Спасибо моей новенькой фритюрнице за чудесный ужин (СИ)

В коридор вышел медбрат и посмотрел на меня с какой-то гадкой понимающей ухмылкой. Я надменно (подражая то ли Тэргону, то ли Никраму) вздернул бровь.
— Аскхар когда-то был одним из наших пациентов. А потом выздоровел и остался работать в приюте, — сказал он. — Редкая история излечения.
— Какой еще Аскхар? — раздраженно нахмурился я.
— Тот хаосит, от которого вы бежали с исказившимся лицом, — уже совсем нагло ухмыльнулся он.
А я вспомнил. Проклятие! Никогда не думал, что собственная стихия способна настолько возобладать над моим сознанием. Я достал из внутреннего кармана Памятку хаосита и раскрыл на странице отложенных дел. “Хаосит Аскхар из приюта”, написал я, чтобы натыкаться на это почаще и не забывать.
К нам вышел Ясси. Личико у него было серьезное и грустное.
— Как же так, — сказал он. — Почему их совсем не лечат. Просто отпилили и бросили.
— Они не хотят выздоравливать, малыш, — сказал медбрат. — Кто хочет, тот вернется к жизни.
— Может, кто-то хочет, но не в силах вернуться, а ему никто не поможет! — воскликнул Ясси, сверкая золотыми глазками. Наверное, он видел на месте этих отверженных себя.
— Вот ты и помоги, — сказал медбрат. — Муниципалитет дает нам деньги, но не присылает людей. Никто не хочет здесь работать.
— Я буду, буду у вас работать, если позволите, — сказал Ясси и посмотрел на меня.
— Если хочешь, милашка. Это очень благородно с твоей стороны, — отозвался я. Не то, чтобы меня радовало, что Ясси будет возиться с отданным смерти отребьем, но все же это лучше, чем тусоваться с грибными кланами. Да и занятие как для него — он же обожает обо всех заботиться.
— Сначала добровольцем, а после обучения на ставку, у нас обычно так! — обрадовался медбрат и даже радостно потер лапки, как паук. Наверное, у них действительно были серьезные проблемы с кадрами.
— Сразу на ставку! — отрезал я. — Где ваш начальник?
— Завтра с одиннадцати будет, — заулыбался медбрат и подмигнул Ясси: — Обязательно приходи, малыш.
По дороге домой Ясси трепался о своих планах помощи “несчастным, покинутым всеми людям” и о каких-то светлых травках, укрепляющих дух.
— Травки? — засмеялся я, отвлекаясь от мыслей о завтрашней дуэли. — Как бы похуже грибов не вышло!
Ясси гневно стукнул меня кулачком по спине и принялся объяснять про немереную пользу своих травок.
Домой мы вернулись совсем поздно, Лэйме уже спал. А может, просто прятался, после визита Тэргона он как-то захандрил и часто прятался у себя. Я добыл на кухне холодный мясной пирог и сладострастно вгрызся в него. В голове снова закружились мысли о дуэли, хаособорцах, свитке Хаоса и Тэргоне. Где учитель работает? Неужели в Имперской безопасности? Вряд ли бы он так скрывал работу, например, в полиции. Хотя кто пустит светлого в такую организацию…
На кухню пришел Ясси — чистенький и с влажными волосами. В руках у него была прозрачная гибкая линейка, спертая с моего чертежного стола. Хм.
— Ты сказал, что накажешь меня, Дейнар. Прямо по заднице, — прошептал он, испуганно тараща глазки. И протянул линейку: — Вот. Наказывай, я заслужил!
Я подавился пирогом.
========== 45. ==========
Ясси был в белых трусиках, белой же свободной футболке и банных тапочках. Он был такой милый и уютный на вид, и его хотелось вовсе не наказывать, а обнимать и тискать. На майке у него был нарисован зевающий черный котик.
— Прямо по сладкой розочке, милашка? — спросил я с нервной ухмылкой, вспомнив сцену из его порнокомикса.
Я думал, он испугается (и убежит) или засмеется над такой моей остроумной шуткой, но вместо этого Ясси положил линейку на стол и с решительным видом стянул трусики до бедер. А потом задрал майку, прижимая ее полы к груди, и повернулся ко мне спиной. Я сглотнул, увидев, что его круглые ягодицы покрылись мурашками. А еще он косился на меня влажным золотым глазом и весь дрожал. Я подошел к нему и заметил, что кончик его налившегося(!) члена тоже дрожит.
Неужели мой милашка такой же, как темные? Но ведь Тэргон говорил, что светлых эмпатов бить нельзя… Или нельзя только всерьез, а поиграть они тоже любят? Эти темные игры всегда казались мне скучными и глупыми. И ничуть не возбуждающими. Но Ясси обладал просто волшебной способностью все, что угодно, превращать в страсть и желание.
 
Я положил руку на его пах и погладил пальцами нежные яички. Ясси зажмурился и слегка поелозил. И я шлепнул его — не линейкой, а просто ладонью. “Ах!” — изогнулся Ясси, приоткрывая губки и толкаясь мне в кулак. Я возбудился и шлепнул его еще. Попка у него была упругая и шелковая, и из бело-золотистой она постепенно становилась светло-розовой. От моих шлепков Ясси постанывал, ахал, цеплялся за мое плечо и извивался, как будто от любви, и член его пульсировал в моей ладони. Маленький развратник!
— Безжалостный хаосит, пощади же меня, — проскулил он.
— Вот так будет с каждым хулиганом, пойманным на свалке! — сказал я и отпустил его.
А потом мой взгляд упал на линейку, и я подобрал ее и бездумно хлестнул своего милашку.
Тот вскрикнул, схватился за попу и метнулся куда-то в сторону. Наткнулся на кухонный диван в углу и разрыдался, утыкаясь личиком в кожаную подушку. Проклятье, о чем я думал! Я же знал, знал, что линейкой или ремнем больно — сколько раз получал по жопе сам за свои детские безобразия.
— Прости, милашка, прости, я не хотел, — я упал на колени с ним рядом и осторожно погладил по вздрагивающей спине.
На розовых ягодицах алела яркая полоса.
— Прости, — прошептал я, кляня себя за тупую выходку, и поцеловал его в эту полоску.
Ясси горестно всхлипнул, кажется, успокаиваясь. Я поцеловал его еще раз, а потом лизнул.
— Я сам виноват, Дейнар, — сказал он грустно и вильнул бедрами. — Еще и хотел, чтоб ты меня линейкой пошлепал, а сам и одного раза не стерпел…
— Я тебя люблю, милашка, — сказал я, размышляя — не намекает ли Ясси своими виляниями на вполне определенное продолжение? Или наоборот — жаждет разговоров и утешений?
Конечно же, Ясси намекал на продолжение, и мы продолжили прямо там, на кухонном диване. И при этом он болтал, что “порочка” совсем ему не понравилась, “и что она всем так нравится, Дейнар?”
— Мне никогда не нравилась, — сказал я, закидывая его ногу себе на плечо.
— Но рукой так возбуждающе было, — хихикнул Ясси.
— Да, милашка, рукой приятно, и попка у тебя теперь такая красивая, розовая в полоску.
— Злой, безжалостный хаосит, — тихо засмеялся Ясси.
Я подхватил его под горячую попку и отнес в спальню.
***
А на следующее утро милашка как ни в чем ни бывало распевал, болтал и готовил завтрак, только почему-то без штанов, в одной длинной майке (белой, с черными птичками). Я принес с улицы газету и, проходя мимо, погладил его под майкой. Ясси хихикнул, продолжая рассказывать Лэйме о своих планах.
— Ты должен быть готов к тому, что не сможешь пробудить в темных желание жить, Ясси, — тихо заметил Лэйме. — Скорее всего, они не восприимчивы к твоей магии.
“Такого не может быть!” — горячо возражал ему Ясси, а я, перестав к ним прислушиваться, принялся изучать газету. Про вчерашние события упоминали на пятой странице, в разделе криминальной хроники. “Успешная полицейская операция: ликвидировано гнездо гриботорговцев”. Ну отлично, никакого дерьма не вылилось, репутация ордена пока в безопасности.
На кухне вдруг установилась зловещая атмосфера, и я поднял глаза.
Ясси, рассеянно насвистывая, переворачивал блинчики на сковородке и почесывал при этом себя за бок — под майкой. И майка, естественно, у него задралась, обнажая золотисто-розовую попку с пересекающей ее бордово-синей полосой. Лэйме смотрел на нее, побелев и сжав губы.
— Ясси, ты почему себя не вылечил?! — воскликнул я пораженно. — И надень трусы!
— Вы!.. — Лэйме вскочил и уставился на меня, гневно раздувая ноздри. — Вы посмели его пороть, а теперь обвиняете в том, что он не вылечил себя!..