Спасибо моей новенькой фритюрнице за чудесный ужин (СИ)

Эйтана мы все же нашли — он ловко спрятался в естественном укрытии и защищал своего полубессознательного товарища тающим коконом Пламени.
— Пора валить, — сказал я, и мы немедленно свалили, прикрываясь коллективным щитом и петляя от настигающей нас Тьмы и синего Пламени, как зайцы.
Преследование оборвалось только на границе полигона — стена огня и Тьмы вздыбилась, прощаясь с нами, а потом расступилась, и из нее вышел Тэргон, глядя прямо на меня.
— Ну, конечно же, Дейнар, — сказал он, — кто еще мог не только попасть с ювелирной точностью под прорыв Бездны, но и подвести под него всех, до кого дотянулся. Сердце Кошмаров, ювелир Ужаса.
Я аж задохнулся от обиды — реально, мне захотелось, подобно Ясси, в гневе потрясти кулаками, вопрошая у богов и людей: “За что?!”
— Почему сразу я, учитель! — воскликнул я, и тут же Пламя за спиной Тэргона колыхнулось, Эйтан с Кортэном мгновенно упали на землю, закрывая головы, а нас с Никрамом ударило (аж в воздухе подбросило).
— В субботу в двенадцать, благородные господа, прошу вас обоих ко мне в кабинет в здании Имперской Безопасности, — сказал Тэргон с любезной улыбкой и свалил обратно в Бездну, не дождавшись согласия на свое, так сказать, приглашение.
— Тайна? — спросил я уже на стоянке, пожимая Никраму руку.
— Тайна, — твердо ответил он.
Источник Священного Холма принадлежал только нам, он свернулся ледяной металлической змеей на дне наших сердец, и сейчас я готов был отдать за него и сердце, и жизнь. Только в душе моей жил мягкий свет Ясси, и его бы я никогда не отдал даже породившему меня Хаосу.
========== 89. ==========
Собственно говоря, суббота — это уже был следующий день. Как раз отоспаться, залечить ожоги и темные поражения — и пред светлые очи учителя с чистой совестью. Ну, так я думал, ввалившись ночью домой. Помню еще, как заахал и даже поплакал надо мной милашка, как вышедший Лэйме сказал “надо немедленно к врачу”.
— Вот еще! — возмутился я, представив, что вместо вкусной еды и теплой постели с Ясси под боком меня ждет больница. — В Бездну врачей. Сейчас поем и к утру все пройдет.
— Как знаешь, Дейнар, — сказал Лэйме и ушел к себе. Только на пороге обернулся и спросил: — А те… кто был с тобой, они в порядке?
— Все живы, — отозвался я.
Ясси же принялся обо мне заботиться: кормил, поил целебными отварами, мазал ожоги, колдовал над поражениями, гладил по члену и восхищался моей отвагой в “неизвестных обстоятельствах”. Ну, да, я не рассказал ему подробности нашей авантюры, сообщил только, что тренировался с приятелями, а потом подрался с сильными темными. “Как это прекрасно в своей безоглядной ни на что отваге, — сказал Ясси мечтательно, — и как характерно для детей Бездны!”
Я посмотрел на него с подозрением:
— На что это ты намекаешь, милашка? Я не специально на них полез, они сами пришли.
— Конечно! — воскликнул Ясси с нездоровым энтузиазмом и принялся заманивать меня в спальню.
Я был сытый, довольный, у меня почти ничего не болело, а ресурс Силы держался на достойном уровне (по ощущениям, около пятнадцати процентов). Поэтому я с предвкушением увлекся за милашкой и раздвинул перед ним ноги, позволяя доставить всяческое удовольствие. Лаская меня, он шептал “бедняжечка” и еще что-то жалостливое, явно возбуждаясь.
— Ты подобен раненому герою, а я как бы твой страдающий супруг, излечиваю тебя своей любовью! — воскликнул он наконец, а я рассмеялся, поддерживая его фантазию:
— Подними же меня своей любовью со смертного одра, мой золотоокий супруг, чья попка подобна спелому яблочку! — ввернул я чуть измененную цитату из исторической драмы, над которой я ходил ржать в кинотеатр этой весной. Тогда я прихватил с собой и Ясси, но, увы, ему было вовсе не смешно, он рыдал вместе со всем темным залом. Зато теперь веселился.
Мы налюбились и заснули, а среди ночи меня накрыло. Я проснулся от боли, чувствуя, как медленно жуют меня Бездна и Тьма. Ну, мне, конечно, не привыкать к боли, ею родная стихия терзает любого хаосита с детства. Но сейчас боль была не похожа ни на что, испытанное ранее. Она шла из моих костей, она тянула и накручивала на жернов мои жилы, она разъедала меня кислотой и огнем, и не было в ней очищения Хаоса, только Тьма, гниль и смерть.
 
Эта пытка все не проходила, накатывая на меня волнами, меня трясло, как жалкого эмпата, а сознание меркло и вспыхивало снова. В очередное прояснение я ушел из спальни, чтобы не потревожить милашкин сон своими метаниями. В конце концов, должно же было это кончиться к утру. Наверное, меня догнало отложенное проклятие Тьмы, эта стихия богата на такие подлые штучки. Сейчас мое тело переборет это, и все станет в порядке.
Короче, Ясси проснулся, почуяв, что меня нет рядом, и они с Лэйме обнаружили меня в гараже в полувменяемом состоянии и вызвали скорую помощь.
— В Бездну врачей, — сказал я, когда за мной приперлись санитары с носилками. — Со мной все в порядке…
Я даже попробовал их прогнать Хаосом (руки не поднимались, а кулак не сжимался), но Силы во мне совсем не осталось, все ушло на борьбу с проклятием.
В общем, вот таким образом первый раз в жизни мне пригодилась моя медицинская страховка. Ну, что ж, хоть не зря налоги платил…
— Конечно, молодой человек, вы бы справились сами с этим, в следующий раз, когда попадете под раздачу высших, обязательно попробуйте, — сказал мне с гадкой улыбочкой лощеный доктор в больнице. — Но только если у вас есть несколько недель жизни, которые хочется занять исключительно страданием.
— Не думал, что темные проклятия могут быть такими. Учту ваш совет, доктор, спасибо, — сказал я, наслаждаясь наступившим совсем недавно облегчением.
Сидевший рядом Ясси гладил меня по руке.
— Не только темные, — пробормотал доктор, маньячно поблескивая очками-анализаторами, — какой занятный сплав Тьмы и Пламени… Забавно было бы посмотреть на искажения вашей ауры через пару недель…
— Какие еще искажения! — возмутился я.
— Теперь, увы, уже никаких, — вздохнул доктор с сожалением, — все последствия мы устранили.
Явно издевается! Я закрыл глаза и сделал вид, что заснул, не желая с ним пререкаться. До двенадцати оставалось четыре часа, и мне нужно было хоть немного восстановиться перед встречей с учителем.
Очнулся я через пару часов и уставился в потолок. Ясси рядом не было. Мысли мои прояснялись, наконец, от темного морока: я вспоминал происшедшее вчера, пытаясь анализировать. Там, на полигоне, произошло нечто очень важное. К нам с Никрамом пришел источник Священного Холма и попытался с нами слиться — так же, как когда-то в подземной часовне. А потом заявились темные, прихлопнули нас, и Тэргон сказал, что мы оказались в самом эпицентре прорыва Бездны. Может ли быть так, что они спутали прорыв Бездны с раскрытием источника? А может ли быть так, что это одно и то же, и мы с Никрамом чуть не призвали Бездну на родной город, просто потренировавшись? Смогли бы мы вчера остановиться сами? Кажется, я хотел это сделать, но не мог… В чем нас подозревает Тэргон, что пригласил для беседы не в клуб или ресторан, как обычно, а на службу?
Кстати, интересно, как провели ночь пламенные. За Никрама-то можно не волноваться, наверняка ему не привыкать к последствиям темных проклятий. Я позвонил Эйтану и спросил, как они с Кортэном себя чувствуют.
— Спасибо за заботу, Дейнар, но оставь ее при себе, мы не твои солдаты и не твоя ответственность, — сказал Эйтан каменным тоном.
Ну-ну, судя по всему, какие-то пламенные заморочки. Может, своим вопросом я нарушил некую традицию или плюнул в невидимую табель о рангах, высеченную огнем в его душе?
— До этого момента я полагал, что нет ничего зазорного поинтересоваться самочувствием друга, — сказал я оскорбленно.
Эйтан мгновенно попался в ту самую ловушку, в которую всю жизнь загоняли меня дорогие родичи, заставляя ощущать себя бесчувственным жестоким хаоситом. Он тут же с неловкостью извинился и сообщил, что у него самого “ребята все отлично выжгли Пламенем”, а вот сильно пострадавшего Кортэна пришлось тащить после “выжигания” в больницу, где их с друзьями долго поливали последними словами за самолечение.