Династия. Феникс (СИ)

— Да, понимаю. Но кто сказал, что у него получится? Мы не сидим сложа руки.
— Он тоже. Могу сказать, что Феникс также получил тайные налоговые льготы и дополнительные субсидии в тех отраслях, из которых вас хотят выдавить, — говорит Тимофей Иванович. — Я не знаю, как вы собираетесь бороться с таким противником…
— Как-нибудь справимся, — спокойно отвечаю я.
— Александр, хочу сразу сказать — я вряд ли чем-то смогу помочь. Поймите меня правильно, но я не собираюсь сражаться с императором. Как максимум, я могу попробовать задержать какие-то проекты помощи Жарову.
  
— Всё в порядке, господин министр. От лица рода благодарю за информацию. Приезжайте вечером в Наследник, вас будет ждать особенный ужин, — говорю я.
— Не стоит, Александр. Я бы предпочёл сделать вид, что не вмешиваюсь. Но если появится что-нибудь ещё — обязательно позвоню. Сочтёмся, — отвечает Ларин.
— Хорошо. Всего доброго, — говорю я и кладу трубку.
Не могу сказать, что удивлён. На что-то подобное я рассчитывал, но не думал, будто император будет так открыто давить на нас и поддерживать Жарова. Он думает, что мы не можем ударить в ответ? Ещё как можем.
Надо посоветоваться с князем и решить, как именно мы отреагируем. Потому что терпеть такое нельзя. Не только мы видим, как корона плюёт на род Грозиных. Если просто утрёмся и ничего не сделаем, это будет пятно на репутации и повод для других проверить нас на прочность.
Первым делом я решаю, как быть с Цитатой. Звоню Булатову, и мы вместе придумываем идеальную схему обхода повышенных налогов. Которые, я уверен, будут приняты очень быстро.
Сначала мы переведём часть экспорта Цитаты на азиатские рынки. У нас уже есть договорённости с китайской фирмой «Хон Ю» и сингапурским фондом «Золотая пальма». Они готовы выкупать партии канцтоваров по цене выше рыночной, но с отсрочкой платежа. Это даст нам время перестроить логистику.
— Прекрасно, Александр. Я сейчас свяжусь с азиатами. Но как быть с налогами? — спрашивает Богдан Борисович.
— Мы не будем платить, — улыбаюсь я. — Все контракты оформляем через офшорные компании на Кипре. У меня есть человек в Европе с хорошими связями. Юридически Цитата будет продавать азиатам товары по себестоимости, а те перепродавать у себя с наценкой. Налоговая получит отчёты с нулевой прибылью.
— Гениально и рискованно, — хмыкает Булатов. — Хорошо, я этим займусь. Но мне бы не помешала твоя помощь.
— Постараюсь приехать сегодня, но не обещаю. Думаю, что Белозерская тебе поможет.
— Хм, не уверен. Её вызвал к себе твой дед, ты в курсе? Сегодня днём она поедет к нему, и разговор, похоже, планируется неприятный, — сообщает Богдан.
— Правда? Я не знал, — отвечаю я.
Зато я точно знаю, зачем именно князь вызвал Зинаиду Павловну к себе. Речь наверняка пойдёт о её участии в покушении тридцатилетней давности. Тогда, в кабинете Жарова, князь сказал, что Белозерская ответит за это.
Видимо, для графини пришло время отвечать.
Я не буду в это вмешиваться. Меня тогда ещё на свете не было, так что пускай Григорий Михайлович сам разбирается.
Закончив разговор с Булатовым, я доедаю завтрак и отправляюсь в башню Династии. Школа? Какая школа? Думаю, теперь я появлюсь в Бриллианте только для сдачи экзаменов. Совершенно нет желания сидеть на уроках, когда происходит такое.
Пока еду, изучаю информацию, поступающую от аналитиков Династии и от Егора, который активно мониторит сеть. Ничего хорошего я в этих сводках не вижу.
Акции Династии снова упали после выхода новостей о разрыве контракта со «СтальИнвест», принадлежащего роду Суворовых — давних союзников императора.
Ещё три партнёра из списка богатейших дворянских корпораций отказались от совместных проектов. Это уж не говоря о заголовках вроде «Склады Династии в Новороссийске заблокированы таможней», «Кредиторы требуют досрочного погашения займов», «Заводы в Твери и Казани остановлены из-за внезапных проверок МЧС» и всё в таком духе. Император развернул против нас масштабную кампанию.
Ещё один подлый удар нанесли по моим личным делам. Хакеры вывели из строя платёжную систему Оруженосца, и теперь наши клиенты просто не могут оплатить услуги. Кто-то согласен заплатить наличными, но большинство просто отказываются от заявок и уходят к конкурентам.
Егор обещает, что его отдел починит всё в течение суток. Но сутки — это много. Особенно учитывая, что главный урон придётся не по доходам, а по репутации.
Внезапно среди этого потока негатива всплывает письмо от Дмитрия:
'Сашок, привет. Предатели рассказали много интересного. Я вскрыл сеть фирм-прокладок кукловода в Швейцарии и Лихтенштейне. Поговорил со своими друзьями среди европейских дворян и устроил врагам сладкую жизнь. Налоговые службы организовали облавы, а следом мы провели информационную атаку. Короче, мы как следует врезали по кошельку кукловода. Радуйся.
p.s. Мне помог отец. Не спрашивай, как я на это решился, но без его вмешательства не справился бы. Он знает всех важных людей в Европе'.
Отправляю короткое «Спасибо». Дима молодец, и действительно как следует взялся за порученную миссию. Но Алексей… Почему он решил ему помочь? Догадался, что мы его подозреваем, и теперь жертвует фигурами, чтобы самому остаться чистым? Или он всё-таки на нашей стороне?
Пока не буду делать выводы. Надо дождаться, когда Дмитрий сможет выяснить что-нибудь о Ярославе или даже найти его.
Пишу ему вдогонку ещё одно письмо: «Больше не привлекай Алексея. Плотно займись поисками Ярослава. Отличная работа, род гордится тобой».
Надеюсь, это не прозвучит слишком пафосно. Но я действительно горжусь, что он сумел успешно провернуть запланированную операцию. Мы не только ударили по кошельку кукловода, но и лишили его структуры в Европе.
Ещё одна победа, праздновать которую рано. Ведь кукловод на пару с императором бьют по нам не менее больно.
Машина подъезжает к небоскрёбу Династии. Здание, обычно сияющее стеклом и сталью, сегодня похоже на раненого зверя: на парковке мигают синие огни машин имперских спецслужб, у входа толпятся журналисты с камерами.
Увидев мой автомобиль, они тут же бросаются наперерез. Матвей еле успевает затормозить, чтобы никого не сбить.
— Психи, — бурчит он.
— Подождём немного. Не хочу с ними разговаривать, — говорю я.
Из небоскрёба выходит несколько вооружённых до зубов солдат Династии и грубо расталкивают репортёров, освобождая мне дорогу. Но когда я выхожу из машины, один журналист ухитряется прорваться и суёт микрофон мне в лицо.
— Александр, вы согласны, что Династия может обанкротиться в этом году⁈
В ответ я усмехаюсь и коротко отвечаю:
— Нет.
— Но показатели…
— Свали, придурок! — династиец отпихивает журналиста в сторону.
— Дамы и господа, на днях мы проведём пресс-конференцию с ответами на все острые вопросы. До тех пор всю актуальную информацию о состоянии дел компании вы можете получить от пресс-службы, — громко произношу я и направляюсь к входу в здание.
Даже в холле царит хаос. Сотрудники бегают туда-сюда, орут в телефоны. Вместо ролика на огромном экране отображаются графики, в которых слишком много кроваво-красных цифр.
Я поднимаюсь на девяносто девятый этаж и направляюсь в кабинет князя.
За тяжёлой дубовой дверью Григорий Михайлович стоит у окна, смотря на город. Без пиджака, рукава закатаны, на столе — пустая склянка из-под нитроглицерина.
— Здравствуй, Александр. Ты в курсе событий? — оборачивается он.
— Да, ваше сиятельство. Но, вероятно, не всех. Вы плохо себя чувствуете? — я киваю на баночку на столе.
— Небольшая стенокардия, ничего страшного. Давненько я не получал столько плохих новостей разом, поэтому неудивительно, что мне понадобились таблетки, — морщится дедушка.
— Я могу чем-то помочь?
— Можешь свернуть шею этому ублюдку на троне? Я был бы счастлив! — рычит князь и садится в кресло.
— Вы хотите сказать, что надо предпринять решительные меры против императора? — спокойно уточняю я, садясь рядом.