Спасибо моей новенькой фритюрнице за чудесный ужин (СИ)

— Спасибо, Дейнар! — Ясси напрыгнул на меня с поцелуями, и мы завалились на кровать, а я вознамерился снова любовью заняться.
 — Постой, постой, — заволновался Ясси, — я ведь романтический ужин приготовил, а потом… — он посиял глазками и, вывернувшись, вытянул из тумбочки щекоталку, обзаведшуюся кучей перьев.
— Да, — пробормотал я, вскочив, — действительно, проголодался я просто зверски, да и умыться надо…
Ясси действительно расстарался и все красиво устроил — зажег в столовой множество разноцветных свечей (я раньше и не знал, что свечи бывают не черные), некоторые из них стояли в тарелочках, некоторые в крошечных домиках, а некоторые плавали в вазах с водой. А еще он наготовил кучу хитрой еды — все очень вкусное, но удивительно маленькими порциями, только одним зубом распробуешь, а оно оп-па! Кончилось. Занятно, короче.
— Представляешь, милашка, — сообщил я, разжевав очередную сочную хрустяшку, — из-за тех дебилов, что напали на меня около университета, мой статус в роду повысился. Я теперь старший!
— О! — восхитился Ясси и похлопал ресничками, ластясь ко мне: — А что это значит?
— Ну, типа, круто, уважают. На советы рода будут звать. А так без особой разницы. Драться вот только с кем попало нельзя. Или статусная дуэль с другими старшими, или воспитательный момент с младшими, — фыркнул я, вспоминая сегодняшний конфуз.
Личико Ясси вдруг погрустнело:
— А я слышал, что старшие у вас несколько супругов могут заводить…
— Зачем мне это, — засмеялся я, гладя его по волосам. — Это только женщинам нужно, если она хочет новый выводок. Новый выводок — новый муж! А у меня ты есть, и никого больше не надо.
Ясси расцвел, а потом снова обеспокоился:
— А со старым мужем нельзя новый выводок?
— А почему тебя интересует? — подозрительно прищурился я. — Никак кому-то выводок оплодотворить собрался? И не вздумай! Соблазнит тебя змеища и унесет выводок в свой род. А когда ты сил на следующий накопишь? Если вообще накопишь, а то так и останешься пустышкой для своего рода.
Именно так мне мамочка втирала, когда я с девчонками-близняшками первую любовь в школе еще закрутил. И еще про то, что после оплодотворения мужчины теряют острие духа, навсегда отдавая его жене и детям. Глупости, короче, почему-то мне казалось, что истинного хаосита острия духа не лишить, даже если очень постараться. Мы сами кого хочешь лишим! Надо, кстати, прошерстить этот вопрос.
— Нет, что ты, просто интересно, — замотал головой Ясси, — у нас же другие обычаи.
— Ну-ну, смотри у меня, узнаю — выдеру твоей змеище ноги из того места, где хвост не растет, — решил припугнуть его я.
Чтоб неповадно развратничать было. Но Ясси не испугался, лишь грустно улыбнулся:
— Да и что волноваться об этом. Я же безродный.
— Точно! — воскликнул я радостно и даже вскочил. — Ведь старшие могут своих партнеров к родовому алтарю сами приводить, ни у кого разрешения не спрашивая. Главное, чтобы духи предков приняли, — я взял Ясси за руки: — Хочешь войти в мой род моим партнером?
— Да, Дейнар, — прошептал Ясси. На губах у него задрожала улыбка, а на глазах — слезы.
— А почему плачешь? — удивился я.
— Это от счастья! — Ясси поцеловал меня и потянул в спальню.
Я приятно взволновался и принялся расстегивать рубашку. Ясси достал из той же самой тумбочки тонкие веревки — красные и черные. Руки его заметно подрагивали. Я поймал его за штаны и быстро стянул их.
— Хочу, чтобы меня голенький милашка связывал.
Ясси зарделся, лукаво улыбаясь и шепча что-то вроде “подожди… сейчас”. Я откинулся на подушки, следя за ним из-под ресниц. Как непривычно было отдавать контроль над ситуацией, даже если это понарошку. Ясси подполз (какая милая оттопыренная попка!) ко мне и принялся плести первый узел. Я нервно дернул рукой.
— Тебе не больно? Неудобно? — взволновался Ясси.
— Все нормально. Продолжай, — я все же открыл глаза и посмотрел на него прямо.
И Ясси замер, выронив концы веревки. А потом вдруг наклонился вперед (до чего все же милая попка!) и уткнулся лбом мне в грудь:
 
— Не могу. Страшно, — прошептал он. — На картинке так волнительно было, а с тобой страшно. Кажется, сейчас сердце лопнет.
Я погладил его по голове:
— Давай без веревок тогда. Просто с твоей щекоталкой поиграем.
Он обрадованно закивал и кинулся за щекоталкой. И она оказалась именно такой забавной, как я и ожидал: мурашки и иголочки разбегались от моего паха, а перья шевелились, и теплый воздух поддувал, порождая все новые и новые волны сводящей с ума щекотки и возбуждения. Я изгибался, фыркая и зажимая рот руками. А потом все же не вытерпел и отобрал похабный приборчик у Ясси.
— Теперь я понимаю, зачем нужны были веревки, — шепнул я в его розовое ушко. — Совершенно невозможно без них выдержать.
Ясси судорожно вздохнул, когда я привязал его ноги и руки к кровати. Он был такой гибкий и тонкий, его можно было согнуть как угодно, хоть в три погибели.
И сначала он ахал и стонал, когда я обрабатывал щекоталкой его виляющую попку, и поджатые яички, и возбужденный член. А потом принялся подвывать, умоляя “войти в него и положить своим мощным стволом конец этому чувству, которое совершенно, совершенно невозможно терпеть!”
Я вам не говорил? Ясси в постели оказался таким же болтливым, как и в остальной жизни, и постоянно отмачивал такое, что мне хотелось от смущения то ли оглохнуть, то ли немедленно кончить.
========== 18. ==========
Я поставил вертолетик на край веранды и включил пульт управления. Вертолетик легко поднялся и закружился между столбов и отростков хищных растений. Вот какой-то сорняк выбросил в его сторону стрекало, и я еле успел нажать на кнопку хаос-щита.
— Внимание! — заскрежетал вертолет металлическим голосом. — Ваши рожи были запечатлены и отосланы в полицию, а также в дом рода!
— А еще смотри, какая штука! — я продемонстрировал Ясси свой пиликающий телефон.
Там красовалась надпись “Нападение!” и уведомление о новом сообщении. А внутри — смазанная фотография преступного растения (или чего-то рядом) и навигационные данные.
— Вот, как только на тебя нападут, включается хаос-щит и посылается сообщение мне. А я уже извещаю полицию и несусь тебе на помощь. Круто?
— Круто! — восхитился Ясси. — А если я не успею его включить и нажать кнопку? Или щит криво упадет и отрежет кому-нибудь голову?
— Ну, это все от тебя зависит, — хмыкнул я, — как ты своего робота натренируешь.
Глаза Ясси испуганно распахнулись:
— Ты… ты хочешь, чтобы я… чтобы я одушевил?
— Ну, да, а что такого? — я пожал плечами. — Ты же раньше все вокруг пытался одушевить, я едва успевал подчищать… Ну, когда думал, что это псевдожизнь такая зловредная. А почему теперь ничего не одушевляешь?
Ясси прижал руки к груди и принялся что-то путано лепетать.
Я сидел на краю веранды и любовался виражами вертолетика (управлять им не так-то просто!), рассеянно следя за извилистой мыслью своего милашки. Ну надо же, оказывается, его спонтанно заводящиеся души все же имели нечто общее с псевдожизнью: они появлялись не по его воле, а в результате непрерывной потери магических сил. Бедный мой Ясси, как же он страдал! Магия бесконтрольно истекала из него, призывая огрызки и ошметки душ, или даже почти пустые оболочки — практически, светлые зомби. Единственной настоящей душой, которую он создал, была та, что жила во фритюрнице.
— Не плачь, милашка, — я посадил вертолетик и прижал Ясси к себе. — Не плачь и прости меня.
— Я… я давно, простил, Дейнар, — прошептал он, — просто слезы сами… извини. Ведь они — как дети, живые, их надо растить каждый день, разговаривать, любить… Это и есть дети, только несчастные, с мертвыми телами. Если бы ты знал, как больно смотреть на них. Как будто у тебя родился больной ребенок, и ты любишь его и знаешь, что никто больше его не полюбит, никто и никогда; все смотрят на него, как на вещь.
— Так значит, магия жизни не предназначена для создания боевых роботов?! — поразился я, отстраняясь.