Развод. Высекая из сердца (СИ)

Соберись.
Сжимаю глаза со всей силы, и сминаю белую ткань, что скрывает кровать.
Выгляжу, полагаю как душевнобольная.
Но сейчас, вот сейчас, еще подышу и пойду.
Поднимаю глаза к потолку, пытаясь удержать предательские слезы. Шумно выдыхаю, помахав руками у глаз.
Выхожу из укрытия, и ищу женщину, которая уже делает пометки в своем планшете.
— Диана, мне очень неловко. Крайне не приемлемо такое поведение, но нам наверное, нужно отложить консультацию.
  
Она поджимает губы и слегка улыбается.
— Я понимаю. — звучит как-то слишком осознанно: — Ничего страшного. Как будете готовы, звоните, я выкрою денек.
Смотрю на нее, и даже от этого хочу реветь и злюсь на себя за слабость.
— Спасибо вам огромное, — выходит шепотом.
А она с секунду поразмыслив, вдруг говорит.
— Душевная боль, ее видно за милю. Не переживайте, я буду ждать связи.
Ошарашенно смотрю на девушку, часто моргая.
— Да, у меня сейчас в семье…— сложно говорить это постороннему человеку, но в себе держать еще сложнее: — Я с мужем развожусь и поэтому…
Она опускает глаза и глубоко вздыхает.
— Я была на этом пути, поэтому прекрасно вас понимаю. — отвечает она, делая напоследок несколько фото: — Я начну разрабатывать наброски, если они устроят вас, то продолжим в эту сторону. Если нет, то выслушаю ваши предпочтения и откорректирую.
Хмурюсь, я ведь знаю, что она замужем за крупным бизнесменом, двое детей.
— Вы в разводе? — не шибко воспитанно вылетает из меня.
А она, оборачивается и усмехается.
— Нет, я не смогла.
Кажется, нам можно обсудить даже больше, чем я думала. Провожаю ее взглядом, не решаясь сейчас интересоваться.
Уверена, это наша не последняя встреча.
— Вы замечательная женщина, сильная и независимая. Я такой не была. — говорит она напоследок: — Но не сочтите за грубость, один совет все же могу вам дать. Поговорите с мужем, просто поговорите. Этот урок я выучила на всю жизнь.
Она прощается, а я еще долго смотрю в одну точку, анализируя сказанное.
Спустя несколько часов мы уже заходим с Ариной домой. Она ведет себя тихо, не знаю, наверное чувствует.
Я пытаюсь прийти хоть к какому-то порядку внутри себя. Этот бесконечный хаос в мыслях порядком изводит. А это состояние негативно отразится и на ребенке, и на работе, и на самой себе.
— Ариш, голодна? — прохожу на кухню за водой.
— Мам, уже шесть. Нельзя.
Вздыхаю, переводя взгляд на часы, половина седьмого.
— Может, хотя бы яблоко? — без особой надежды предлагаю.
Она появляется передо мной, и взгляд такой немного с упреком, что вызывает вялую улыбку.
— Ладно, уговорила. — спустя секунду улыбается, а я достаю фрукт из холодильника.
Пока мою, слышу, как в коридоре звучит щелчок двери. Замираю, а сердце тут же пускается вскачь.
Явился, значит.
— Папа? — слышу, как Арина отходит и удивляется, тут же оборачиваясь на меня.
— Привет, моя звездочка. — слышу его низкий голос, и даже представляю, как он присел, глядя на нее и рассматривая с приподнятым уголком губ: — Как у вас дела? Как мама?
Не слышу ответ дочери. Так и не выключив кран с водой, сжимаю яблоко, облокотившись второй рукой на раковину.
Не нужно даже оборачиваться, чтобы почувствовать его присутствие спустя пару минут.
— Здравствуй, Дарина.
Глубоко вдохнув и поднимая подбородок, оборачиваюсь на него.
— Видеть не рада, Марат.
Он, прислонившись к косяку арки, скрестил руки на груди и задумчиво усмехается.
— Поговорим? — проходит ближе к островку посередине кухни.
— Я мнения не поменяла, Марат. — пытаюсь держать себя в руках, чтобы не накинуться на него помять это невозмутимое лицо.
Он молча кивает, опуская ладони на столешницу.
— Как и я.
— Мне вот интересно, ты…
— Что?! — перебивает и прищуривается.
— Тебе даже не стыдно?
— А тебе все еще плевать? — вздергивает в ответ бровь.
Смотрю на него, чувствуя, как волна обиды, гнева, разочарования и чего-то дикого, стремительно поднимается во мне.
Марат видит, чувствует, уверена.
Иначе бы в его глазах не было той бури, которую он демонстрирует мне.
— Поверить не могу! — цежу сквозь зубы: — Кто ты такой?! Мой Марат, он бы никогда...
— Твоим мужем был, им и останусь. — отрывается от столешницы: — Слышишь, не убежишь от меня. И поверь, я готов на многое….
— А это я уже поняла! — повышаю голос на него: — Ты ее сам притащил в отпуск?! Чтобы не скучать с холодной не любящей женой?! Поездку оплатил?! Чего ж номер то не снял?! Боже… — выдыхаю, выключая бесящий кран: — Не могу поверить, что ты до такого опустился, Марат! — восклицаю, разочарованно усмехаясь.
— Опустился…— повторяет он: — Дари…
Посылаю в него озлобленный взгляд.
— Ну хотя бы уже что-то. — вздергивает бровь и кривит рот.
— Да пошел ты, Марат! Собирай свои вещи, и вали на все четыре! — указываю рукой в сторону коридора.
Но он не двигается с места.
Напротив, приближается, прожигая тяжелым изучающим взглядом.
— Думаешь, я разлюбил тебя? — как-то тихо и зловеще звучит.
— Ты в своем уме?! Любимым не изменяют.
— В том то, Дарина, и дело. Когда чувствуют эту любовь.
— Да что ты заладил?! Как попугай! Я с тобой была, слышишь! С тобой, чертов ты… — прикрываю глаза, понимая, что выхожу из себя: — Всегда с тобой была и, ты знаешь…
— Знаю! — повышая голос, рычит: — Слишком хорошо знаю, что говорить тебе бесполезно! Если ты считаешь иначе, хоть убейся об стену, докажи тебе еще свои опасения!
Он резко замолкает, а я ошарашено смотрю на него. Взгляд его глаз ползет к губам, и потом снова возвращается выше.
— Легко думаешь показаться рядом с тобой слабым?! Когда тебя, собственная семья кроме дочери, оставляет за бортом?! Когда я, мать твою, даже не знаю, где пропадает собственная жена! — он словно зверь надвигается ближе, очевидно, совершенно теряя рассудок.
Ноздри раздуваются, в глазах мелькает столько эмоций, что я на секунду теряюсь. Но беру себя в руки, вскидывая подбородок.
Марат замечает это движение, и стоя уже практически вплотную, со зловещей ухмылкой качает головой.
— Еще раз. — практически касается своим лбом моего: — Развода не будет, Дарина.
—Я уже подала заявление.
— А мне начхать. — нагло заявляет, и прожигая взглядом, будто наклоняется еще ближе.
Реакция молниеносна, и я, поднимая руки, толкаю его от себя подальше.
— Не смей касаться меня после той дряни! — кажется, что я и сама рычу: — И соизволь на будущее найти для ваших утех другое место!
— Мама? — испуганное лицо нашей дочери появляется на кухне.
Марат прикрывает глаза, а я цепляю нервную улыбку.
— Звездочка, пойдем поболтаем? — ее отец оборачивается к ней.
Но Арина не двигается с места, а на лице такая мука, что мне хочется прижать своего ребенка и подарить хотя бы какое-то ощущение тепла.
— Пап, тебе лучше уйти. — говорит она тихо, но при этом стойко.
Марат шумно выдыхает и я отчетливо вижу муку на его лице. Мне и самой больно в этот момент.
  
Откровенно, не знаю, что сделать и что говорить.
— Ариша…
— Уходи. Я не хочу с тобой говорить.
Дочь смотрит на него, пряча обиду и печаль.
А у меня сердце разрывается на тысячу кусочков.