Развод. Высекая из сердца (СИ)

— Да по федеральному каналу даже сбор объявляли для него. Пусть эти поганые деньги пойдут во благо.
— Это благородно, — хмыкаю, — Я попрошу юристов заняться этим.
— Это не благородство, Марат, — качает головой, отворачиваясь к окну, — Я надеюсь, что хоть так смогу отмыться от всего дерьма, в которое он меня окунул.
Мы какое-то время просто сидим в тишине. Не знаю, что сказать… Вроде все обговорили, а оставлять женщину одну в расстроенных чувствах как-то неправильно.
  
— Я вам завидую, — она вдруг резко прерывает тишину, — Завидую вашей семье. То, как вы любите жену… Она счастливица. А мне уже за пятьдесят, а меня оказывает никто так и не любил. Держитесь за друг друга, не позволяйте ничему в мире вас разрушить.
— Я когда оказался в этой ситуации, — складываю руки на столе, — Думал, что Дари простит. Ну как она может взять и развестись? Был уверен, что побеснуется, покричит. Да что угодно. А она взяла и хладнокровно все обрубила. Как серпом. Именно это сейчас делаете и вы. Вы его уничтожите, это будет самый болезненный удар. Он поймет, что натворил, но…
— Но будет поздно, — она заканчивает фразу.
— Верно, — щелкаю пальцами в воздухе.
— А я вот решила, когда мы все это провернем, поеду-ка путешествовать. У меня подружка в Испании живет, буду гулять по улицам Таррагоны, пить Риоху, есть хамон. Эх. Наслаждаться собой и своей жизнью.
— И правильно, Люд, — впервые позволяю себе к ней так обратиться, — Вы хорошая женщина. Какой-то испанец, что владеет паэльной, обязательно обратит на вас внимание.
— Дай бог, Марат, — она лукаво смеется, — Пусть будет так. Паэлью я люблю… И испанцев тоже.
Мы вместе смеемся. Не сомневаюсь, что у нее все сложится хорошо. Она заслуживает. Такая же жертва зажравшегося урода, что позволил себе слишком многое.
Глава 47 
— Да, все эскизы я подготовила. Важно, чтобы сотрудники имели опыт с разными по составу тканями. Лучше те, кто уже понимает, что такое производство, — хмуро смотрю в экран ноутбука: — Опять же, не забывайте, что у цеха будет два направления. Второе, это более высокое искусство, и мы несомненно будем давать возможность перейти тем, чья работа будет высокоэффективной.
Собеседник напротив кивает и записывает, а дальше рассказывает о том, какой план работы ему поставил Марат.
— Считайте, что мой муж, это спонсор. Все вопросы организационного, юридического характера и денежных средств только на нем. Все остальное, касаемо персонала, оборудования и непосредственно самой работы - моя забота.
Он кивает, а я отвлекаюсь, вижу, что телефон вибрирует.
— Простите, у меня звонок. Давайте завтра в то же время. — сотрудник Марата кивает и пожелав доброго дня отключается.
— Слушаю, — номер вроде бы незнакомый, вдруг поставщик какой.
— Я смотрю ты каблука своего усмирить никак не можешь, — буквально плюет в трубку Берестов.
Замираю, стискивая челюсти.
— Насколько я осведомлена, он выполняет все ваши условия…
— Маратик твой не туда смотрит, мало ему было, видимо… — вдох, выдох, Дари.
— Послушай, ты, кусок … — слово даже не подбирается: — Не смей угрожать нам с дочерью, слышишь?! Иначе, я твою без зазрения совести в бетон закатаю, — та злость, что слышится в каждом звуке даже не пугает саму себя.
— А ты тогда муженьку бывшему накажи, чтобы правильно все делал, а то ведь пострадает.
— Пострадает?! — деланно удивляюсь: — То есть уже тех мук не хватает?!
— Дорогая моя, если он думает, что я не осведомлен, что он там мыкается и копает, то он еще наивнее, чем я думал, — усмехается опять демонстрируя свою власть.
Противно до одури, и поэтому тот карандаш, что я сжимаю, ломается пополам с ощутимым хрустом.
— Я контактирую с ним только из-за Арины, поэтому все, что вы сказали мне, сообщите своему будущему зятю!
Отключаю звонок буквально трясясь от страха. Как бы Марат меня не готовил к тому, что этот урод может объявиться, я не была готова. Хотя, да, предупреждена.
И сейчас мне аккурат надо было дать понять, что у нас есть сложности. А даже если засекли, как мы видимся, то это только по причине наличия у нас дочери подростка.
Уж не знаю насколько убедительна я была, но правда, старалась. Набираю Марату следом, смахивая крошки от карандаша.
— Дари, как…
— Он звонил, — бросаю все еще ощущая волну фактически панического гнева.
— Так…тише, милая, — Марат тут же меняет тон на тихий и мягкий.
Прикрываю глаза, зная, что это сработает.
Всегда работало.
— Думает, что я копаю, да? — аккуратно спрашивает, но слышу в голосе настороженность.
— Да, просил передать, чтобы ты правильно все делал.
Слышу усмешку в голосе Исакова.
— Он даже не представляет насколько правильно я делаю.
— Марат, все ведь получится?
— Без сомнения, Моя хорошая, без сомнения.
Твердая уверенность в его голосе заставляет и меня расправить плечи.
— А зачем тебе надо, чтобы он понял?
Он мне объяснял, но я тогда полностью была увлечена новыми веяниями в будущую коллекцию и видимо совсем в астрал ушла со своими юбками и брюками.
— Я уверен, что не будь этой наживки, он бы так спокойно не сидел, шерстил, следил и проверял. Звонок тому доказательство. Я ведь женюсь на его дочери, и эта дочь рассказывает о «замечательной» совместной жизни. Хотя, вспомнить только недавние события, где я не раз говорил о том, что не пойду на это. Берестов из тех, кому важно ощущать свой тотальный мнимый контроль, чтобы даже дышать без него не могли. А дальше уже будет ход, который станет фатальным. Жена, которая якобы не представляет о настоящем положении вещей, однако, средства со счетов тихонечко уже ускользают. К тому же, теперь есть ряд его партнеров, кто будет готов выступить за меня.
Он мне это все рассказывает, а я качаю головой с улыбкой. И вроде бы ситуация не та, но это буквально заводит, господи, боже мой.
— Ты такой мстительный… — выдаю на выдохе.
А Марат на том проводе прямо стопорится на словах.
— Малыш, — рычит, заставляя меня хихикать.
Я не виновата, что все наши разговоры сходятся к этому. Это все его сын.
Но и тот факт, что мы видимся раз в неделю на час не доставляет полного ощущения того, что мы все таки вместе.
  
— Дари, уже скоро, — шумно выдыхает: — Осталось буквально несколько дней.
— Я зачеркиваю крестиками в календаре, — отвечаю тоскливо.
— Я тоже, родная, я тоже. Мне пора, тут примерка долбанного костюма.