Подкати ко мне нежно

«Туше, Элла, туше».
– Почему ты ушла со своей работы, чтобы провести целый сезон с парнем, которого едва знаешь?
– Быть кем-то настолько популярным, что люди хотят читать о его жизни? Это впечатляет, не говоря уже о том, что требует определенной смелости. Я рада быть частью этого. И я ушла с предыдущей работы до того, как мне предложили эту. Так что это не взаимосвязанные вещи.
  
– Тогда почему ты ушла? – не сдавался я.
Я пытался гуглить, не случилось ли там чего скандального, но ничего не нашел. «ПлейМедиа» объявило о закрытии подкаста в своих социальных сетях, но никак не объяснило, почему закрывает его. Некоторые фаны пытались спекулировать в «Твиттере», но их догадки были ничем не лучше моих.
– А это имеет значение? – Она пыталась вести себя непринужденно, но тон был резким.
– Почему я должен быть честен с тобой, если ты не можешь быть откровенна со мной?
Получилось тоже резко, но я не стал извиняться. Если уж я должен поделиться с Эллой историей своей жизни, пусть и она поведает мне маленькую детальку о своей.
– Не имеет значения, почему я ушла, Блейк. Я просто ушла.
Элла откинулась на спинку стула, с опаской наблюдая за мной. Часть меня хотела копнуть глубже, но в душе уже начали пробиваться первые ростки чувства вины. Я с детства страдал от приступов тревожности, поэтому сразу узнал первые признаки – напряженные плечи и нахмуренные брови. А если добавить, что она цеплялась за свое ожерелье словно за спасательный круг, ее поведение можно было прочесть легче, чем знак «Стоп». «Проклятье». Я не собирался давить на нее так сильно, чтобы она закрылась и перешла в оборону. Просто хотел немного отплатить той же монетой. Но хмурое выражение на лице ей не шло, и мне стало стыдно, что это я его спровоцировал.
Я отхлебнул чертовски горячий кофе и обжег язык. Полагаю, это карма мгновенно наказала меня за то, что вел себя как мудак.
– А чем ты тогда занималась между той работой и этой?
– Смотрела повторы «Закон и порядок: Специальный корпус» и продавала фото своих ног в интернете, – ответила она без всякой интонации в голосе. Но ее плечи, кажется, немного расслабились при смене темы. – Здесь платят лучше, но из-за тебя я уже сомневаюсь, стоило ли оно того.
Я фыркнул в ответ. Просмотрев список вопросов, выбрал тот, что обязан был вызвать у нее пылкую реакцию.
– У тебя есть парень?
Я просмотрел все фотки в ее соцсетях. Судя по всему, она была очень близка с парнем по имени Джек, но мне не показалось, что они состоят в отношениях.
– Это серьезно было в твоем списке вопросов? – Неверие в ее голосе смешивалось с раздражением.
– Ага. Мое интервью, мои вопросы.
Она пробурчала что-то себе под нос, после чего выдавила:
– Нет.
– Отлично. Не хочешь стать «друзьями с привилегиями»? Это сделает ситуацию определенно куда более приятной, да и от напряжения в общении поможет избавиться.
И хотя друзьями в данный момент нас можно было назвать только с очень большой натяжкой, единственным моим другим вариантом оставались «потрахушники» – любимое слово Тео, которым он описывал случайный секс. В ожидании ее ответа я откинулся на спинку стула и сцепил руки за головой.
Затем, словно в ней повернулся какой-то внутренний переключатель, она расхохоталась. Это был всепоглощающий, до колик в животе, смех.
– Ты… ты… я… а… да ты, должно быть, издеваешься надо мной, Холлис.
Да это она надо мной издевалась. Я разбивал женские сердца с тех пор, как у меня волосы на лице начали расти, и еще ни разу не встречал человека, которого одновременно настолько оскорбило бы и заинтриговало предложение переспать со мной.
Элле потребовалось несколько секунд на то, чтобы перестать смеяться. Но когда она успокоилась, то наградила меня таким взглядом, будто я только что предложил вместе сунуть руки в мусоропровод для какого-то извращенного тимбилдинга.
– Независимо от того, всерьез ты это предлагал или шутил, – добавила она, поджав губы, – мне придется вежливо отказаться.
Я сканировал ее лицо в поисках любых намеков на то, что творится в этой прелестной маленькой головке.
– Почему? Добровольный секс без обязательств между двумя взрослыми людьми – не такое уж и большое дело.
Секс был единственным занятием в моей жизни, где мне было важно прийти к финишу вторым. Я очень старался, чтобы ни одна женщина не ушла от меня неудовлетворенной.
Элла качала головой из стороны в сторону, словно находилась в трансе.
– Мы вместе работаем. И я не собираюсь рисковать своей работой просто потому, что тебе некому больше присунуть. Ты должен уважать меня как человека и как профессионала, Блейк. Даже если бы мы не работали вместе, я не из тех, кого можно трахнуть разок и отправить в игнор. Я не занимаюсь случайным сексом. Учитывая количество женщин, которых ты сюда водил с тех пор, как я здесь появилась, не думаю, что тебя вообще интересуют такие вещи. Кроме того, разве ты уже не староват для того, чтобы совать свою штучку во все дырки подряд, словно играешь в «Убей крота»? [23]
Хорошо, что я сегодня оделся в черное – не будет видно пятен кофе, который выплеснулся у меня изо рта.
– Мою штучку? Ты сейчас серьезно?
Она сделала большой глоток своего молока со вкусом кофе.
– А ты всерьез напрямик спросил меня, не хочу ли я с тобой потрахаться? И потом всерьез ожидал, что я отвечу «да»? Потому что, если ты ответишь утвердительно, то тогда да, я тоже абсолютно серьезна.
– Я не завожу отношений, – ответил я без дальнейших объяснений. – Меня более чем устраивает играть в «Убей крота» своей штучкой.
«Господи, не могу поверить, что я только что назвал свой член штучкой».
– Что ж, наслаждайся своими играми. Я в них участвовать не буду. Но прими мой совет, – она наградила меня двусмысленной улыбкой. – Тебе стоит прокачать свои навыки в «Убей крота», потому что та рыжуля прошлой ночью откровенно симулировала.
Не знаю даже, сколько еще может вынести мое эго. Мой мозг ушел в перезагрузку, и я не смог выдавить из себя ни единого слова.
– У нас с тобой соседние номера, – напомнила мне Элла. – Кстати, ее зовут Наташа. И она очень надеется, что ты ей еще позвонишь. Мы с ней вместе ехали в лифте утром.
Появился официант и спросил, что мы будем на завтрак. Элла явно никуда не торопилась, расспрашивая его о различных видах блинчиков и о том, какие овощи подаются к омлету. Если бы я не знал ее, я бы подумал, что она – ресторанный критик.
Я по-прежнему не мог произнести ни слова, когда Элла спросила:
– Ну, каков твой следующий вопрос?
«Кто эта девушка и почему она выбила меня из моей же игры?»
– Ну хорошо, хорошо, – я неловко раскашлялся, пытаясь прийти в себя. – Почему ты считаешь меня плохим пилотом?
– Я не считаю тебя плохим пилотом. Я считаю, что ты необычайно одаренный пилот. – Она как-то странно на меня посмотрела. – Не знаю, слушал ли ты мой подкаст или нет, но я целых десять минут потратила, распинаясь о том, как безупречно ты адаптируешься к любым условиям, совершенно не обращая внимания на соперников.
– Ты задавалась вопросом, кто же приносит победы, я или болид «МакАлистера».
– Задавалась. Но я никогда не говорила, что это мое личное мнение. И все же мне стыдно. – Ее щеки озарил румянец. – Мне не стоило быть такой резкой. И за это я прошу прощения. Ну что, мир?
Она протянула руку и выставила мизинец. Она собиралась заставить меня поклясться на мизинчиках? Я уставился на нее, пытаясь понять, всерьез ли она рассчитывает, что я на это пойду? «Вашу ж мать». Какую-то частичку моей души убивало признавать это, но, возможно, Тео был прав и мне действительно стоило дать ей шанс. Вот только чем ближе я подпустил бы к себе Эллу, тем больше вреда она могла мне нанести и тем быстрее поняла бы, сколько тараканов на самом деле скрывается в моей голове.
  
Сделав глубокий вдох, я протянул мизинец, закрепив соглашение. Взгляд, которым она наградила меня в ответ, вызвал прилив крови к моему члену. «Предатель».