Солдат - всегда солдат

Во второй половине дня, когда они проехали по прикидкам парня больше сотни километров, Димке пришлось сделать вынужденную остановку. Этого потребовали женщины, дружно начав кричать ему в открытую дверь прицепа. Убедившись, что без остановки не обойтись, парень нехотя притормозил и, открыв окно, скомандовал:
— Давайте быстрее, нечего впустую время терять.
— Совсем озверел? — возмутилась Настя. — Сказали же, нам в туалет надо.
— Вот я и говорю, быстрее давайте, — рявкнул в ответ Димка, перекладывая автомат на колени.
Буркнув что-то неразборчивое, Настя направилась в сторону придорожных кустов. Следом за ними отправился и пёс. Оросив кусты, он всё так же не спеша вернулся в прицеп. Проводив кобеля задумчивым взглядом, парень качнул головой и, чуть усмехнувшись, внимательно осмотрелся. Несмотря на непрекращающийся моросящий дождь, дорогу и все прилегающие кусты, было видно, так что в случае нападения он вполне успел бы отреагировать. Но как только его пассажиры поднялись на платформу, тронул машину с места.
Разогнать трактор как следует парень не мог, слишком много на дороге было выбоин, трещин и промоин. Но четыре одинаковых колеса и полный привод помогали ему преодолевать эти препятствия без особых опасений. Большее беспокойство у него вызывал прицеп. То и дело оглядываясь назад, Димка мрачно ворчал, уверенно орудуя рулём:
— Только бы колёса на этой халабуде не отвалились.
Но к его удивлению, прицеп проезжал километр за километром, с достоинством выдерживая все испытания. Уже вечером, остановившись, чтобы перекусить и хоть немного поспать, Димка внимательно осмотрел платформу и, с облегчением убедившись, что всё в порядке, отправился отдыхать. Честь караулить транспорт была предоставлена Султану. Привычный к ночным бдениям кобель вальяжно обошёл вверенную ему территорию и, забравшись под прицеп, со вздохом улёгся прямо на асфальт.
— Порядок, объект под охрану принят, — рассмеялся Димка, наблюдавший за собакой.
— И что это значит? — не поняла Наташка.
— А это значит, что если кому ночью приспичит в туалет, устраивайтесь прямо за углом, не отходя от прицепа. Отойдёте, обратно Султан не пустит.
— Это ещё почему? — тут же принялась возмущаться Настя.
— Потому что его так учили, — отрезал Димка, которому давно уже надоело подробно объяснять им каждый свой шаг. — Дрессура такая, и изменить это за одну ночь не получится. Так что делайте, как вам говорят, или будете на улице ночевать. В лучшем случае.
— А в худшем? — насторожилась Наташка.
— Тебе лучше не знать, — буркнул Димка, уже жалея, что распустил язык.
— Хочешь сказать, что если я отсюда вылезу, эта зверюга мне глотку перегрызёт? — не унималась Настя.
— Для тупых и военнослужащих повторяю ещё раз. Вышла из дверей, спустилась на землю, подошла к колесу, села, сделала своё дело и вернулась обратно. Чего непонятного? — зарычал Димка, теряя терпение.
— Дядя Дима, не сердись. Она всегда упрямая была, — неожиданно подала голос Нюська.
— Это я уже понял, — усмехнулся парень, едва сдерживая рвущийся наружу хохот.
Растерянно-обиженная физиономия Насти была достойна кисти живописца. Оглянувшись на сосредоточенно рисующую дочь, женщина возмущённо фыркнула, но от комментариев благоразумно воздержалась. Отлично зная собственного отпрыска, Настя даже не сомневалась, что в ответ на любое своё замечание получит ещё более решительный, а главное меткий ответ. В конце концов, это была её собственная дочь. Как говорится, нечего на зеркало пенять.
Тем временем Димка, убедившись, что его наставления все услышали и осознали, быстро вскрыл банку тушёнки и, уничтожив её не разогревая, устроился спать. Как показалось самому парню, он уснул ещё до того, как успел коснуться головой свёрнутого в рулон пальто. Позволив себе четыре часа полноценного сна, Димка проснулся ещё затемно и, растолкав женщин, велел готовиться к дороге.
— Куда ты несёшься? — недовольно проворчала Настя. — Сам не спишь и другим не даёшь.
— Заткнись и делай, что говорят, — рявкнул в ответ парень. — Оправляйтесь и поехали. Нельзя долго на одном месте стоять. На ходу выспитесь.
 
— Поспишь тут, — продолжала ворчать женщина, покорно выбираясь на улицу. — Трясёт так, что последние зубы того и гляди вылетят.
— Будешь ещё бубнить, точно вылетят, — огрызнулся Димка.
Запустив в прицеп собаку, он едва дождался, когда пассажирки справят нужду и вернутся в свой передвижной дом. Захлопнув двери, он быстро забрался в кабину и, запустив двигатель, первым делом проверил уровень топлива. На дневной переход должно было хватить. Включив передачу, парень плавно тронул машину с места и, смачно зевнув, тихо проворчал:
— Что за жизнь собачья? То от безделья на посту маешься, а то несёшься непонятно куда быстрее собственного визга.
Но додумать свою мысль он не успел. Где-то в темноте, прямо по курсу движения мелькнула вспышка, потом едва слышный хлопок, и звонкий щелчок с визгом рикошета пули, ударившей в ковш отвала.
— Твою ж мамочку! — выругался Димка, на ходу поднимая отвал повыше, чтобы защитить от пуль двигатель и кабину.
Отлично понимая, что стрелять из кабины, не видя цели, ориентируясь лишь на одиночную вспышку, только впустую патроны переводить, Димка переложил автомат на колени и, сняв его с предохранителя, быстро открыл все окна. Благо, у этих тракторов они открывались со всех сторон. Всматриваясь в темноту до рези в глазах, парень надеялся увидеть противника до того, как прозвучит второй выстрел, но пуля ударила в угол кабины до того, как он что-то увидел.
Сообразив, что так дальше продолжаться не может, Димка перекинул автомат на край окна и не долго думая выпустил в сторону вспышки короткую, в три патрона очередь, удерживая оружие одной рукой. Попасть он не рассчитывал. Главное было удержать нападавшего на расстоянии и желательно мордой в землю. Выстрелов в ответ не прозвучало, и Димка, вдруг вспомнив, что трактор оборудован гидроусилителем рулевого управления, а значит, будет держаться прямолинейного движения, не долго думая сполз на пол, удерживая педаль газа рукой.
Минута проходила за минутой, а ответных действий всё не наступало. Димка уже решил, было, что нападавший, получив отпор, решил не связываться с вооружённым противником, как вдруг сзади, из прицепа, раздались истошные крики женщин. Испугавшись, что не расслышал выстрелы и ответная очередь кого-то из них зацепила, парень резко нажал на тормоз. Выключив передачу, он выскочил из кабины и, поводя стволом автомата из стороны в сторону, одним движением распахнул дверь прицепа.
В ту же секунду Султан одним прыжком вылетел на дорогу, попутно сбив парня с ног. Димка ничего не успел сообразить, как огромный кобель исчез в темноте. Вскочив, солдат заглянул в прицеп и, ничего не понимая, во весь голос заорал:
— Что у вас случилось?
— У нас?! — возмущённо переспросила Настя. — Это у тебя что случилось. Стрельба, звон какой-то. И кобель этот словно взбесился. Думала, двери вынесет, если мы до тебя не докричимся. Куда его вообще понесло?
— Да откуда я знаю?! — огрызнулся в ответ Димка. — Нас обстреляли. Я газу прибавил, чтобы побыстрее отсюда убраться, а тут вы как резаные орёте. Пришлось остановиться.
— Слушай, а может, кобель твой и вправду взбесился? — осторожно предположила Наташка.
— С чего? — удивился Димка. — Нет, скорее всего, привычка своё взяла. Его натаскивали проверять противника после нападения.
— Это как? — не поняла Настя.
— Ну после того как бой закончится, к месту, где сидел противник, отправляют собак. Если кто живой есть, они его контролируют, подавая голос, а если он с оружием, делают так, чтобы оружия не стало.
— А если в них стрелять будут? — растерянно протянула Наташка.
— В Отечественную из собак смертников делали. Танки подрывать. А тут всего-то вооружённого преступника задержать, — грустно улыбнулся солдат.
— Чего-то ты нам тут лапшу на уши вешаешь, — неожиданно отозвалась Настя. — Не бывает такой дрессировки, чтобы собака, услышав выстрелы, неслась противников проверять. Врёшь.