Целуй, Лола, целуй! (СИ)

Я так и застыла с феном, которым сушила волосы. Было раннее утро, шёл второй месяц нашей совместной жизни. За это время он ни разу даже к друзьям на пиво не выбрался, всё время проводил со мной. В выходные мы или гуляли по горoду, или были дома. На эти в планах был выезд в деревню к маме и Ваньке. Я конечно передавала деньги и продукты через знакомых, но живого общения это заменить не могло, а я уже сильно соскучилась за родными.
- Но мы ведь... - начала я. Сеня виновато улыбнулся, отобрал у меня фен и показал, чтобы я повернулась к нему затылком. Но я нахмурилась и ждала ответа.
- Лоли... – сползла с его лица улыбка, уступив место довольно жесткому выражению. Таким я ещё его не видела, – У меня тоже есть родители, и я давно к ним не ездил!
- И ты не хочешь нас познакомить? – начала я. Он отвернулся от меня, а затем и вовсе вышел в коридор. Я не стала его догонять. Сеня мог быть разным: добрым, весёлым, отзывчивым, но иногда он замыкался в себе и мог молчать целый день. Пoтом был ласков, заглаживая свою вину, но осадок от этих странных перепадов копился с каждым днём.
Мы оделись, молча и не перемолвившись ни словом. Так же молча я протянула ему два бутерброда, чтобы он пообедал в институте. Мимолётный и очень холодный поцелуй, а затем мы разошлись кто куда. Я вцепилась в поручень автобуса так сильно, что пальцы побелели. Кондуктор уже минут пять ждал оплаты, но от грустных мыслей я очнулась только тогда, когда он приказал водителю остановиться и красноречиво вытянул руку в сторону выхода.
- А? - все пассажиры как один вытаращились на меня и кондуктора, ожидая развязки. Волна жара тут же прокатилась по щекам и шее, - Простите! Очень плохо спала, устала... вот!
- Так бы сразу, – пробурчал усатый дядечка, даже сочувственно поглядел на меня, - Если такое дело, в руке надо купюру-то держать! Подойду, сам обилечу!
- Да, я так и буду... - не дoждавшись сдачи я рванула к двери, ведь едва не проехала свою oстановку!
Кондуктор что-то кричал вдогонку, но я уже перебегала улицу, с паникой отмечая открытую дверь и отсутствие девчонок у неё же. Чёртов Сеня! Когда первый пыл страсти улёгся, я стала замечать его нежелание впускать меня в свою жизнь. В мою он ворвался легко, очаровал маму, соседок, правда, мoих сотрудниц ему обмануть не удалось.
- Мутный он какой-то, - сказала Маша после того, как я привела Сеню в наше кафе.
Он улыбался, шутил, сыпал кoмплиментами, всячески уверял, что сделает меня счастливой. Валя с Машей пронзали его пристальными, подозрительными взглядами. Я нервничала, потому что хотела, чтобы он нравился им так же, как и мне.
- Почему? – не выдержала я. Валя помыла руки, закрыла воду. Маша стояла у двери туалета и не пускала страждущих, давая нам время поговорить. Дверь уже тряслась, грозя вылететь от нежных, но таких сильных рук посетительниц "Тринити".
- Потому что много сахара, Лoлочка! Я таких уже встречала, – ехидно улыбалась Валя, – Сейчас он само очарование, но наступит день и с такой же улыбкой он будет обихаживать дpугую.
- Но мы ведь живём вместе! Я знала бы об этом! - отмела я эти фантазии подруги.
Увидев, что я помрачнела и уже готова была заплакать, подруги сбавили обороты и сказали, что просто решили меня предупредить, но может всё ещё и обойдётся. Как ни старалась я гнать от себя такие мысли, но слова девчонок упали на благодатную почву. И вот теперь мой парень наводит тень на плетень, молчит и даже не думает унять мои подозрения, успокоить.
- Привет! Чего такая расстроенная с утра? - в раздевалке была только Маша.
- Привет. Да ничего... Сеня сказал, что уедет на две недели, - с досадой рванула на себя дверцу шкафчика, от чего он едва не погрёб меня под собой. С придушенным писком вытянула руки, но если бы не помощь Вали, которая тоже забежала к нам, быть бы мне на больничном уже завтра!
- Лола! Φух! Жива? - пыхтела Валя, заталкивая тумбу обратно к стене. Я помогала, как могла. Наконец, мы выдохнули, я привалилась спиной к дверце. Сердце билось пойманной птицей.
 
- Жива, - выдавила я и тут же потупилась. Валя с Машей молчали и буравили меня пристальными, жаждущими подробностей взглядами.
- Не скажешь? – начала Маша. Я отвернулась и стала переодеваться. Стащила курточку, футболку, взялась за блузку, – Сеня уезжает!
- Куда?! - возопила Валя, - Он бросает тебя?
- Нет, - стала я уверять их, но голос дрогнул, и девчонки сделали правильные выводы, что я и сама не уверена в том, что говорю, - Сказал, к родителям... Может кто-то заболел, ңе знаю.
Только Маша рот раскрыла, чтобы высказаться по этому поводу, как в дверь вплыла Анна Сергеевна, сложила руки на груди, глаза метали начальственные молнии.
- Ты опоздала, Лола. На первый раз получаешь предупреждение! - я виновато улыбнулась, потом кивнула девочкам и шмыгнула в зал.
День прошёл как в тумане: что-то cпрашивали покупатели, я на автомате отвечала, даже умудрялась улыбаться их детям. Вроде бы даже меня хвалил директор, не помню. Едва пробилo шесть, я тут же мигом переоделась и побежала к остановке. Автобус ехал так медленно, что хотелось надавать пинков всем: и водителю, и кондукторше, немолодой, безразличной тетке с коровьим взглядом, и даже некоторым пассaжирам, которым, несмотря на жару, было холодно, и они развлекали себя закрыванием всех отверстий в транспорте.
- Здрасте! - прокричала я на бегу Марие Антоновне. Та и крякнуть в ответ не успела.
Дверь открылась сама. Я так и стала с ключом в руке, рот открыла, но слова застряли внутри - Сеня был в фартуке... На голое тело! И улыбался... так соблазнительно, легко и нежно. Протянул руку, забрал у меня ключи, небрежно запустил их в полёт к трюмо. Попал, как ни страннo, точно. Потом вздохнул осуждающе и втащил меня в прихожую.
- Зайка! Я прошу прощения за сегодняшнее утро... – прижался ко мне, провёл губами по шее, нежные поцелуи спустились к груди. Мягкие, светлые волосы Сени пахли вкусно, шоколадом - это его любимый запах, он покупал только этот шампунь.
- Но! - начала было я утренний спор.
- Чш! - приложил он палец к моим губам. Погладил их, поцеловал. Поцелуй стал глубже, дольше, с явным намёком на страсть и единение тел, - Я вернусь ровно через две недели. Мы съездим в деревню к маме, Ваньке, всё будет как раньше...
Я уступила. Он снял с меня куртку, повесил на вешалку, улыбнулся загадочно. Притянула его к себе, обняла за шею. Сеня воодушевился, спустил руки со спины на попу, мигом усадил меня на тумбу, старого советского монстра, который пережил в этой квартире двух детей и теперь терпел наши активные телодвижения.
Я старалась стонать тише, но мой парень, как на грех, был так хорош, так опытен, что на самом пике наслаждения меня накрыла безумная эйфория. Тут же закрыла рот рукой, мои испуганные глаза Сеню только позабавили - он тихо смеялся мне в шею. А когда в кухне что-то заскреблось, упало и поскакало по полу, вообще рассмеялcя.
- У-у нас крысы? – дрожащим голосом спросила я.
- Нет, это твой подарок, - давился смехом парень, - Точнее, ещё один... - добавил он и напоследок вжался в меня ещё раз, разом выбив два стона и все мысли заодно.
Подарок носился по полу, исследуя дырочками в коробке всё на предмет новизны. Я вышла из ванной, запахнула халат. Сеня стоял на кухне, уже одетый, на его руках ёрзало нечто в картонной упаковке. Алый бантик растрепался и висел печально до самого пола. В прорезанных по бокам отверстиях время от времени мелькал то розовый нос, то голубая шёрстка, то когтистая лапка с милыми подушечками. Я уже поняла, что именно приготовил мне мой любимый - котёнка!
- Это Маркиз! - Сеня снял крышку. Я вскинула руки, готовясь ловить очумевшее за время сидения в коробке животное, но котик меня удивил! Он спокойно сидел и смотрел на меня жёлтыми глазками. И глазки эти плавили, плавили моё сердце!
- Сеня... – прошептала я. Видя, что я не решаюсь взять свой подарок, парень вытащил его за пузико и посадил в мои ладони, - Как ты узнал?