Династия. Феникс (СИ)

В плане возвращения матери в Москву меня волнует только один момент. Что, если дедушка всё-таки захочет исполнить свой план и использовать Анну как шпиона при императоре?
С моей точки зрения, смысла в этом нет. Во-первых, мы и так уже знаем, что его величество злоумышляет против нас. Во-вторых, теперь у меня доверительные отношения с князем Домогаровым. А у него информатор при дворе. Если попрошу, Кирилл Анатольевич наверняка не откажет поделиться со мной сведениями.
  
Собственно, я уже попросил его, чтобы Василий держал нас в курсе. И даже готов платить информатору из своего кармана.
Надеюсь, получится убедить Григория Михайловича не пытаться делать из моей матери шпионку. Всё равно у неё вряд ли получится как следует исполнить эту роль — скрывать эмоции она плохо умеет. К тому же нельзя забывать о том, что она беременна. Срок совсем маленький, но ей в любом случае нужен покой, а на её долю уже выпало слишком много стресса.
Но как бы там ни было, я рад, что мы вернёмся домой все вместе.
Москва. Ресторан «Гимрели».
Князь Жаров морщится, отодвигая тарелку с ягнятиной, к которой едва успел прикоснуться. Вкус сочной баранины у него во рту сменяется на вкус горечи. Потому что новости, которые корпоративная разведка Феникса прислала ему на почту, отнюдь не приятные.
— Всё в порядке, ваше сиятельство? Вам не понравилось блюдо? — рядом тут же появляется учтивый официант.
— Исчезни, — отмахивается Илья Романович.
Официант, на ходу поклонившись, спешит удалиться. Жаров ещё раз перечитывает письмо и бросает телефон на стол.
— Стой! — кричит он официанту.
— Да, ваше сиятельство, — тот немедленно разворачивается.
— Принеси сто грамм чачи. Нет, давай сразу двести.
— Как пожелаете, — поклонившись, юноша отправляется выполнять заказ.
Князь смотрит в пустоту и барабанит пальцами столу. Вскоре у него на столе появляется графин с виноградной водкой, стопка и тарелка баклажановых рулетиков с сыром.
— Комплимент от нашего шеф-повара, — объясняет официант.
Жаров молча машет рукой, прогоняя его. Наливает себе чачи, выпивает и закусывает рулетиком.
— Вот значит как. Ты всё-таки жив, старый мудак, — бормочет он, прожевав закуску.
Ошибка может быть, но вероятность этого крайне мала. Разведка Феникса работает хорошо, агентурная сеть в Европе сильна настолько, насколько это возможно в чужих государствах. Поэтому сомневаться не приходится.
Ярослав Грозин по-прежнему жив. И если так — не мог ли он всё время быть тем, с кем работал Жаров?
Да, они сотрудничали и раньше, до того как Ярослава изгнали. Сотрудничали потом, когда он уже свалил из Российской империи. Но в какой-то момент старший из трёх братьев Грозиных просто исчез и перестал выходить на связь.
Помнится, это случилось вскоре после того, как отгремела война Грозиных и Череповых. Жаров думал, что Ярослава либо по-тихому прикончили, либо он сам решил залечь на дно и осел где-нибудь в тропиках.
Илья Романович и подумать не мог, что таинственный незнакомец, с которым свела его теперь покойная Виктория — это Ярослав.
Но сейчас ему начинает казаться, что Он и есть Ярослав. И выходит, что Он специально столкнул его с Грозиными, так и не отказавшись от идеи отомстить за изгнание.
И Викторию убил тоже он. Или её убили по его приказу, заметая следы.
— Сука, — цедит Жаров и наливает себе ещё чачи. — Твою мать, как я не догадался. Значит, ты, ублюдок, просто использовал меня. Ты хотел уничтожить Череповых, как врагов своего рода. Ты хотел уничтожить Грозиных, как тех, кто изгнал тебя. А я, получается, стал инструментом в твоих руках. Хитрый подонок…
Конечно, нельзя быть уверенным, что всё именно так. Илья Романович сначала думал, что Он — это император. Но увы, догадка не подтвердилась. Император хоть и участвовал в интригах против Грозиных, но затеял всё это кто-то другой.
И если это не Ярослав, то кто?
Есть варианты, конечно. И надо их проработать.
Вздохнув, князь Жаров пододвигает к себе тарелку с остывшей бараниной и одновременно пишет сообщение командиру корпоративной разведки.
Да, есть один вариантик. И человек, которым может быть Он, тоже носит фамилию Грозин…
Рязанская область, село Затишье
Подъезжая к деревне, вижу на дороге настоящий блокпост. Мои ребята ухитрились поставить шлагбаум и даже оборудовали укрепления из мешков с песком.
Машина, на которой меня везут, им знакома, поэтому пропускают без проблем. А когда останавливаемся возле больницы, навстречу мне выходит Виктор, с улыбкой до ушей.
Улыбаюсь в ответ и тороплюсь выйти из машины, чтобы обнять его. И правда, соскучился. Виктор со мной почти с самого начала жизни в этом мире. И уже много раз доказал свою преданность.
— Рад видеть, Александр! — Вик хлопает меня по спине.
— Взаимно. Как ты здесь, не слишком одичал? — глядя на его отросшую бороду, спрашиваю я.
— Наоборот, мне здесь нравится! Деревенские коров держат, каждое утро парное — молочко, творог свежий. Яйца опять же тёпленькие, прям из-под курочки. Кайф. Хочешь яичницу, кстати?
— Ты её отлично готовишь, я помню, — усмехаюсь я. — Не нужно, спасибо. Местные не слишком напрягаются, что вы блокпост поставили?
— Нет, всё в порядке. Мы им тут в свободное время по хозяйству помогаем, ну и сельскому главе всё объяснили. Понимающий мужик оказался, — рассказывает Виктор.
— Хорошо. Зайдём к нему перед отъездом, я поблагодарю лично.
— Проводить тебя в палату?
— Да, — киваю я.
Вик показывает мне дорогу по обшарпанным больничным коридорам и указывает на нужную дверь, но следом не идёт.
— Если что, я никому не рассказывал, — шепчет он. — Парни думают, что мы охраняем кого-то из ваших вассалов.
— Спасибо, дружище. Я не сомневался, что ты сохранишь тайну.
Виктор подмигивает и уходит. Ну а я подхожу к палате и, постучавшись, вхожу.
— Саша! — мама едва не сбивает меня с ног, заключая в объятия.
— Привет. Я тоже рад тебя видеть, — одной рукой обнимая маму, а второй закрывая дверь, говорю я.
— Вот он, Александр Миротворец, — раздаётся негромкий хрипловатый голос.
Мой отец лежит на койке и улыбается. Выглядит он лучше, чем я рассчитывал, но всё равно не очень хорошо. Похудевший и бледный, с тёмными кругами под глазами и потускневшим взглядом. Когда он в таком состоянии, очень заметно сходство с покойным князем Череповым.
— Здравствуй, отец, — я подхожу и осторожно пожимаю ему руку.
Лицо Сергея превращается в маску изумления. Его ладонь застывает в моей.
— Ничего себе, — шепчет он. — Ты понимаешь, что сейчас впервые назвал меня так?
— Да, понимаю. Надеюсь, тебе было так же приятно услышать это слово, как мне его произнести. Представляешь, у меня есть отец — живой, настоящий. А ведь раньше не было.
— Да. А у меня сын, которым я горжусь, — кивает Сергей, крепче сжимая мою руку.
— Мальчики, вы меня растрогали, — говорит мама, смахивая слёзы с ресниц.
— На этом нежности закончились, — улыбаюсь я. — Вы готовы отправляться?
— Да, — кивает Черепов.
— Мы собрали всё необходимое. Виктор сказал, машина прибудет через полчаса, — говорит мама.
— Отлично. Тогда мне нужно поговорить с главврачом и сельским главой. После этого отправимся. В Москве к нашему приезду тоже всё будет готово, — говорю я.
— Что именно? Где ты хочешь нас поселить? — спрашивает Анна.
— У себя, где же ещё. В моей квартире хватит места на всю семью. Ладно, поболтаем по дороге. Рад видеть вас обоих, — получив от мамы поцелуй в щёку, выхожу из палаты.
Уже скоро мы отправляемся в Москву. Предстоит несколько часов дороги, но уверен, что нам не будет скучно. Я с удовольствием поговорю с матерью о всяких обычных вещах, не связанных с дворянскими интригами и войнами.
Вот только обсудить всё происходящее с Сергеем не помешает. Я по глазам вижу, что ему интересно, какие вещи произошли с момента взрыва в ресторане. А произошло очень многое. Если он и в курсе, то лишь поверхностно — всего не знают ни СМИ, ни Анна.