себе и нерешительность, но дышать-то все равно надо! Наконец вздохнув, она понадеялась, что ее дыхание в действительности не было таким шумным, как ей показалось, и муж ничего не услышал. В залитом послеполуденным солнцем вестибюле царила абсолютная тишина. Шарлотта слышала лишь отчетливое тиканье часов в кабинете Диринга, расположенном довольно далеко по коридору. Или это было биение ее собственного сердца? Понять это оказалось невозможно. Шарлотту удивляло уже то, что она была способна о чем-то думать – слишком сильно ее поразил и взволновал неожиданный поступок Диринга.
Протянув ему руку – и отчаянно надеясь, что муж не заметит, как сильно та дрожит, – Шарлотта не ожидала, что он подойдет так близко. А теперь их разделяло каких-то шесть дюймов. Они еще никогда не находились так близко друг к другу. Она мысленно перебрала все моменты близости, случившиеся между ними, которые, по сути, и близостью-то не были. Целомудренный поцелуй у алтаря, несколько прикосновений губ к щеке или ко лбу – вот, пожалуй, и все. Это едва ли указывало на интерес мужа к ней.
Повинуясь некой силе, которую она была не в силах контролировать, Шарлотта окинула взглядом статную фигуру мужа. Его голова склонилась над ее рукой, и лица она не видела. Он был, как всегда, безупречно одет. Сюртук идеально облегал широкие плечи. Но Шарлотта знала, что за красивой внешностью этого мужчины таится еще очень многое, и ей не терпелось узнать, что именно. Она не уставала восхищаться его острым умом, неизменным стремлением к успеху и испытывала к нему благодарность за спасение ее семьи от краха.
Теперь он держал ее за руку и старался расстегнуть перчатку – это был самый домашний… интимный жест, который он позволил себе за все время их совместной жизни. Интересно, он чувствует, как дрожит ее рука? И насколько сильно биение в ее груди?
Когда он коснулся кончиками пальцев ее руки над перчаткой, сердце Шарлотты едва не остановилось. Возможно, он сделал это случайно. Но за первым прикосновением последовало второе. Тоже случайное? Или в нем все же присутствует какое-то чувство к ней? Хотя бы любопытство? Правда, вполне может статься, что она обманывает себя, выдавая желаемое за действительное. Или нет? Отец же сказал, что супруг высоко ценит ее… А значит, у нее есть повод надеяться.
 
Диринг, безусловно, чрезвычайно привлекателен. Густые волнистые волосы цвета свежескошенного сена с янтарно-коричневыми прядями. К ним хотелось прикасаться. Правильные черты лица, твердая линия подбородка. Его губы, так часто неодобрительно сжатые, были полными и соблазнительными, а он их использовал только для разговоров и других прозаических дел.
Когда он наклонился, желая рассмотреть, что мешает пуговице расстегнуться, Шарлотта едва сдержалась, чтобы не броситься в его объятия. Как же ей хотелось ощутить тепло его тела, узнать, наконец, его запах, вкус… Почему она не может сделать этот шаг? Боится его неодобрения? Отказа? Неприятия? Возможно, на самом деле он считает, что в ней чего-то не хватает. Лучше уж она пока будет восхищаться им со стороны.
Она чуть-чуть наклонила голову, чтобы было лучше видно. Нет, нельзя сказать, что она ему совершенно безразлична. Вон как напряглась его челюсть. Он стиснул зубы, похоже, призывая себя к терпению. Шарлотте не хотелось думать, что всему виной пуговица.
Все ее чувства обострились. Она всем телом, всем своим существом ощущала присутствие рядом мужчины. Колени ослабели, груди, надежно укрытые несколькими слоями полотна и шелка, неожиданно стали тяжелыми и болезненными. В нижней части живота возникла пульсирующая боль, не имеющая ничего общего с голодом или нарушением пищеварения, а связанная только с желанием и жадным интересом.
Диринг издал неопределенный, но явно одобрительный возглас, словно сумел прочитать ее мысли, и они ему польстили. Шарлотте захотелось смеяться, хотя она понимала, что ведет себя нелепо – считает, что муж испытывает к ней интерес только потому, что он несколько секунд держал ее за руку.
– Вот и все.
Ей показалось, или она услышала недовольную нотку в его голосе?
Он отошел раньше, чем она успела сформулировать возражение, и она с грустью смотрела, как он взъерошивал ладонью свои безупречно причесанные волосы. Ей очень хотелось сделать то же самое. Все планы, которые она продумывала во время поездки из дома родителей, были позабыты. Шарлотта молча смотрела на мужа и не могла отвести взгляд. Он опустил руку и похлопал себя по ноге. Бриджи из оленьей кожи сидели на нем, как влитые, обтягивая длинные мускулистые ноги. Она подняла глаза и всмотрелась в его лицо, несколько обеспокоенная фривольными мыслями, в последнее время часто ее посещавшими.
– Спасибо. – Она снова принимает желаемое за действительное, или в его поведении действительно что-то изменилось? Пусть даже совсем немного? Шарлотту не мог не занимать вопрос: почему умный успешный человек, стоящий перед ней, сделал ей предложение, поведав отцу о давней влюбленности в нее, и, достигнув своей цели, стал относиться к ней с полнейшим безразличием? Пока что все попытки разрешить эту загадку вызывали только головную и сердечную боль.
Диринг молчал, и она сделала шаг вперед, желая удалиться в свою комнату и положить конец неловкому молчанию. Возможно, там она сумеет разобраться со своими чувствами и вернуть себе равновесие. Она пойдет наверх, переоденется и вернется в музыкальный салон. Если повезет, она пригласит мужа присоединиться к ней. Она даже осмелилась слабо улыбнуться мрачному супругу, и прошла мимо него к лестнице.
– Шарлотта.
Он не мог видеть ее лица, поэтому она позволила себе закрыть глаза. До сих пор он обращался к ней только «леди Диринг» или иногда «миледи». Она впервые услышала свое имя из его уст, и ей захотелось танцевать от радости. Она обернулась, с большим трудом убрав с лица счастливую улыбку. Девушка боялась даже дышать, чтобы ненароком не спугнуть удачу.
– Сегодня я планирую ужинать в клубе. Уезжаю прямо сейчас.
Больше он не произнес ни слова, быстро прошел мимо и скрылся в кабинете.