Прикосновение ненависти (ЛП)

Я оставил ее в полном неведении, и, как следствие, я остаюсь в неведении относительно того, что она сейчас чувствует ко мне.
Она ненавидит меня? Позволит ли она прикоснуться к ней?
Сказала ли она своей семье, что я знаю об этих туннелях?
Семя сомнения, посеянное Ривером в моем сознании, пускает корни. Черт.
Мои ноги перестают двигаться сами по себе, а ступни упираются в бетонный пол всего в нескольких ярдах от туннеля, ведущего наверх, в особняк Росси.
— Я твоя. Я всегда буду твоей.
Воспоминание о сладком голосе Скарлет звенит в моей голове, зовущем меня к ней, как сирена. Я заставляю свои ноги продолжать двигаться, продвигаясь вперед, пока не добираюсь до туннеля, ведущего наверх. Я поднимаюсь по лестнице к двери, ведущей в дом.
Кончиками пальцев я мягко провожу по правому краю дверцы, нащупывая скрытую панель для ввода кода. Я легонько толкаю ее, и она открывается, обнажая цифровую панель. Я набираю десятизначный код, прежде чем навести большой палец на кнопку ввода.
Ничего не происходит.
Мой пульс учащается, и весь кислород испаряется из моих легких. Требуется всего полсекунды, чтобы маленькая мигающая лампочка сбоку от двери стала зеленой, но кажется, что прошла целая вечность.
Дверь открывается со щелчком, и я вздыхаю с облегчением. Они не сменили код. Это хороший знак, но нельзя терять бдительность. Все еще есть шанс, что в доме меня будет ждать вооруженная охрана.
Так тихо, как только могу, я открываю дверь и выхожу в коридор. Так же осторожно закрываю потайной ход и сворачиваю в направлении комнаты Скарлет. В коридоре так же тихо, как и темно, но я ходил по этим коридорам с тех пор, как был маленьким мальчиком, и знаю каждую расшатанную половицу и потрескавшуюся плитку в этом доме, поэтому здесь легко передвигаться незаметно.
Я подкрадываюсь к двери, обхватываю медную ручку и медленно поворачиваю ее. Первое, что я замечаю, когда вхожу в ее комнату, — это знакомый неповторимый аромат, наполняющий пространство.
Сирень и свежее белье. Дом.
Наслаждаясь этим ароматом, я делаю глубокий вдох и закрываю за собой дверь. Прежде чем шагнуть вглубь комнаты, я поворачиваю замок на дверной ручке, запирая нас внутри.
Я бесшумно, как тень, перемещаюсь по комнате, пока не оказываюсь возле края кровати. Шелковистые светлые волосы рассыпаны по подушке золотым ореолом. Ее глаза закрыты, ресницы слегка трепещут, когда взгляд перемещается под веками.
Должно быть, она спит. Ее частично прикрытая грудь равномерно поднимается и опускается. С каждым вздохом одеяло все больше сползает с выпуклостей ее груди.
Не в силах сдержаться, я тянусь за ним. Впиваясь пальцами в мягкую ткань, опускаю его еще на несколько дюймов.
Я наслаждаюсь ею. На ней ночная рубашка, но тонкое кружево сползло с плеча, и розовый сосок выглядывает из-под глубокого v-образного выреза.
У меня текут слюнки. Я хочу почувствовать ее грудь во рту и посасать твердый сосок, пока она не распадется на части под моими прикосновениями.
Я хочу, чтобы она выкрикивала мое имя. Хочу все это… но я здесь не для этого. Я обещал ей еще один первый раз, и он будет последним, который я смогу подарить ей в ближайшее время. Одним резким рывком я стаскиваю остатки одеяла с ее безупречного тела.
Мой член упирается в молнию, когда я пожираю ее глазами, словно умирающий с голоду мужчина, а она — мое единственное спасение. Она шевелится, но глаза остаются закрытыми.
Ее руки скользят по матрасу рядом с ней, вероятно, пытаясь нащупать одеяло. Прежде чем она осознает, что одеяло вне досягаемости, я забираюсь на кровать, накрывая ее стройное полуобнаженное тело своим.
Ее глаза распахиваются в тот же момент, когда моя рука зажимает ей рот. Тело напрягается, а руки вцепились в мою рубашку, захватывая ткань в горсть.
Шок, страх и замешательство сливаются в глубине ее бледно-голубых глаз. И все же ее тело остается неподвижным подо мной. Она не сопротивляется и не пытается оттолкнуть меня, потому что под ее шоком скрывается узнавание. В одно мгновение она осознает кто я, и понимает, что я никогда бы не причинил ей вреда. По крайней мере, физически.
 
Ее напряженное тело размягчается, и я опускаюсь еще ниже, вдавливая ее в матрас своим весом. Голубые глаза остаются широко открытыми и смотрят на меня так, словно она боится моргнуть.
— Ты никому не сказала? — Мне не нужно объяснять, о чем я говорю. Она знает, что я имею в виду туннели. Качая головой, она подтверждает мои мысли. — Хорошая девочка. А теперь позволь мне вручить тебе подарок на день рождения.
Я убираю руку от ее рта, и она немедленно засыпает меня вопросами.
— Где ты был и что, черт возьми, произошло? Почему ты не… — Я закрываю ей рот рукой, останавливая, чтобы она не кричала на меня шепотом.
— Никаких разговоров, — приказываю я, за что получаю сердитый взгляд. — Тихо, или я свяжу тебя и заткну рот кляпом. — От моей угрозы глаза Скарлет возбужденно загорелись.
Улыбка растягивает мои губы. Моему маленькому ангелочку нравится моя темная сторона. Я не должен удивляться. В конце концов, она Росси.
Это сила. И я держу ее жизнь в своих руках, ее теплое тело в моем распоряжении. Это почти вызывает головокружение, хотя это может быть результат того, что вся кровь отхлынула от моего мозга в пользу набухающего члена.
Мои собственные темные потребности отказываются молчать, заявляя о своем присутствии самым решительным образом, когда я дергаюсь и напрягаюсь под застежкой, которая просто может порваться к тому времени, как все это закончится.
Я напоминаю себе, что сегодняшний вечер посвящен ей. Я рискнул пробраться сюда не для того, чтобы овладеть ею в каком-то неуклюжем, безумном порыве. Все будет совсем не так.
Это не то, чего она заслуживает.
Она заслуживает раствориться в чистом удовольствии и отказаться от сознательных мыслей в пользу ощущений. Я собираюсь стать мужчиной, который познакомит ее с тем, о чем она до сих пор только мечтала.
Она хочет этого. Она знает, что я сделал. Что я пытался сделать. Она должна. И все же она не сделала ни малейшей попытки сбросить меня с себя. На самом деле, ее напрягшееся тело расслабилось, тая под моим.
Мой ангел. Вся для меня.
Я подношу палец к своим губам, прежде чем прижать его к ее. Если запах ее спальни — это дом, то вкус ее губ — это блага, обещанные внутри.
Черт, я понятия не имел, как сильно мне хотелось поцеловать ее. Разделить с ней дыхание. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы насладиться моментом, запечатлеть в памяти каждый тихий вздох и натужный стон.
Она похожа на маленькое, трепещущее пламя, которое внезапно вспыхнуло. Понадобился всего лишь простой поцелуй, чтобы она запылала. Ее пухлые губы приоткрываются без всякого поощрения, ее язык касается моего, вызывая у нас обоих жаждущий стон.
Она приподнимается на кровати, и я вздрагиваю от прикосновения ее напряженных сосков к моей груди. Такая желанная для меня.
Руки, которые были прижаты к моей груди, теперь скользят вверх по плечам, прежде чем встретиться на затылке. Пальцы запутываются в моих волосах, посылая электрические искры по коже головы и вниз по позвоночнику, где они скапливаются ниже талии и оставляют мои яйца ноющими в ожидании разрядки.
Это о ней. Слишком легко упустить из виду цель, когда она настойчиво напоминает мне о других развлечениях, которыми мы могли бы заняться.
Простая правда, которой я бы поделился с ней, если бы у нас было время, заключается в следующем: Я не заслуживаю того, чтобы претендовать на нее в полной мере. Я всегда планировал сделать это, когда придет время, когда она станет достаточно взрослой, но слишком многое произошло между той ночью, когда я впервые посмотрел на нее по-новому, и этой ночью.
Я не хочу, чтобы она пожалела об этом. Она слишком много значит для меня, ее счастье важнее любого моего желания.
Это не значит, что я не позволю себе насладиться ее поцелуем еще на мгновение дольше, прежде чем отстраниться, убрав ее руки со своего затылка и прижав их к подушке.