Спасибо моей новенькой фритюрнице за чудесный ужин (СИ)

Нет, только в том, кто стоит на стороне света, подумал Лэйме, ведь всем известно, что боги отвернулись от темных. А значит — не могут даровать им огонь своего духа. Темные боги, твари вылезшие из Бездны, не способны на это.
========== 33. ==========
Тэргон гонял своих солдат фантомами — наводил тонкие динамические проклятия, похожие на мое коронное, но явно не такие мощные. И к тому же управляемые. Вот это круто! Мне бы такое умение пригодилось. Я представил, как мои многомерные лезвия, послушные, словно бытовые заклятия, кружатся вокруг коллективного щита светлых, сдирая слой за слоем. Они бы у меня поплясали!
— Дейнар, ваша битва доставила мне истинное удовольствие, — сказал он. — Динамическое заклятие второго уровня! Впечатляет.
— Спасибо, учитель, — буркнул я, невольно краснея и растирая запястье (то все еще ощущалось онемевшим после “битвы”).
Наверное, Тэргон наблюдал за нами давно. И решил остановить, только когда стало окончательно ясно, что я слился.
— Скастуйте плетение Сути Хаоса, но вложите в него как можно меньше Силы.
Суть Хаоса! Вот как, оказывается, называется мое единственное боевое проклятие. Подходит. Я поднял руку и сосредоточился, пытаясь дозировать задрожавший от ярости Хаос, как я делал это с бытовыми заклятиями. Но тот вырвался с ощутимым ревом и скрежетом, по дороге вывернув мое нутро болью. Проклятие, вращаясь и сверкая, полетело в сторону двух светлых — последних из тех семи, с которыми я схлестнулся недавно.
Клянусь всеми богами, я не направлял его на них! В тот момент мне показалось, что моя стихия изменила мне, обретя собственное сознание. Как будто внутри меня поселилась псевдожизнь. А еще я понял множество вещей одновременно — и что светлые не смогут от него закрыться (всего двое и уже почти без Силы), и что я не смогу вернуть его назад, и что Тэргон наверняка меня сожжет за убийство. Я все равно потянулся вслед, тщетно пытаясь взять контроль над проклятием.
Все это почти не заняло времени — я даже не закончил выдох, когда проклятие оказалось около светлых. Они успели поднять глаза на свою смерть — как я думал.
А потом перед ними вспыхнул огненный щит и свернулся под ударом моих лезвий. Полыхающее и завывающее месиво Пламени и Хаоса рванулось в сторону от людей и взорвалось, выбивая в земле глубокую воронку. Над ней вспучился горящий багровым клуб дыма, похожий на гриб.
Тэргон поймал мое взбесившееся проклятье и разрядил в безопасном месте .
— Боги, — прошептал я.
— Вы потеряли контроль, — бесстрастно заметил Тэргон.
— Я никогда его не имел над этим! — воскликнул я. — Оно просто вырывается и несется убивать.
Глаза Тэргона полыхнули синим Пламенем:
— Того, кто научил вас и не показал, как управлять, следует сжечь заживо, предварительно посадив на кол!
Я решил не сообщать ему, что освоил полезное умение во время уроков с Эйтаном. Мало ли.
— Меня никто не учил этому, просто однажды оно получилось само. Из лезвий.
— Вот как, — он ухмыльнулся, с интересом меня разглядывая. — Какое эпическое изобретение велосипеда. Да вы истинный талант, Дейнар!
— Я правду говорю, сэр, я сам! — обиделся я на велосипед.
— Я тоже не шучу насчет таланта. Займемся пока чем-нибудь безобидным.
Оставшееся время мы практиковались в “кастовании Призраков Бездны”. Это были небольшие дрожащие проклятия, творимые еле заметными движениями руки. Тэргон мог произвести их целый рой буквально за секунды. А потом на что-нибудь натравить. На моих глазах эти его Призраки изгрызли большой валун до состояния каменного кружева — как самый настоящий пчелиный рой, только гораздо злее. Мои Призраки получались слишком крупные. И тупые — едва родившись, они со злобным воем уносились куда попало и лопались.
— Что за мясницкие жесты и топорная постановка руки, — цедил Тэргон. — Вы же среди темных росли. Мягче двигайтесь. И четче в каждом жесте. Я сказал — четче, а не как будто курицу мечом рубите!
Вот проклятые светлые, совсем меня замордовали, Эйтан непрерывно ругался на “темные финтифлюшки”. А Тэргон наоборот! Я взмок и дрожал, как полудохлый эмпат — с непривычки я тратил на эти призраки слишком много Силы, а попытки ими управлять заставляли мозги плавиться. Никогда еще не ощущал себя настолько бездарным, всю жизнь у меня не было проблем в овладении и контроле над магией.
 
— Это боевые плетения, их суть совершенно иная, чем у бытовых. Истинная природа Хаоса — смерть и бесконечная энтропия, — сказал Тэргон. — Поэтому ими так трудно управлять.
— А почему Эйтан говорил, что жесты должны быть чистыми и резкими, без темных завитушек? — выдохнул я после того, как очередной призрак не лопнул, а принялся послушно долбиться в валун. Прогресс!
— Завитушки вам действительно ни к чему. Но манера низкородных вам также не подходит, несмотря на происхождение, — улыбнулся Тэргон. — У низкородных узкий канал Силы, поэтому они ее призывают с таким размахом. Для нас важнее искусство контроля. Стоит его ослабить, и стихия рвется по слишком мощному каналу, сжигая и искажая все на своем пути. Самые сильные маги, умирая подобным образом, обращали целые куски пространства в небытие. У нас считается, что такая смерть — самая достойная для офицера в том случае, если враги побеждают. Увы, к моменту победы врагов у приличных офицеров уже не остается сил на последний фейерверк.
— Круто, — не нашелся я с более умным ответом. Как же хорошо, что удалось отвязаться от армии — военные все же совсем психи. Самое печальное, что это их боевое безумие становилось мне близко и понятно. Всего лишь после пары часов на полигоне!
— Отдохните, — сказал Тэргон и ушел к своим солдатам.
Я сел на корягу и принялся грызть один из подаренных светлыми шоколадных батончиков. Честно говоря, за те полчаса, что дал мне Тэргон недавно, я восстановился едва ли на десять процентов. А теперь был опустошен снова, и Сила не спешила возвращаться ко мне, как бы намекая — сколько можно издеваться!
Светлые с гоготом бомбили файерболами неизвестно как забредшего на полигон кролика. Вот идиоты, неужели я был бы таким же на их месте?
— Вы бы никогда не оказались на их месте — родились бы вы хаоситом двести лет назад или пламенным в Светлых землях сейчас. Скорее всего, вас выкупил бы благородный род еще в детстве, как у нас всегда поступают с сильными магами. Раньше у вас тоже так было, — сказал незаметно подошедший Тэргон.
Я вскочил. Он что, мысли читает?!
— Ваши мысли читать не составляет никакого труда, — засмеялся Тэргон. — Они написаны на вашем лице крупными рунами.
Забавно, я сам привык угадывать мысли и эмоции по лицам людей, но никогда не задумывался, что кто-то будет проворачивать такую штуку со мной. Надо будет потренировать перед зеркалом ледяную морду в стиле “я Террион Великий, вы все чернь”. Как у любимого учителя.
— Хорошо, что теперь у нас не выкупают сильных магов в детстве! Представляю, что было б, если бы меня купили. Никакой свободы! — заявил я.
— Вполне возможно, — улыбнулся Тэргон. — В жизни высокородных мало привычной вам вольности. Впрочем, в жизни слабых настоящей свободы совсем нет.
— Вы имеете в виду заклятия подчинения на ваших солдатах и злобных магов разума? — спросил я с интересом, радуясь, что он сам вышел на занятную тему.
Тэргон вспыхнул. Буквально — по его фигуре побежали синие язычки Пламени, а лицо потемнело от гнева. И что я такого сказал?!
— Да уж, — процедил Тэргон, — кто знает, какими бы стали эти недоумки, если бы их не искалечили оковами разума в юности.
 — Но почему вы позволяли делать это? — снова не сдержал я любопытства. Его гнев, хоть и не направленный конкретно на меня, болезненно жег мою ауру. Вот что значит — остаться без Силы.
— Невозможно быть уверенным, — сказал Тэргон, — Магию разума не видно, она не похожа на рабские оковы. Она опутывает сознание, изменяя его так естественно, что мои случайные мысли превратились в подозрения лишь здесь. Когда разум моих солдат начал съезжать так явно. Ничтожные твари так давно проникли в наш орден, что мы не заметили принесенной ими проказы.