Династия. Феникс (СИ)

— А с чего ты взял, что мы будем в это вмешиваться?
Вик смеётся и отвечает:
— Я же не дурак. Когда Грозины объявят, что вступают в войну?
— В ближайшее время. Как только мы отвезём мою мать в поместье и примем другие меры.
— Так я и думал. Приказы?
— Обеспечьте безопасность базы, — говорю я. — У отдела инфоборьбы много работы, я не хочу, чтобы им помешали.
— Может, лучше быстренько перевезти их в Цитату?
  
— Не стоит. Когда Грозины объявят войну Жаровым, Цитата тоже окажется под ударом. Кстати говоря, свяжись с бароном Булатовым и предупреди его об этом. Пусть поднимает свою гвардию.
— Он не обрадуется, — смеётся Виктор.
— Знаешь, я тоже не слишком рад происходящему. Но ничего. Это последний раунд — больше кукловод ничего не сможет сделать…
— Согласен. Ублюдок просто пытается продлить агонию, — кивает Вик. — А ты куда, в поместье?
— Да, но не прямо сейчас. Подождём хотя бы полчаса и посмотрим, как будут действовать враги. Ты говорил, что куча наёмников рассосалась по городу? Часть из них вполне может быть поблизости.
— Я отправлю патрули, чтобы проверили, и приготовлю для тебя машину.
— Договорились. Спасибо, Виктор, — я пожимаю ему руку.
— Не за что, Александр. Не зря я пошёл к тебе на службу, — подмигивает он. — Так и знал, что будет весело.
Не хочется оставлять своих людей, но я знаю, что Вик и Егор прекрасно справятся без меня. К тому же мы будем на связи — даже если враги действительно атакуют базу и используют глушилки связи, у нас есть резервные каналы, которые они подавить не смогут. Егор предусмотрел такой вариант.
В итоге я через полчаса отправляюсь в поместье Грозиных. В Москве царит если не паника, то как минимум взволнованное оживление. На дорогах, ведущих за город, пробки. Кое-где в небо поднимается дым, несколько раз издалека доносятся выстрелы и даже взрывы. Московский воздух постепенно наполняется запахом гари.
Пытаюсь дозвониться до отца, но не получается. Тогда я набираю номер Галины:
— Здравствуйте, Александр, — удивительно спокойным тоном приветствует меня она.
— Здравствуйте, Галина Альбертовна. Я не могу дозвониться до вашего брата. Всё в порядке?
— Насколько возможно. Сами понимаете, он слишком занят.
— Конечно. Послушайте, между нами — Грозины не останутся в стороне. Мы не станем выжидать, но перед тем, как действовать, обязаны кое-что сделать.
— Я не сомневалась, Александр, — судя по голосу, Галина даже улыбается. — Вы, наверное, не признаетесь, и Серёжа… то есть, князь тоже отказался со мной об этом говорить. Но я подозреваю, что мы с вами родственники. Именно поэтому вы так упорно нам помогали.
Чуть помедлив, я говорю:
— Надеюсь, с вашей семьёй всё будет в порядке. Я бы хотел поближе познакомиться с вашими дочками, — намекаю на то, что она права. — До свидания.
— До свидания, Александр.
Повесив трубку, я открываю интернет и просматриваю информацию, которая заваливает меня с силой лавины.
Судя по поступающим сведениям, пока что всё начинается с малого. Наёмники и группы спецназа Жаровых захватывают деловые объекты Череповых. Почти везде они встречают сопротивление, и где-то борьба затягивается. Таким образом, боевые действия в Москве идут уже в десятке мест, если не больше.
Но вот за городом и в других областях страны… Там всё куда печальнее. Несколько родов из клана Череповых прямо заявляют о том, что переходят на сторону Жарова.
Большинство, к счастью, сохраняет верность князю. Вассалы обоих кланов идут друг на друга — нападения на дворян и полноценные бои вспыхивают в Ростовской, Нижегородской, Смоленской и других областях. По всей европейской части империи.
Про колонии на других континентах даже говорить не хочется — заручившись поддержкой местных, вассалы двух кланов устроили ожесточённое кровопролитие. Пламя войны вспыхивает в Африке, Южной Америке и Австралии. Хоть это и далёкие события, они играют немалую роль.
Пока нельзя сказать наверняка, но войну в колониях Череповы почти наверняка проиграют. У них не так много зарубежных войск и не хватает средств, чтобы оплатить услуги наёмников. Надежда есть только там, где местные тоже решат сражаться.
Но вернёмся в Россию. В Сибири и на Дальнем Востоке, к счастью, всё относительно спокойно. За Уралом не так много родов, приносивших присягу Череповым. Их удаётся быстро подавить даже без оружия. Они понимают, что со всех сторон окружены врагами и заранее капитулируют. Кто-то, впрочем, проявляет упорство и готовится к блокаде.
Как раз, когда я подъезжаю к поместью Грозиных, мне звонит князь Домогаров. Я и сам собирался связаться с ним, поэтому рад, что он позвонил первым.
— Здравствуй, Александр, — говорит он. — Вижу, что ваша борьба с императором всё-таки вылилась в кровопролитие.
— Зрите в корень, Кирилл Анатольевич, — отвечаю я.
Домогаров явно понимает — война ведётся не столько против Череповых, сколько против Династии. Ведь мы уже не раз и не два показали, что намерены сблизиться с Череповыми. Уверен, даже если мы сами не вступим в войну в ближайшее время, то последуют какие-нибудь провокации.
— Послушай, Александр, я скажу прямо. Мне очень не нравится то, что происходит. Даже если это не затронет меня и остальных сибиряков напрямую, последствия мы ощутим, и они будут печальными, — напряжённым тоном произносит Домогаров. — Поэтому Сибирский фонд намерен вмешаться.
— Как именно?
— Сначала ответь, собираются ли Грозины сражаться. Судя по сведениям, которые мне поступают — вы готовите войска.
— Так и есть. Мы не будем затягивать и объявим Жаровым войну уже сегодня.
— Вы будете выжидать положенное время или…
— Не будем, — перебиваю я. — Враг не играет по правилам, поэтому мы тоже не собираемся.
Конечно, мы не обсуждали этот вопрос с дедушкой, но у меня нет сомнений, что наш род поступит именно так. К тому же тянуть нельзя. У Жаровых гораздо больше сил и ресурсов.
Если потеряем время, Череповых могут сломить достаточно быстро. А если решим следовать положенным правилам дворянских войн — имперские бюрократы смогут водить нас за нос и выдумывать различные препоны очень долго.
— Я так и думал, — говорит князь Домогаров. — Что ж, хорошо. Я подожду, когда вы начнёте. Сибирский фонд готов публично выступить на вашей стороне и просить императора прекратить войну.
— Думаете, это поможет? — невозмутимо спрашиваю я, глядя в окно.
Мы уже подъезжаем к владениям Грозиных. К счастью, никаких препятствий по пути не возникло. А мама, насколько я знаю, уже в поместье.
— Пойми правильно, Александр. Если бы я мог, то сказал прямо — ваше величество, вы сошли с ума и на наших глазах развязали гражданскую войну. Но по ряду причин я не могу так поступить. Будем дипломатичны. К тому же все дворяне, да и простой народ прекрасно видят, кто и с кем на самом деле воюет.
— Вы правы, Кирилл Анатольевич. Давайте будем дипломатичны и понадеемся, что это хоть как-то поможет.
— Я подключу все свои связи и попробую надавить на Романова, — обещает князь. — Ты знаешь, у меня большие связи. Я сильнейший аристократ за Уралом и способен объединить всю Сибирь и Дальний Восток. Собственно, я это и собираюсь сделать. Мои люди уже договариваются о встречах и звонках.
— Не знаю, как вас благодарить, — честно говорю я.
— Не стоит благодарности. Я делаю это по двум причинам — из уважения к тебе и твоему деду, а также потому, что я люблю свою страну. Будем на связи, Александр. Как только появится что-нибудь интересное, я тебе позвоню.
— Договорились. Спасибо.
— Не за что. Кстати говоря, твои знакомые пока задержатся здесь. Сам понимаешь — лететь туда, где разгорается война, опасно. Самолёт могут сбить даже случайно. Как я слышал, у вас уже отменили воздушное сообщение. Ну всё, созвонимся!
— До свидания, — отвечаю я и сбрасываю звонок.
Сильнейший аристократ за Уралом, как он сам себя назвал (и это правда) на нашей стороне. Очень хорошо. Всё-таки я и правда могу поблагодарить Юрия и Виталия за то, что пытались провернуть ту махинацию с Цитатой… Именно благодаря ей я познакомился с князем Домогаровым.