Веди меня

Три дня в неделю они с Флинном ездили на близлежащие фермы, а также к жителям города, которые не могли сами явиться в клинику. Габби следила за подготовкой всех материалов и машины. С таким помешанным на организованности человеком, как Эйвери, иначе было просто невозможно.
– Ты же знаешь, машина уже ждет вас, – сказала она, а губами прошептала: «Трус!»
Флинн усмехнулся, отошел от стойки регистрации и бросил ее на съедение волкам.
  
Лучше перестраховаться. – Он отсалютовал двумя пальцами и ушел в подсобку.
Брент вприпрыжку ускакал за ним, явно скрываясь от ее гнева.
– Ты же лодыжку подвернул? – нахмурилась Габби.
– А у меня то болит, то не болит! – крикнул из коридора Брент.
В поисках поддержки Габби посмотрела на Эйвери, которой, судя по всему, эта затея тоже совсем не нравилась, но Железные леди уже уходили из клиники с шумом и блеском, чтобы отвлечь внимание и не позволить никому помешать их планам.
Когда они покинули клинику, Габби посмотрела на дверь и со вздохом сказала:
– Такое чувство, словно я попала в Страну Оз.
Эйвери рассмеялась.
– Все будет хорошо. Тебе и нужно-то пережить один день. Что бы там они ни состряпали, мы все это благополучно переварим.
Габби так не думала, но спорить не стала, а пошла в подсобку и распечатала список пациентов текущего дня, решив, что вернется к проблеме позже.
Когда она села в принадлежащий «Животному инстинкту» внедорожник, припаркованный позади клиники, около вольеров для собак, Флинн уже ждал ее на пассажирском сидении. Многие клиенты жили в горах или на побережье, поэтому им требовалась вездеходная машина. В багажник погрузили два пистолета с транквилизатором, спутниковый телефон, дополнительные средства для оказания первой помощи, а также ветеринарные сумки. Габби еще раз проверила, все ли они взяли, затем села на водительское место. Она предпочитала вести машину, а Флинн заполнял электронные истории болезни. Это помогало сэкономить время.
Габби, все еще сердясь на Флинна, бросила на него недовольный взгляд.
– Куда подевались твои яйца? Исчезли вместе с хребтом?
Ой, перестань. Все не так уж и плохо. Ну, подумаешь, примем участие в конкурсах, что с того?
Неужели он совсем не догоняет?
– Они пытаются нас свести.
Одна светлая бровь слегка дернулась.
Зачем?
Точно не догоняет. Габби ответила ему гримасой, соответствующей: «Затем», и махнула рукой.
Флинн откинулся на спинку сидения и, кажется, начал соображать. И если она правильно поняла, то в его глазах появилась паника.
Но это же… смешно.
Она сдержала вспышку раздражения – оказывается, даже лучший друг считает отношения с ней полным абсурдом. Или он просто высказался по поводу намерений своих родственниц сделать их парой? В любом случае, ей это казалось неправильным. Отсутствие личной жизни сильно расстраивало. И даже если бы Флинн попытался помешать Железным леди, это помогло бы не больше, чем лейкопластырь во время ампутации.
Габби взяла навигатор и загрузила адреса пациентов. Она уже собиралась завести машину, когда Флинн взял ее за руку.
Ты правда собираешься сидеть в кабинке для поцелуев?
Она думала, что он посмеется над ней или будет подшучивать на эту тему всю следующую неделю. Но брови Флинна были нахмурены – кажется, он переживал.
– Это еще экстремальнее, чем станцевать на барной стойке или завести роман с девушкой.
Хотя все равно никто не придет к ней в кабинку. Кому захочется целовать свою сестру? А большинство мужчин именно так ее и воспринимали.
Еще раз проверив все настройки на цифровой панели и включив субтитры для слабослышащих, Габби завела внедорожник. Флинн снова сжал ее руку, на этот раз еще крепче.
На его лице отразились противоречивые эмоции, когда он уставился на приборную панель, где на экране воспроизводился текст песни, словно бы он никогда не видел ничего подобного. Флинн не мог слышать, но еще в старшей школе Габби поняла, что музыку он любил. Он часто прикладывал руку к колонке или читал тексты песен, звучавших по спутниковому радио в ее машине, когда не занимался оформлением историй болезней. Но при этом старался делать это незаметно.
Она наклонила голову, привлекая его внимание.
– В чем дело?
Когда его глаза встретились с ее, они были полны нежности, и между ними словно что-то промелькнуло. Понимание. Принятие. Это было похоже на вспышку, которая тут же исчезла, но в машине вдруг стало слишком тесно.
Боже. Нужно взять себя в руки.
Габби расправила плечи, тронулась с места и выехала на главную дорогу.
– Знаешь, что мне в тебе больше всего нравится?
Может, перестанешь жестикулировать, пока за рулем?
Габби улыбнулась – они спорили на эту тему уже так много лет.
– Я могу управлять машиной даже коленками. Видишь?
Флинн недовольно заворчал. Она нечасто слышала, чтобы он издавал какие-то звуки. Очень редко произносил отдельные слова – только когда они оставались наедине, а его руки были слишком заняты, чтобы жестикулировать. Например, во время осмотра животных.
Через мгновение он вздохнул и сдался.
Что тебе во мне больше всего нравится?
Она внимательно посмотрела на него, чтобы читать жесты, а затем снова перевела взгляд на дорогу.
– Ты никогда не возражаешь, если я начинаю петь.
Она прибавила громкости и стала подпевать классической песне Aerosmith. Очень плохо. Но трудно попадать в ноты, если тебя качает во все стороны.
Флинн смотрел на нее с нежным обожанием, и она покачала головой.
Первым их пациентом оказалась миссис Кросби. По примерным подсчетам Габби, этой женщине было уже лет триста, но она умудрилась сохранить отличное здоровье. Миссис Кросби жила одна с шестью кошками. К счастью, Эйвери выделила на этот визит достаточно времени – половину дня, – поскольку быстро от этой старушки обычно не удавалось уехать.
Она позвонила в дверь, пока Флинн проверял данные в своем планшете. Когда миссис Кросби открыла, в лицо ударил едкий запах аммиака – Флинн невольно даже отступил на шаг. Они тревожно переглянулись: никто не помогал пожилой женщине убирать за кошками лотки.
Они вошли внутрь и быстро обменялись приветствиями с миссис Кросби.
Она, опираясь на трость, доковыляла до мягкого коричневого кресла в захламленной гостиной и села. На всех горизонтальных поверхностях лежали газеты и разные безделушки. На выцветших обоях висели старые фамильные фотографии.
Две кошки сидели на спинке дивана, обтянутого тканью в клетку, три крутились вокруг ее ног на потертом ворсистом ковре, одна запрыгнула старушке на колени, а еще одна злобно смотрела с подоконника эркера. Габби мысленно пересчитала их всех и взглянула на Флинна.
– Миссис Кросби, у вас появилась еще одна кошка?
– Ой, да, милая. Вот эта – Пушинка. – Она погладила белого с серым котенка у себя на коленях. Скрюченные от ревматоидного артрита костяшки пальцев выглядели хуже, чем во время их прошлого визита. А волосы, причесанные и чистые, казались длиннее обычного.
Габби вздохнула и подумала, что, возможно, лет через сорок она будет выглядеть точно так же. Одинокой старой женщиной, подбирающей бездомных кошек, чтобы заполнить пустоту в своей жизни. Соседи начнут называть ее сумасшедшей кошатницей, но она к тому времени впадет в маразм и даже не узнает об этом.
Но, если отбросить шутки в сторону, Габби было очень жалко миссис Кросби. Она положила сумку и жестами сообщила Флинну, что собирается убрать лотки, а потом приступить к осмотру. Это не входило в их услуги, но было очевидно, что сын редко навещал миссис Кросби.
  
Габби прошла через крошечную, старомодно обставленную кухню в кладовку и невольно покачала головой. Лотки оказались такими грязными, что, похоже, кошки уже начали их избегать. Она достала из кармана медицинского костюма перчатки и нашла под раковиной мешок для мусора.
Выбросив старый наполнитель для кошачьего туалета и протерев лотки, Габби наполнила их чистым наполнителем и насыпала сверху немного соды, чтобы убрать запах мочи.