Развод. Высекая из сердца (СИ)
Но наверное, этот выход был необходим. Осознавать холодным разумом, что это конец - просто. Куда сложнее испытывать эмоциональную потерю.
Марат был тем, кто дарил мне защиту. Такую необходимую брошенной язвительной девочке. И да, пусть я уже большая девочка, это не отменяет того факта, что без него стало пусто.
Он прав был вчера про своеобразность нашей жизни. И в этом даже есть особенность.
Он привилегированный человек общества и его жена, девчонка со двора. Никто ведь не верил в эту любовь.
Но мы же любили. Боже... Это была чистая, страстная и невероятно крепкая история любви.
Он вытаскивал из меня то, о чем я даже не подозревала, я же как могла, старалась дать ему все, и даже больше.
Тем не менее.
В какой-то момент прочная нить между нами начала растягиваться. Я закрылась, он перестал с этим бороться.
Мы оба пустили на самотек эти отношения. А затем он…феерично разрезал ту нить.
Трижды. Чтобы наверняка.
В отеле.
В квартире.
На показе.
Я уже даже не знаю, что испытываю. Не смогу разделить ненависть от горечи, презрение от брезгливости, тоску от боли. Все оно клубится внутри, и даже после вчерашнего не стало лучше.
Останавливаюсь у спортивного центра в ожидании дочери. Смотрю в зеркало, пытаясь поправить макияж, который сегодня наложен чуть ли не тремя слоями.
— Мам, — запрыгивает Арина в машину.
Посылаю в нее улыбку, чувствуя головокружение. Вчерашний выход эмоций наверняка дает в психосоматику. Организм сдается от напора такого количества чувств.
— Как тренировка? — беру бутылку воды, делая пару глотков.
— Сегодня классно было, — оживляет салон автомобиля дочь: — Скоро сборы, мам… Я смогу поехать?
Ох, как не вовремя.
Доработка коллекции, работа с Лучано, подвешенное состояние пока я получу свидетельство о расторжении брака...
— Нужно будет обдумать, звездочка. — пытаюсь объяснить: — Сейчас будет много встреч…
— И развод с папой, да? — склоняет голову к подголовнику переднего сидения.
Глубоко вздыхаю и поджимаю губы.
— Да, Ариша. Мы решили…Точнее нет. — прикрываю глаза поворачиваясь на нее: — Я решила развестись с твоим отцом. Скоро выяснится дата первого заседания. И я никаким образом не буду склонять тебя к чему-либо. Более того, я хочу, чтобы ты постаралась сохранить такие же теплые отношения с Маратом. — говорю медленно и уверенно.
— Я…
— Доченька, — тянусь рукой к ее щеке: — У меня не было ни отца, ни матери. И я бы очень не хотела, чтобы ты лишилась одного из родителей, несмотря на ситуацию. Папа для девочки крайне важный человек, пусть не все придают ему такое значение. Поверь. Твои отношения с отцом в будущем повлияют на многие аспекты твоей жизни.
Она с интересом и серьезностью слушает меня, а потом медленно кивает.
— Отвезёшь тогда меня к нему, мам? — спрашивает и я вижу как ее глаза наливаются слезами: — Я его выгнала тогда, наверно он…расстроился.
Сама стараюсь сдержать слезы. Потому что действительно, в отношении дочери, уверена, Марату сложно. Даже если он не демонстрирует.
— Позвонишь? — спрашиваю, признаться, ради того, чтобы не делать это самой.
Ариша кивает и достает из рюкзака свой телефон, а потом нервно сжимая край куртки, ждёт ответа после гудков.
— Пап, привет… Я… У меня все хорошо.
И все таки моя девочка не выдерживает и плачет.
— Пап, а можно к тебе приехать? Мама меня отвезет, она разрешила.
Как же тяжело. Пытаюсь держать лицо, сидя с напряженной осанкой.
— Нет, не плачу. — бубнит она в телефон и шмыгает носом: — Я тоже, прости меня, пожалуйста.
Часто моргаю, думала, что вчера выплакала все, но нет.
— Да, хорошо. Тогда мама сейчас меня привезет в офис.
— Да, едем.
Смахивает слезы и смотрит с улыбкой.
— Он не злится. — улыбаюсь ей в ответ.
— Он не может на тебя злиться, ты же его звездочка.
Завожу машину, понимая, что нам в центр. Разворачиваюсь и вбиваю в навигаторе адрес офиса Исакова. Хочу верить, что мне не придется подниматься и играть роль жены для его сотрудников.
Когда мы уже паркуемся перед главным входом, пространство разрывает звонок моего телефона.
— Да, Ярослав, — показываю Арине отстегиваться: — Добрый вечер.
— Здравствуйте, не отвлекаю? Я по поводу заседания. — спешно вылезаю из машины.
— Есть дата? — голос даже взлетает на октаву.
— Я выбил окно для Вас. В час дня, пятнадцатого. — говорит он с ощутимой улыбкой, а я застываю, с открытой дверью автомобиля со стороны дочери.
— Это же послезавтра…
— Именно. — с победой заявляет собеседник.
Вот это Леся. И нашла ведь энтузиаста своего дела.
Беру под руку дочь, двигаясь ко входу в бизнес-центр. Однако, я замечаю в крутящейся входной группе ее отца.
— Спасибо, Ярослав. Я буду.
Отключаю звонок, не сводя глаз с мужчины. Арина тут же срывается и бежит к нему, а он ловит ее на руки.
— Спасибо. — шепчет, прижимая к себе дочь.
Киваю, стараясь не дать слабину.
— Заседание…
— Я осведомлен, Дарина. — пресекает попытку: — Скажу лишь то, что должен был озвучить давно.
Вопросительно вздергиваю брови.
— В твоих глазах я дно, окей. — усмехается: — Однако, и ты смотришь не туда. Провалы с моей стороны были, но не настолько фатальные, чтобы допустить самую главную ошибку.
Он смотрит прямо и будто даже устало. Чувствую вновь подкатывающую слабость.
— С тренировки Арину я заберу, утром в школу ей к восьми пятнадцати. — и уже шепотом добавляю: — Увидимся послезавтра, Марат.
Он ничего не отвечает, а я спешно прячусь в машине. Устраиваю себе личную пытку и наблюдаю за ними в зеркало заднего вида. А Марат, как когда-то не теряет меня из своего поля зрения, разговаривает с дочерью и не уводит своего тяжелого взгляда.
Глава 16
— Привет, — он отвлекает меня от важной встречи. Звонит уже в пятый раз за последние десять минут, я скидываю постоянно, но не выдерживаю.
Настойчивый. Не умеет принимать отказы.
Понимаю, что тревога окутывает, когда его голос звучит встревоженно и немного испуганно. Марат собранный человек, но сейчас его эмоции явно не под контролем.
И меня это пугает. Сейчас вопрос не о нас, дело серьезное.
— Я в травме с Ариной.
Звучит как приговор. Да, я чертова тревожная мать, для которой здоровье ребенка — это сверхзабота. И пускай я стараюсь давать ей свободу, все равно украдкой наблюдаю за своей девочкой. Потому что я знаю, каким жестоким бывает мир, и как бывает больно.
Просто хочу, чтобы она по минимум столкнулась с тем, с чем столкнулась в ее возрасте я.
— Что случилось? — на эмоциях откидываю карандаш в сторону, которым еще секунду назад рисовала очертания нового платья для показа Лучано.
Сейчас уже ничто не важно кроме ребенка.
— Кажется, перелом. Но мы пока на рентгене.
— Как это могло произойти? — я психую, злюсь на него. В глубине души понимаю, что его вины в этом нет. Но виню все равно, потому что это случилось именно тогда, когда она осталась с ним, под его ответственность.
Черт возьми, он лажает на постоянной основе.
— У нашей дочери были проблемы с общением. Дари, обсудим при встрече, приезжай. Я тебе скину геоточку.
Бросаю трубку, злюсь так сильно, что хочу приехать и ударить его.
Глупо? Понимаю.
Но хочу хоть как-то выпустить эмоции наружу.
До здания травмпункта долетаю со скоростью света. Забегаю внутрь, пугая персонал клиники своими бешеными глазами. Девушка администратор тут же показывает, куда мне идти, не смея вставить лишнее слово.