Прикосновение ненависти (ЛП)

— Как вам лосось? — спрашивает он ее с улыбкой, которая заставляет меня задуматься, как бы он выглядел с выбитыми зубами.
Я стучу костяшками пальцев по столу.
— У тебя что, нет работы? Почему бы тебе не пойти куда-нибудь еще и не занять себя?
У него хватает наглости широко раскрыть глаза, словно он в шоке, когда он наконец смотрит в мою сторону «да, придурок, я тоже стою здесь» прежде чем выпалить:
— Извините, сэр, я только…
— Уйди, если не хочешь, чтобы я говорил с твоим менеджером.
Он, не теряя времени, убегает прочь, как грызун, которым он и является, оставляя Скарлет пялиться на меня с раскрасневшимися щеками.
Я не буду притворяться, что сожалею, независимо от того, насколько она смущена.
— Что? Я должен сидеть здесь и позволять ему приставать к тебе, ничего не говоря?
— Это не так, — шепчет она. — Он всего лишь выполнял свою работу. Так поступают официанты. Спрашивают насчет еды, интересуются, не хотим ли чего-нибудь выпить.
— Им не нужно пялиться на платье гостьи, пока она ест. — Она поправляет верх своего платья, почти виновато переводя взгляд туда-сюда, когда расправляет светлые волны на плечах. Если бы я не знал ее лучше, то подумал бы, что она пытается с ним флиртовать.
Но я знаю лучше. Это Скарлет. Она бы никогда не предала меня.
— Ты предал свою семью. — Мягкий голос Ребекки скользит по моему позвоночнику сквозь промежуток лет. — Ты предал Джозефа. Кристиан сообщил мне, что ты отказался подчиняться. Что мы должны сделать, чтобы ты прекратил не повиноваться?
— Рен?
Мой взгляд отрывается от окна и возвращается к ней.
— Что?
Она ничего не говорит, просто опускает взгляд, пока не смотрит на нож для стейка, крепко зажатый в моем кулаке. Наверное, я бы тоже занервничал, если бы на меня направили нож. Я ослабляю хватку, в конце концов опуская нож на тарелку.
Стейк, наверное, уже остыл.
Ребекки здесь нет. Никого из них нет. Ты все разрушаешь.
— Может, нам стоит подумать о том, чтобы десерт подали в номер. Как думаешь? — Я теряю контроль. И она это видит, делая все в геометрической прогрессии хуже. Не уверен, о чем я больше беспокоюсь — причинить ей боль или то, что она струсит в последнюю минуту. Полагаю, и то, и другое.
Дело в том, что я всегда могу загладить свою вину перед ней позже, если она расстроится. У нас впереди вся оставшаяся жизнь. С другой стороны, я сомневаюсь, что у нас когда-нибудь будет еще один шанс успешно проникнуть в Нью-Хейвен.
Возможно, если бы ее отец выполнил свою работу правильно, нас бы здесь вообще не было. Возможно, если бы он действительно избавился от Ребекки.
Это не ее вина.
Я не могу выместить это на Скарлет.
— Я думаю, это звучит как хорошая идея, — бормочет она и тут же начинает оглядываться по сторонам.
Жар разгорается у меня внутри, и я сжимаю кулаки.
Ищет своего маленького бойфренда?
Я отбрасываю эту мысль. Мне нужно это прекратить. Что, черт возьми, со мной происходит? Обычно я могу сдерживать свой темперамент ради нее — в основном, — но сейчас, так близко к Нью-Хейвену, так близко к самой опасной фазе, все ставки отменяются.
— Мы пойдем к официанту и скажем, что нам нужен счет. — Я отодвигаюсь от стола и беру ее за руку, увлекая за собой. Она вздрагивает, и я ослабляю хватку. Черт. — Я не собираюсь ждать, пока этот засранец снова к тебе пристанет.
— Он не приставал. — Я притворяюсь, что не слышу этого. Боюсь, что если я буду ждать, если мне снова придется общаться с ним, я могу сделать что-то, за что она меня возненавидит. Эта мысль только усиливает ярость, угрожающую проглотить меня изнутри.
Несколько пар ждут столиков, когда мы подходим к стойке у входа. Девушка смотрит на меня с яркой улыбкой, которая быстро исчезает, когда она замечает, что я хмурюсь.
— Я могу вам чем-нибудь помочь? — щебечет она.
— Да. Вы можете найти нашего официанта и выдать чек, поскольку он не смог удержаться от флирта с моей девушкой достаточно долго, чтобы выполнить свою работу. Мы еще не закончили наш ужин, но я не мог больше сидеть здесь ни секунды.
 
Ее рот приоткрывается, и где-то под басовым ритмом моего сердцебиения я слышу испуганный стон Скарлет.
Девушка прочищает горло, переводя взгляд с меня на нее.
— Мне очень жаль. Мы не так…
— Меня не интересуют оправдания. Пожалуйста, просто дайте чек, чтобы мы могли убраться отсюда. — Она переговаривается шепотом с другим официантом, прежде чем они оба поспешно уходят, оставляя стойку пустой.
Скарлет смотрит в пол, когда я поворачиваюсь к ней.
— Что? — Шепчу я, оглядывая вход. — Что случилось?
Наконец, я встречаюсь взглядом с парнем, стоящим возле двери, одетым в темную рубашку поло и брюки цвета хаки. Если когда-нибудь и существовала униформа придурка, то это она.
— На что ты смотришь? — Бормочу я, указывая подбородком в его сторону, в то время как пара, стоящая рядом с ним, медленно отступает.
Вместо того, чтобы обратиться ко мне, он совершает серьезную ошибку, ухмыляясь Скарлет.
— Если ты когда-нибудь решишь бросить психопата и встречаться с парнем, который не будет смущать тебя на публике, дай мне знать.
Этот гребаный мудак.
В моей голове начинает завывать сирена, настолько громко, что хочется заткнуть уши, но я знаю, что это не поможет. Даже сейчас, когда зрение красное и жажда оторвать яйца этого тупого ублюдка настолько сильна, что у меня перехватывает дыхание.
Хотя на этом рациональное мышление заканчивается.
— Рен! — Пронзительный визг Скарлет отступает на задний план, уступая место стону боли, который возникает из-за того, что мой кулак врезается в скулу тупого мудака. Придурок.
— Скажи это снова, — рычу я, поднимая его, когда он начинает сползать по обшитой деревянными панелями стене. — Давай, ты, кусок дерьма. Скажи это еще раз.
Когда он не издает ничего, кроме стона, я отвожу кулак и бью его снова. И снова. На его губах, как по волшебству, появляется кровь, и это зрелище только усиливает радость от того, что я разбиваю его лицо одним ударом за другим.
Он думает, что может забрать ее у меня. Он думает, что я отойду в сторону и позволю ему делать то, что он хочет. Что я достаточно слаб, чтобы позволить этому случиться.
— Эй, чувак, отстань от него. — Какой-то глупый прохожий пытается оттащить меня, но достаточно моего свирепого взгляда, чтобы он убежал, поджав хвост. Что бы он ни увидел, этого достаточно, чтобы краска сошла с его лица.
Он пытался отнять ее у меня.
Никто никогда не заберет ее у меня.
Нет, даже если мне придется сжечь весь гребаный мир дотла, чтобы удержать ее в своих руках.
— Рен! Остановись! — Я слышу страх в ее голосе, когда я позволяю теперь уже бессознательному телу упасть на пол, но с таким же успехом она могла бы быть за много миль отсюда. Нет ничего важнее, чем преподать урок этому куску дерьма, который он никогда не забудет. И если случайные прохожие станут свидетелями этого и извлекут урок — хорошо. Все должны знать.
— Ты не заберешь ее у меня.
Опускаясь на одно колено, я бью его по носу и челюсти до тех пор, пока костяшки моих пальцев не покрываются кровью и не начинают болеть. И все же этого недостаточно.
— Не заберешь. — Еще один удар. — Гребаный ублюдок. — Другой.
Я замечаю, что тело Скарлет практически накрыло мое, прежде чем слышу ее отчаянный крик почти прямо мне в ухо.
— Тебе нужно остановиться. Сейчас же. Надо уходить. — Ее ногти впиваются в мои руки, сопровождаемые яростным шепотом. — Они вызывают полицию.
Вот что делает это.
Эти три слова — булавка, которая лопает воздушный шар моей ярости.
Подо мной окровавленный, избитый мужчина, который несколько мгновений назад ухмылялся и был уверен в себе. Я сделал это. Я стер эту ухмылку с его лица, а затем переделал ее для него.
— После этого ты ни к кому не будешь клеиться, да? — Бормочу я, вставая, моя грудь вздымается, мой член угрожает вырваться из штанов, и все это от чистого возбуждения от победы над моим врагом.