Династия. Феникс (СИ)

Дедушка отказывается выполнять правила собственной компании и внаглую давит авторитетом. Уверен, это не слишком понравится членам совета и может заставить их усомниться в законах Династии.
С другой стороны, закон здесь мы, Грозины. Андрей пришёл и пытается выгнать Григория Михайловича с поста. Подчиняться ему и выходить из комнаты — серьёзный удар по авторитету.
— Вы останетесь, Григорий Михайлович, — говорит Вальтер неожиданно твёрдо. — Но только как наблюдатель. Без права голоса.
  
— Мне не требуется твоё разрешение, Кирилл, — хмуро сообщает князь Грозин.
— Не хотел вас оскорбить, — вежливо отвечает Вальтер.
Жаров переводит взгляд на меня, и я ловлю в нём вспышку чего-то вроде отчаяния. Он не ожидал, что Вальтер скажет подобное? Так они заодно или нет? Что вообще здесь происходит?
— Голосуйте, — рычит Григорий Михайлович.
Андрей, прочистив горло, говорит:
— Итак, кто за отстранение — поднимите руку.
И он первым тянет ладонь вверх. Следом к нему присоединяется представитель императора. На враждебный взгляд дедушки он никак не реагирует.
Остальным сложно проголосовать. Поднять руку — значит присоединиться к мятежу, а это сложно сделать, глядя правителю корпорации в глаза.
— Смелее. Или вы боитесь открыто выступить против меня? — спрашивает князь Грозин. — Я бы всё равно узнал, кто из вас проголосует за моё отстранение. Давайте, действуйте!
Я краем глаза слежу за Вальтером, но его руки спокойно сложены на столе. Странно. Или он расчётливо ждёт остальных, не торопясь выступать?
Женщина, сидящая справа от Виталия, поднимает руку. Взглянув на неё, голосует «за» тот седой мужчина с залысинами.
— Трое за, — озвучиваю я. — Это всё?
— Не стесняйтесь, — замогильным тоном произносит дедушка, но никто не шевелится.
— Итак, трое за. Кто против? — спрашиваю я.
Моя рука взлетает первой. Виталий тоже приподнимает ладонь и говорит:
— У меня два голоса. Мой и Юрия.
Следом голосуют ещё несколько человек, но я с удивлением вижу, что не все. В том числе князь Вальтер, который продолжает спокойно держать руки на столе.
— Пятеро против, — говорю я.
Андрей каменеет. Его пальцы сжимают край стола так, что белеют костяшки.
— Князь Вальтер, вы не проголосовали, — сдавленным голосом произносит он.
— Да. Я решил воздержаться, — невозмутимо отвечает тот и оглядывает зал. — Предложение…
— Отклонено, — перебиваю я. — Для смещения гендиректора нужно две трети голосов. У вас всего одна треть.
Жаров неожиданно вскакивает, опрокидывая стакан с водой.
— Это не по правилам! Вы должны были выйти! — тыча пальцем в Григория Михайловича, возмущается он. — Люди побоялись проголосовать при вас!
— Сядь, Андрей, — произносит князь Грозин. — Или я позвоню твоей матери. Она, кажется, до сих пор не знает, куда ты дел её акции «Феникса».
Я не знаю, о чём конкретно речь, но Андрею явно это не нравится. Да и сама фраза — «позвоню твоей матери». Дедушка выставил Жарова мальчишкой, который пришёл на ковёр к директору школы.
Громко сглотнув, Андрей говорит:
— Ладно. Тогда по-другому. Если Грозины продолжают оставаться во главе Династии, я не хочу иметь с этой компанией ничего общего!
— Ты уже и так разорвал все деловые контракты, — замечает Григорий Михайлович.
— Я намерен продать свою долю акций! — объявляет Жаров.
Ненадолго воцаряется молчание. Я заинтересованно смотрю на одноклассника. Неужто попытка свергнуть деда голосованием была только ради этого? Чтобы красиво объявить о выходе из состава акционеров? Нет, вряд ли. Меня не отпускает ощущение, что всё это — прикрытие для чего-то другого.
Хотя этот ход сам по себе хорош. Пусть у Жарова всего пять процентов, в деньгах это огромная сумма. И сейчас он просто вытянет её из кармана нашего рода — именно рода, ведь средства Династии не могут быть расходованы на покупку её же акций.
То есть, таким образом, он ослабит наш бюджет, прекрасно понимая, что в текущем положении деньги нам очень нужны. Да, при этом Андрей лишится места в совете, но он сам сказал, что не хочет иметь с компанией ничего общего.
А чтобы влиять на Династию изнутри, у кукловода есть другие шпионы… Он ничего не теряет. Я уверен, что весь этот фарс спланировал именно он. Андрей здесь — лишь актёр, режиссёра нет на сцене.
По факту получается, что мы спонсируем кукловода, но вынуждены это сделать, чтобы не потерять часть контроля над компанией.
— Хорошо, — кивает князь Грозин. — Я с радостью выкуплю у тебя долю.
— Не стоит. У вашего рода и без того проблемы, чтобы тратить столько средств, — издевательски кривится Жаров.
— У моего рода всё в порядке. Я куплю твои акции по рыночной цене, — произносит Григорий Михайлович.
— А я отказываюсь продать их вам. В моём праве решать это! Поэтому… — Андрей медленно поворачивается, выдавливая триумфальную улыбку, — Кирилл Александрович, не хотите ли купить мою долю?
— Я согласен, — спокойно кивает Вальтер.
— Отлично. Подробности обсудим позже. Счастливо оставаться! — с этими словами Жаров быстрым шагом направляется к выходу.
Когда он хлопает дверью, дедушка что-то цедит сквозь зубы и смотрит на Кирилла Александровича.
— Прости за нескромный вопрос, но у тебя хватит средств? — спрашивает он.
— Если бы не хватило, я бы не стал соглашаться. Скажу сразу, перепродавать кому-либо долю Жарова я не намерен. Меня устраивает быть владельцем пятнадцати процентов Династии, — говорит Вальтер.
Виталий, искоса взглянув на него, поправляет очки. Встретившись со мной глазами, он еле заметно качает головой.
Да уж. Только что на наших глазах произошла любопытная рокировка. Жаров вышел из совета Династии, но при этом оставил свои активы Вальтеру — другому предполагаемому помощнику кукловода.
Изящный ход. Таким образом, против нас открыли третий фронт. Первый — информационная война, которая лишь начинает разгораться. Второй — деловое давление со стороны Феникса. И теперь третий — враг внутри главного управляющего органа Династии.
Неплохо, должен признать. И это ещё не всё, что способен сделать кукловод. Может, я и сумел потушить огонь межклановой войны, но искры ещё тлеют. Если постараться, можно заново разжечь пожар.
Зато с уверенностью можно сказать, что враг пошёл ва-банк. Он выбрасывает на стол сильнейшие козыри, и теперь нам остаётся лишь отбить их. Тогда победа будет у нас в руках.
— Что ж, раз эта идиотская сцена закончилась, приступим к обсуждению дел, — говорит дедушка.
Дальше начинается обычное совещание. Ну, насколько может быть «обычным» совещание в условиях резко наступившего кризиса. Хоть все и стараются сохранять спокойствие, атмосфера тревоги витает в воздухе. Совещание продолжается до конца рабочего дня.
Принимается несколько важных решений, которые можно свести к одному тезису — на экономическом фронте Династия занимает оборону. Будут заморожены некоторые активы, заключены резервные контракты и запущены дополнительные производственные мощности.
Когда совет расходится, мы остаёмся в кабинете втроём — я, Виталий и Григорий Михайлович.
— Жаров меня удивил, — признаётся Виталий. — Зачем он устроил эту клоунаду? Было очевидно, что он не сможет сбросить тебя так просто, отец.
— Конечно. Он это сделал, чтобы получить повод выйти из совета, — бурчит князь.
— А разве ему нужен был повод? Акционер волен в любой момент продать свою долю, — теребя галстук, произносит дядя.
— Конечно. Смысл в том, чтобы сделать это с шумом. Будь уверен, его пресс-служба уже выпустила нужные материалы. Злой князь Грозин отказался от реформ в Династии, невзирая на кризис. Благородному князю Жарову ничего не осталось, кроме как покинуть тонущий корабль, — кривится Григорий Михайлович.
— Верно. Это исключительно политический ход. К тому же он так обосновал продажу своей доли Вальтеру, — замечаю я и отвлекаюсь на телефон, куда пришло сообщение от Егора.