Спасибо моей новенькой фритюрнице за чудесный ужин (СИ)

Мы с Никрамом понимающе переглянулись: тошнотворное устройство Светлой империи сидело у нас в печенках и глотке, и вспоминать его не хотелось. Это Эйлах проспал все самое интересное, очнувшись слишком поздно.
Я принялся строить планы: дождусь результатов операции наших товарищей, а потом подкачу к кому-нибудь из старших темных, чтобы они меня взяли с собой в столицу. Не тащиться же две недели на грузовиках и поездах, когда есть Темный Мир. То-то Ясси обрадуется! Может быть, даже завтра увидимся… В паху от этих мыслей потеплело, и я смущенно поправил мундир.
— А что значил ваш подарок, Кариэль? Листок золотистого клена и звезда Хаоса? — спросил Никрам, прижимая руку к груди. Я серьезно заподозрил, что у него там находится портмоне с тем самым подарком.
— Я знала, что вы уезжаете навсегда, — прошептала она, краснея, — И хотела… не знаю, что я хотела. Наверное, просто дать знак, что разгадала вашу тайну. Школа Золотистого Клена — древнейшая школа магов Жизни, и они первые составили трактаты о сути порож…. людей Тьмы и Хаоса. А звезда… если бы вы были случайно получившимися вместо пламенных хаоситами, вы бы не отреагировали на нее так. Я давно подозревала, что вы совсем чужие… И оттого ведете себя зачастую столь странно. И ужасно, — она опустила глаза, горестно сведя бровки.
Да уж, забавно: пока Никрам пытался понять Кариэль по гламурным журналам, она разгадывала его по древним трактатам.
— А хотите, я вас познакомлю с землями Тьмы? — Никрам прикоснулся к ее плечу. — Я уверен, вам понравится!
— С удовольствием! — расцвела она и лукаво улыбнулась: — Только если вы не будете меня знакомить со своей матушкой.
— О нет, — засмеялся Никрам, — полагаю, вам этого знакомства хватило и в иллюзии! Поверьте, я умею предчувствовать ее приходы.
Так вот почему они внезапно забыли про гордость и обиды, догадался я. Те эротические приключения, которые я переживал с иллюзорным Ясси, они прошли вместе. Первичный контакт культур, так сказать. Наверное, и светлый братишка Эйлаха по этой же причине так легко принял, что “его родина и род” оказались темными, — разделил мороки с Эйлахом. А может, он просто не особо размышлял: один раз решил, что Эйлах его брат, и потом снисходительно не обращал внимания на неудобные моменты, как это свойственно пламенным.
Из храмовой пристройки, переделанной местным гарнизоном под лазарет, вышел доктор и утомленно присел на скамейку. “Приходите завтра к рассвету, может быть, тогда будет что-то ясно”, сказал он на наши расспросы. И мы расползлись: Кариэль пошла “проведать несчастных малышей” (спасенных Тионой милашек поселили в военных палатках у подножия Холма) и Никрам, естественно, увязался с ней. Эйлах с Нейей пошли изучать храмовые катакомбы, а я устроился в одной из рабочих келий и решил проверить, как мои драгоценные кристаллы памяти перенесли поездку верхом на драконах. Обидно будет, если столько трудов пропало! И так я лишился всех любовно отобранных образцов светлой техники — они остались в чемодане, в багажном отделении многолапого светлого поезда.
Кристаллы пережили приключение очень удачно, охраняющий их кокон из магии Жизни почти не уменьшился, защищенный плетениями Хаоса. Так, наверное, и Кариэль перенесла путешествие, защищенная объятиями Никрама. Я принялся перебирать и просматривать свои сокровища, заодно систематизируя все сделанные в светлых землях записи. Ночью несколько раз прибегали храмовые служки — приносили еду и питье, а заодно тянули шейки, подставляясь под руку: “Благословите, господин…” Я не знал, что они имели в виду под благословением, поэтому просто одаривал их слабенькими чистящими заклинаниями, от которых они покрывались видимыми мурашками и томно вздыхали.
Короче, как обычно: я увлекся и очнулся слишком поздно, за окном давно рассвело. Наверное, операция уже закончена.
Из малого храмового зала (с темным алтарем) доносилось шипение, в котором я различил имя Тионы. Какие-то темные скандалили под пологом тишины, и я, решив их бессовестно подслушать, с независимым видом приперся в зал. И обнаружил там Тиону с тремя старшими, очевидно, родителями: мамочкой и двумя папочками. Увидев меня, они на пару мгновений замолчали (все же как приятно, когда на тебя обращают внимание, не то что старшие чины ордена Пламени!), а потом, любезно покивав в ответ на мой полупоклон, продолжили выяснение отношений.
 
— Оставь их здесь, — говорила Тионина мамочка, — заплатим местным, чтобы их кормили. Они все равно умрут, и ты с этим ничего не поделаешь.
Она была светловолосая и синеглазая, с характерными чеканными чертами рода Ллоссарх, навевающими мысли об иллюстрациях в учебнике истории. В школе я эти портреты всегда украшал рогами и шипами.
— И у младших детишек есть шанс выжить при усыновлении, — нервно вставил Тионин младший папочка. — Таким недоразвитым, прости, дорогая, но это правда, самое место в этой резервации древности.
— Нет, — сказала Тиона, — я им обещала.
 — Если ты так настаиваешь, то можно отвезти их в Большие Гнилищи и раздать с приданым, — закатил глаза младший папочка. — Но я тебя уверяю, в городе, даже в такой дыре, как…
— … как древний Анголион, — внезапно сказал старший папочка и надменно задрал подбородок.
Повисла та пауза, которая всегда возникает после неуместных замечаний.
— Так вот, даже в такой дыре, как Большие Гнилищи, — с нажимом повторил младший папочка, — этим несчастным будет выжить сложнее, чем в этом затерянном лесном…
— …Первом Храме нашего народа, — сказал старший папочка сердито.
Оба папочки принялись сверлить друг друга гневными взглядами.
— Нет, я им обещала, — повторила Тиона, и это внезапно спровоцировало ее старшего папочку на истерику:
— Вот! Твоя дочь! — завопил он, обращаясь к младшему. — Потакали ей во всем! Ах, Тионочка, ах, какая сильная, ах, не хочешь ли этого! А того? А может, ты, Тионочка, мужа владычицы хочешь? Да бери, дорогая, бери, надежда ты нового поколения! А что же еще наша Тионочка выкинет, как нас опозорит, мы все в нетерпении! Вот до чего довело! — он подскочил и, погрозив на прощание двумя кулаками, умчался.
Оставшиеся посмотрели на меня, явно гадая, не уловил ли я за недостойным поведением их супруга и отца некоего скандала. Я сделал тупое лицо и вытаращился на декоративный узор какой-то тумбы. В узоре легко угадывались совокупляющиеся драконы — один крылатый, другой многолапый.
— Что ж, поступай, как обещала, — сказала Тионина мамочка, — но не сели их в домах рода. Купи ферму где-нибудь в пригороде.
— Да, родичи не одобрят трупов в доме рода, — поддакнул папочка. — Трупы в доме — это эпатаж уже не на грани дурного вкуса, а за гранью.
— Уймись, — тихо сказала ему супруга.
Тиона поспешно вытерла кулаком глаза.
— Вот, если понадобятся еще деньги, обращайся, — мамочка сунула ей в руки красно-черную кредитку и гордо удалилась, кивнув мне на прощанье. Я изобразил очередной полупоклон.
— Сколько можно гулять и безобразничать, Тионочка, лучше бы в университет поступила, и смотри, какой хаосит стоит, красивый и свободный, чем не старший муж? Прекрасный старший муж, ну и что, что на шесть лет старше, — папочка с намеком пошевелил в мою сторону бровками, погладил ее по голове и поспешил вслед за супругой, одарив меня по дороге сияющей улыбкой.
Вот же цирк! Чисто мой собственный папочка, только не в пример более лощеный. Не думал, что внутри семьи благородные темные так похожи на низкородных милах.
— Ужас, — пробормотала Тиона, пряча кредитку в карман, а потом улыбнулась мне: — Доброе утро, Дейнар! Ты меня ждал?
— Да, причем со вчерашнего дня! — ухмыльнулся я и по дурацкой светлой привычке открыл ей дверь.
Она остановилась, удивленно поднимая брови (глаза у нее были влажные, довела, очевидно, семейка):
— О, боги, Дейнар, светлые научили тебя похабству? Не могу поверить. Или, может, они тебя коварно подменили на пламенного?
— Глупости, — смутился я.
И внезапно заметил, что малявка Тиона больше не была забавной малявкой с разумом недавней нимфы. Ну, как это часто бывает с темными, особенно женщинами — моя сестренка, например, только год назад поняла, что она больше не нимфа (после судимости). Темные мальчики как-то быстрее осознавали себя и начинали стремиться к созданию семьи… хотя, если судить по Инссару… Впрочем, неважно. Я смотрел на Тиону и видел, что она повзрослела — наверное, слишком рано и резко — но случившееся с ней превратило ее в женщину. Она не только увеличила личную Силу, благодаря контакту с Источником, но и физически подросла сантиметров на десять (и как я сразу не заметил). Не говоря уже о той завершенности, которая приходит к темным с чужой смертью.