Веди меня

Флинн не сдержался и с подозрением взглянул на нее.
Она встретилась с ним взглядом.
– Что? – Габби приподняла брови и кивнула в сторону телевизора. – Тебе ведь интереснее смотреть «Смертельный улов», чем какую-нибудь слезодавительную киношку?
Ну вот. В этом и заключалась проблема. Он готов был поклясться, что Габби переключила канал даже не задумываясь, пока он сам не указал ей на это. Черт. А ведь это она лежала в больнице, а не он.
  
Флинн забрал у нее пульт, переключил обратно на фильм и положил пульт так, чтобы она не смогла до него дотянуться. Все буквально съежилось от количества эстрогена на экране. Не обращая внимания на ее попытки привлечь к себе его внимание, Флинн положил в рот кусочек желе. Грудь сдавило от чувства вины, а желудок не хотел принимать пищу, но он все равно съел весь стаканчик.
Через час в палату вошел врач – молодой человек лет тридцати, который выглядел так, словно только что явился со съемок «Анатомии страсти». Флинн знал про этот сериал только потому, что он нравился Габби. Доктор не сводил с Габби своих ярко-голубых глаз. Он улыбнулся ей очаровательной улыбкой, от которой Флинну вдруг захотелось яростно зарычать. В груди все заклокотало, и, когда Габби с недоумением посмотрела на него, Флинн осознал, что и в самом деле рычит. Громко. Опаньки!
Доктор снова перевел взгляд на свою пациентку.
– Как вы себя чувствуете?
Она ответила ему ослепительной улыбкой.
– Хорошо. Видите? Я поела.
Доктор «Заноза в заднице» положил ладонь ей на плечо и осмотрел руку. Затем взглянул на монитор.
– Думаю, вас можно отпустить домой. Как только закончится капельница. Я выпишу антибиотики, будете принимать их перорально. Через семь дней приедете, и вам снимут швы.
Швы? Какие еще швы?
– Если снова поднимется температура, сразу же возвращайтесь. Вам выписать больничный на ближайшие пару недель?
Она покачала головой.
– Нет. Это мой босс.
Босс. Не друг. Флинн постарался не обижаться, ведь Габби просто старалась отсеивать лишнюю информацию, но в висках все равно снова застучало.
Доктор засмеялся и слегка сжал ее плечо, всем своим видом давая понять, что осмотр закончился и ему пора уходить.
– Понял. Ну хорошо, поправляйтесь.
Когда он ушел, Флинн прищурился и посмотрел на Габби.
Что еще за швы?
Она подняла поврежденную руку, показывая три черных стежка на нежной коже ее подмышечной впадины.
– Ночью мне вставляли дренажную трубку, а утром ее вытащили.
Это еще что за дела? Если ей поставили дренажную трубку, значит, все обстояло намного хуже, чем она утверждала. В ее руке, которая и теперь выглядела слегка отекшей, вероятно, находилось много избыточной жидкости, когда она только поступила в больницу. Боже, еще час, и у нее началось бы заражение крови!
– Дыши.
Что?
– Ты не дышишь. Со мной все хорошо. Поэтому просто дыши.
Несмотря на все возмущение, Флинн подчинился, набрал в легкие побольше воздуха и вытащил из шкафчика ее одежду. Через два часа он привез Габби домой, усадил в кресло, укутал одеялом и оставил на столике рядом с ней горячее какао и тарелку супа, а в руку вложил пульт от телевизора.
Он проигнорировал предложение Габби остаться и, стараясь не смотреть на ее очаровательное и растерянное лицо, вышел за дверь. Необходимо сохранять дистанцию между ними.
С сегодняшнего дня.
 
Глава 6
 
После двух дней на работе, проведенных без Габби, Флинн пересмотрел свою точку зрения по поводу соблюдения дистанции. Ему стало окончательно ясно, что все это время он воспринимал работу с Габби как данность.
Брент, конечно, не идиот и с работой справлялся отлично. Но он уже несколько лет работал фельдшером Кейда и намного лучше знал его пациентов. Они с Габби также при необходимости ассистировали Дрейку во время операций. Но работать с Флинном было намного сложнее, чем с его братьями.
Флинн старался не заниматься самокопанием и надеяться на несбыточное. Например, что он сможет слышать. Однако после этих двух суток его нервы были на пределе, и он сильно сожалел, что не может быть таким же, как все нормальные люди.
Потому что, черт побери! Брент не Габби, и вся эта ситуация заставила его еще острее ощутить, что он должен положить конец своему безумному к ней влечению. Еще два таких дня – и он кого-нибудь прибьет. А если же поддаться своим желаниям и переступить через их дружеские отношения… он прекрасно знал, что тогда все точно полетит ко всем чертям.
Вчера они были в разъездах, и по плану им предстояло посетить дом престарелых. Флинну пришлось напоминать Бренту, чтобы тот переводил клиентам с языка жестов, когда Флинну приходилось задавать им вопросы. Брент также не привык прослушивать кишечник, легкие и сердце животных, поскольку Кейд сам занимался этим во время осмотра. Даже такие заурядные процедуры, как вакцинация и стрижка когтей, вызывали кучу сложностей. Брент не знал, где у Габби в сумке находятся вакцины и долго разыскивал все необходимое. В итоге вместо шести часов на работу ушло все девять.
И если бы Флинн сам не видел, как непросто Бренту, он подумал бы, что фельдшер нарочно все путает, чтобы его позлить.
Этим утром им было уже намного проще работать вместе, но все равно не настолько легко, как с Габби. Флинн догадывался, что прежде на многие мелочи просто не обращал внимания. Как она на автомате отвечала ему на языке жестов, как знала, когда нужно воспользоваться стетоскопом, чтобы прослушать животное, пока Флинн его прощупывал или отвлекал, – хорошо изучила всех клиентов и какие им стоит задавать вопросы.
Но прежде всего она отлично знала его. Могла легко интерпретировать все жесты, понимала, что ему нужно, и действовала без промедления. Она была незаменима. А ведь пока речь шла только об одной из сторон его жизни – работе.
Что же касалось личных переживаний, то эти сорок восемь часов без Габби стали для Флинна настоящим мучением. Он не позволил себе проведать ее после работы. Вместо этого весь вечер слонялся по дому, смотрел дурацкие телепередачи, сидел в Интернете и надеялся, что, если Габби понадобится помощь, она не постесняется и позвонит ему сама. Поэтому он к ней не поехал. Если он будет твердо следовать своему решению, то сможет держаться столь необходимых им обоим границ.
И опять же, возможно, это всего лишь его извращенная фантазия. Габби никогда прежде не проявляла к нему сексуального интереса. И если он свихнулся, это не означало, что и она тоже сошла с ума вместе с ним.
Брент помахал ему рукой из маленькой смотровой. А вот и еще одна проблема. Флинну никак не удавалось сосредоточиться. Он все время уносился куда-то мыслями, отвлекался от дела. А если он не будет внимательным, то может навредить животным.
И конечно, сегодня, именно сегодня, на ежегодный осмотр привели Микси. Эта немецкая овчарка не любила Флинна, а Брента просто терпеть не могла. Даже щенком она была очень упрямой. Смотрела на Флинна и Брента, словно спрашивая: «Разве можно со мной так?», и Флинну невольно приходилось делать паузу после каждой манипуляции с ней. В истории ее болезни не было красного флажка, указывавшего на агрессивное поведение, Микси пока никого не укусила, но в тот день Флинн понял, что это было лишь вопросом времени.
Двумя минутами ранее он попросил хозяйку выйти из кабинета, чтобы спокойно сделать Микси прививку. Собака сильнее нервничала в присутствии хозяйки, и держать ее неподвижно было чертовски сложно. Бедняга все время смотрела на дверь, словно ждала, что в кабинет войдет Габби.
  
Потому что она любила Габби. А кто ее не любил?
Флинн вздохнул и посмотрел на Зоуи, которую попросил помочь держать Микси во время прививки.
Нужно все сделать очень быстро. Брент, ты поднимешь ее на стол. Зоуи, помоги Бренту держать собаку. Я буду делать укол. Раз – и всё.
Брент кивнул, и Флинн пошел к шкафчику за шприцом, повернувшись спиной к собаке, чтобы та не видела, как он готовится к прививке. Быстро надел иголку, сунул шприц в карман и повернулся к Бренту и Зоуи. Они принялись за дело.