Последний Страж. Том 4 (СИ)

Короче, вопросов появилось очень много, и мне нужны были на них ответы.
Чёрт! Ведь предчувствовал же, что произойдёт какая-то пакость! Пора уже научиться доверять своей интуиции!
Я собрался пойти, разбудить Сойку и выяснить, что она знает и чего не знает, чтобы понимать, к чему готовиться?
И тут меня осенило: а не является ли сегодняшняя выходка статского советника следствием произошедшего с Сойкой?
Но, подумав немного, я отмахнулся от этой мысли. Не мог он так быстро узнать. Для пустой бутылки под столом требовалось время. А генетический слепок к тому времени ещё перепроверяли. Так что скорее всего эти события никак не связаны.
Не связаны сейчас. Но будут ли связаны, когда статский советник узнает о Сойке? А он узнает! Тут можно даже не сомневаться!
Я почувствовал, что кто-то трогает меня за локоть.
— Раф, — послышался негромкий голос барона. — Ты помягче с ней. Она ещё ребёнок совсем, хоть и выглядит взрослой.
— Да какой она ребёнок? — возмутился я, вспомнив Сойку в своей кровати. — Чёрт! Вот ведь! — Потерев виски, я проворчал: — Ремня ей всыпать надо бы хорошенько!
— Ты о ком? — спросила вернувшаяся Агафья Петровна.
— Я рассказал Виктору о Сойке, — признался Архип Васильевич.
Агафья Петровна сразу же стала предельно серьёзной.
— Если бы она не утаила эту информацию… Если бы мы знали об этом, то никогда не пошли бы делать генетический слепок. Нашли бы другой способ оформить документы, — категорично заявила баронесса.
— Может, она не знала? — как-то жалостливо спросил Архип Васильевич.
— Знала! — отрезала Агафья Петровна. — Однозначно знала! Ты же помнишь, какой у меня дар?
  
Глава 18
 
— И почему я раньше не почувствовала, что она что-то скрывает! — сокрушалась баронесса.
— Наверное, потому, что вы эмпат, и мыслей читать не умеете. Вы рассматривали с точки зрения того, задумал ли что-то человек против клана Свиридовых, — попытался я успокоить баронессу. — А Сойка хорошо относится и к вам, и ко всем людям, кто тут живёт.
Агафья Петровна согласно кивнула, но я чувствовал, что она продолжает винить себя, что не разглядела в Сойке нашу будущую проблему.
— Не кори себя, — поддержал жену барон. — Может, всё не так страшно. Может, никто не будет расследовать кто она и почему мы сделали генетический слепок.
Я промолчал. Не стал озвучивать свои мысли. Потому что в моих мыслях всё было не просто «не так страшно», а гораздо страшнее!
Раз молодая близкая родственница императора одна в Новосибирске, то или её похитили, или и того хуже — её родители изгои. В любом случае императорскими кровями не раскидываются. Поэтому расследование обязательно будет. И тут либо клан Свиридовых спас девушку и решил воспользоваться её положением, ну или сами похитили, чтобы воспользоваться… Иначе, мол, зачем готовить документы на удочерение? Либо, если родители Сойки изгои, то мы покрываем беглую преступницу. И не важно, что она сама ничего не совершила. Если учесть общую ситуацию вокруг клана Свиридовых, то можно быть абсолютно уверенными: нас не ждёт ничего хорошего.
А если ещё учесть все эти игры с кураторами или куратором… я имею ввиду ситуации в институте и у советника, то и вовсе.
Но одно я знал точно. Как бы Сойка ни провинилась, в чём бы ни была виновата, она член нашего клана. А значит, мы будем защищать её и в обиду не дадим.
Барон и баронесса внезапно замолчали и посмотрели мне за спину.
Я повернулся.
В дверях в столовую стояла Сойка и прижимала к себе котёнка, словно он придавал ей сил. Мурзик спал, вытянувшись на её руке. И Сойка прикрывала его ладонью.
Казалось, она больше беспокоилась о котёнке, чем о себе. Хотя, виноватое выражение на её лице было. И не просто виноватое — глаза Сойки были красными, словно она вот только много плакала.
— Мне нужны объяснения, — жёстко сказал я.
— Пойдёмте в кабинет, — тут же засуетился Архип Васильевич. — Поговорим там.
Он был прав. Что бы там ни произошло, ни к чему всем знать об этом.
 
В кабинете само собой так получилось, что мы сели, а Сойка осталась стоять.
— Рассказывай! — приказал я.
— Я не думала, что генетический слепок… — начала оправдываться Сойка.
— Не надо оправданий! — прервал её я. — Кто ты на самом деле? Как оказалась в борделе? Кто твои настоящие родители? Где они? Мне нужна правда. Рассказывай! Или уходи.
Сойка шмыгнула носом.
Да, я не оставлял ей пространства для манёвра. Потому что может пострадать не она одна, а все, кто живёт на территории усадьбы. И Сойка, похоже это поняла. И приняла. Потому что проговорила.
— В том, что я рассказывала о себе, почти всё правда. Я только умолчала о некоторых фактах. Но это потому, что папа сказал забыть об этом и никогда ни при каких обстоятельствах никому не говорить.
А потом она рассказала свою историю. Полную. Без сокращений и умалчиваний.
Сойка не пыталась вызвать жалость. Она рассказывала всё как-то отстранённо и безжалостно по отношению к себе.
Что-то она помнила с детства, что-то услышала, когда отчим кричал на маму. Что-то потом сама выяснила. Информация об императорском брате в сети была, хотя по большей части лживая. Но Сойка была умной, она сопоставила и сделала выводы. И поняла, что отец был прав — никто не должен знать.
— Я понятия не имела, что генетический слепок установит родство! — горячо закончила она свой рассказ.
Я глянул на Агафью Петровну, чтобы та подтвердила, что Сойка была искренней.
Баронесса кивнула, и я задумался. Сойка действительно племянница императора. Дочь убитого во время дворцовых интриг брата императора. Великая княжна. И то, что она выжила, уже само по себе угроза тем, кто убил её настоящего отца и весь её род. А это в свою очередь значит, что на имение нападут.
Собственно, а когда было иначе? Просто расширился круг врагов, вот и всё.
— Что теперь делать? — спросил у меня Архип Васильевич.
— Расскажите, пожалуйста, как именно создавали этот чёртов генетический слепок и вообще, всё, что там происходило, — попросил я.
И все трое, включая Сойку, начали вспоминать, как прошёл их день.
Приехали на место. Пётр с майором Барсом хотели пойти с ними, но парней внутрь не впустили, и они остались около машины. А чета Свиридовых и Сойка вошли в регистратуру, заполнили все необходимые бланки, где сообщили о себе полные сведения и цель создания генетического слепка. Потом Сойку провели внутрь артефакта, и он начал создавать этот чёртов слепок.
Когда всё закончилось, их попросили подождать в коридоре, пока обработают результаты.
Прождали они не долго. Вдруг вышел растерянный лаборант и сказал, что видимо произошёл сбой, потому что установка выдала странный результат. И извинившись, попросил Сойку снова пройти внутрь артефакта.
В чём странность результатов, ни Сойке, ни баронессе с бароном не сказали. Просто предложили переделать слепок.
Но когда и во второй раз результат оказался не таким, как надо, лаборант позвал своего начальника. А тот — своего.
Они были встревожены, но по-прежнему пока не говорили, что не так.
Прозвучало только, что данные грязные и нужен расширенный анализ.
Сойку снова пригласили в артефакт. Только сначала тщательно обработали ей руки. Потом взяли анализ крови, потом исследовали родство со стихией, потом — силу дара… И уже после всего этого снова пригласили в артефакт. Только в этот раз Сойка была там намного дольше, чем в предыдущие разы.
Я слушал и мысленно стонал. Мало того, что у них теперь все данные барона и баронессы, так ещё и полная информация о способностях Сойки.
И если с данными ещё ладно — при желании можно найти любую информацию, и у имперских ищеек возможностей много, то информация о Сойке… Особенно, если они смогли определить, что дар у неё мутировал…
Чёрт! Это всё очень нехорошо!
— Чем нам всё это может грозить? — спросила Агафья Петровна.