Мы снова дома (СИ)

Сообщение о возможной находке вызвало среди ученых настоящий ажиотаж. Они бы предпочли, чтобы исследования саркофага оставили им, но по имперским обычаям отказать нашедшим в поиске никто не мог, потому еще два корабля двинулись к Клубку. Но экипаж «Дарины» времени терять не стал, и вскоре флаер взлетел, направляясь к Черным скалам. Белая Лань указывала дорогу — высоты она никогда не боялась, с раннего детства лазила по горам, и полет привел девушку в откровенный восторг. Она поняла, что хочет научиться управлять вот такими летающими штуками. Остроухая женщина в ответ на вопрос заверила, что всему научит.
  
— Слушайте, а ведь мы подумали, что расщелина в самом круглом пике, — покачала головой Дарина, когда флаер подлетел к указанной девушкой скале. — А она здесь. Может зонды и нашли бы ее, они еще не вернулись.
— Не суть важно, — отмахнулся Андрей. — Где расщелина?
— А вон там, — показала Белая Лань. — Возле самой вершины, там большой уступ, на нем и втроем поместиться можно.
— И ты добралась туда без ничего? — изумилась Адаоби, увлекающаяся альпинизмом. — Без страховки, на голой силе рук?
— Ага. Не так и трудно было, я с детства по скалам лазаю.
— Обалдеть! Я бы не рискнула, хотя у меня первый разряд по альпинизму! Но ладно, Кетаниэль, ты можешь зависнуть возле уступа?
— Могу, конечно, — отозвалась эльфийка и очень аккуратно подвела флаер вплотную к нужному месту.
Не прошло и трех минут, как в расщелину проникли четыре разведывательных дроида. Вскоре они действительно оказались в круглом зале. Вот только сигнал, исходящий от них, почти сразу исчез, пришлось посылать еще одного дроида с кабелем, чтобы хоть через проводную связь увидеть, что происходит внутри.
— Не саркофаг, — удовлетворенно заявил Андрей, увидев на экране огоньки, пробегающие по краю напоминающего огромный гроб устройства. — Однозначно не саркофаг. Какая-то медкапсула или что-то подобное.
Дроид поднялся выше, и взору имперцев предстала лежащая под колпаком из прозрачного силового поля невероятно красивая черноволосая женщина, ее немного портили разве что прилегающие вплотную к голове плоские рога и роговой выступ посреди лба, да и то потому, что это было непривычно. Одета «демоница» была в напоминающий имперские комбинезон, что однозначно говорило о ее принадлежности к развитой цивилизации.
В момент, когда Сом пристально всматривался в лицо инопланетянки, она внезапно распахнула желтые, скорее даже огненные глаза с вертикальным зрачком и посмотрела прямо в камеру дроида. Огоньки на медкапсуле сменили свой рисунок, что говорило о переходе в другой режим работы.
Имперцы переглянулись — внезапного пробуждения рогатой незнакомки они явно не ждали и теперь не знали, что делать. Она не вставала, все так же обессилено лежала и смотрела. После недолгого обсуждения решено было дождаться прибытия ученых, ведь достать «саркофаг» из скалы будет очень непросто, через расщелину он просто не пролезет, как и сама инопланетянка.
— Я пойду туда, — неожиданно для самого себя заявил Сом. — Она меня зовет.
— Не только тебя, — покачала головой Алэкуа. — Похоже, она зовет всех, кто способен ее услышать. Эстрасенсов или псионов, если иначе.
— Что ж, идем, — встал парень. — Мне почему-то кажется, что она не причинит нам вреда.
— Не причинит, — подтвердила Адаоби. — Ей нужна помощь.
— Будьте осторожны, — попросила Белая Лань, которой очень не хотелось терять только что обретенную семью. — Она не хочет зла, я слышу, но ее добро может быть страшнее любого зла. Она совсем другая. Я… Я не могу объяснить, я просто чувствую…
— Хорошо, — поцеловал ее в щеку Сом и выпрыгнул из флаера на уступ, одновременно переводя комбез в состояние скафандра с полевым шлемом.
Он давно стал имперцем и привык рисковать собой. Так нужно, такова судьба первопроходца. А Дальний Поиск — это именно первопроходцы. Так что все правильно, все так, как и должно быть.
Андрей сделал шаг вперед, еще не зная, что делает шаг навстречу не только своему, но и всей империи будущему.
  
Глава 14
 
Высокий, смуглый мужчина средних лет хмуро смотрел на низкорослого и плотного, но тоже смуглого человека. Оба явно были то ли турками, то ли азербайджанцами. Одеты в модные в последние годы имперские комбезы, другой настолько удобной одежды не существовало. На накрытом столе чего только ни было, но это собеседников, похоже, мало интересовало.
— Что думаешь, Джамаль? — спросил первый, он говорил по-азербайджански. — Похоже, мы окончательно проиграли.
— Еще нет, Ильхам, но дело идет к тому, — едва слышно ответил второй и опрокинул в себя стопку дорогого виски, закусив вяленой бараниной. — Наша молодежь все больше слушает проклятых гяуров и уходит к ним туда, — он показал пальцем вверх, — а мы туда доступа не имеем. Возвращаются, ежели возвращаются, уже имперцы, а не азербайджанцы, аланцы или турки. Им плевать на наши идеи, на наш ислам, их ислам совсем другой, на тюркский мир и на все, что нам дорого. У них один приоритет — империя, будь она проклята! Причем вся ее жизнь опять же там, наверху, а здесь, на Земле, никому не интересная, убогая провинция, где нет ничего, что им близко.
— Так и не лезли бы к нам, жили бы себе там! — раздраженно стукнул кулаком по столу Джамаль.
— От нас это не зависит, к сожалению, — вздохнул Ильхам. — О чем речь, если даже турецкая молодежь вовсю вербуется к ним и улетает. Имперцам есть чем соблазнить, у нас ничего подобного и в помине нет.
— Да, одно продление жизни чего стоит…
— Вот-вот, никто не отказался бы жить по восемьсот лет молодым и здоровым. Вот только никого из нормальных людей они не продляют, только чокнутых фантазеров. Мы в их понимании — скоты и сволочи только потому, что заботимся прежде всего о себе. Мне в имперской канцелярии прямо заявили, что такие, как я, в будущем не нужны, чтобы ничего не изгадили. Знаешь, так обидно мне ни разу в жизни не было! Очень хотелось дать имперскому инспектору в морду, но рядом с ним проявились эти их штуки летающие, которые людей жгут, и я, честно признаюсь, побоялся.
— Все, кто не побоялся, давно на кладбище отдыхают, — криво усмехнулся Ильхам. — А кто бунтовать решил, на Сауле. Смотрел я репортажи оттуда, не хочу там оказаться.
— А кто хочет? — тяжело вздохнул Джамаль и снова выпил. — Даже заработать толком не дают, паскуды.
— У тебя же шесть ресторанов!
— И что? Работать приходится честно, потому прибыль минимальна. Попробуешь кого-то надуть, тут же предупреждение от искина. В серый список и так внесли, в черный неохота, приходится сдавать назад. Раньше, сам знаешь, я в финансовом секторе подвизался, неплохо зарабатывал. Но сейчас туда никому ходу нет, все их железные истуканы делают. Товарных бирж — нет! Фондовых бирж — нет! Торговли акциями — нет! Фьючерсов — и тех нет! Только прямая, убогая торговля товар-деньги-товар. Имперцы сделали экономику примитивной! Все достижения финансовой мысли просто похерены! Если раньше можно было стать миллиардером, торгуя воздухом, то теперь это невозможно в принципе. Все возможности напрочь перекрыты! Частному капиталу доступны только мелкие предприятия — рестораны, парикмахерские и тому подобное. Крупные в руках государства. И никаких акций — нет такого понятия в империи, чтоб ей провалиться! Понимаешь? Нет!
— Да большинство и деньгами-то почти не пользуется, все бесплатно, — хмыкнул Ильхам. — Разве что на выпивку да сигареты они нужны, а немного заработать, чтобы на них хватало, не проблема. Зато, ты прав, активные люди, раньше делавшие бизнес, сейчас не востребованы, маются от безделья, не знают, куда себя приткнуть. Все сделано для блага быдла и только быдла.
  
— Ох, не скажи… — покачал головой Джамаль. — Сами имперцы кто угодно, но только не быдло. Это здесь быдло жирует, а там, мне один из племянников, туда улетевших, — он опять ткнул пальцем в потолок, — во время отпуска рассказывал. Там ничего не делающих презирают. У них там страшный недостаток мужиков, на одного чуть ли не по двадцать баб, причем какие они у них красивые сам знаешь.