Спасибо моей новенькой фритюрнице за чудесный ужин (СИ)

— Так, — сказал я, прихлопнув на столе гору бумаг, — ты же понимаешь, Эйлах, что я человек творческий, ранимый?
Эйлах неопределенно хмыкнул, смеясь одними глазами. Мы сидели в отдельном кабинете университетской библиотеки и обсуждали наши дела, точнее, Эйлах парил мне мозг экономикой.
— Так вот, мне кажется, что ты сейчас сильно травмируешь психику творца! — заявил я. — Поэтому я предлагаю следующее: ты быстренько расскажешь мне детали нашего заказа и перспективы бабла. А я прямо сейчас согласую все это с университетским расписанием и прикину план будущих работ. И нам нужен еще Лэйме! Вот с ним, кстати, можешь и обсудить все подробности договоров, он это дело тоже обожает.
Наш первый заказ был прекрасен, как рассвет: мы должны были разработать портативные источники Хаоса для двигателей с универсальным приводом. То есть, это практически то, чем я уже занимался! Да у меня даже целых три рабочих прототипа было! Прекрасно, осталось разработать принципы размножения и выращивания моих роботов, когда в моем распоряжении будут детали А-класса с лучших заводов, а также консультанты из исследовательского центра, это будет просто конфетка…
— Возможно, надо будет еще работников нанять! Я один могу не справиться с объемом, а Лэйме — будущий офицер полиции и не сможет уделять проекту так уж много времени, — возбужденно сказал я.
Эйлах понимающе усмехнулся. Короче, мы выцепили Лэйме, сгоняли в лабораторию и обнюхали там все оборудование. A потом я зарылся в каталоги, а они сладострастно обсудили все свои контракты. И в Университет я вернулся одновременно взбудораженный и абсолютно выжатый, но зато с планом годового проекта в зубах.
Кстати, тот готмог, который я запалил в нашем гараже, принадлежал, оказывается, Лэйме.
— А порнография-то, оказывается, весьма прибыльное дело! — заржал я, хлопая его по плечу, и он нервно заозирался и зашипел, тише, мол.
Тоже мне, порнограф-стесняшка, как мою рожу и член на всю Империю транслировать, так никто не стеснялся.
По дороге домой меня остановили полицейские и принялись читать морали: “Нехорошо, господин офицер, по городу с таким большим оружейным амулетом ездить, сделайте его незаметнее, всячески просим, а то люди в соблазн впадают”. Я им обещал Ясичку замаскировать при ближайшей возможности и спросил, в какой именно соблазн впадают люди? “В многообразный, сэр”, ответили мне туманно, но весьма убедительным тоном, после чего я благополучно свалил. Хорошо быть благородным!
А дома меня ждал ужин на двоих (даже с разноцветными свечами) и милашка, ласковый и в тот вечер необычайно тихий. Ну, до того момента тихий, как я спросил его — почему он себе машину с порно-гонорара не покупает, а все на велосипеде ездит. И Ясси принялся мне втирать о здоровом образе жизни и “об уменьшении нагрузки на экосистему”. Услышав последнюю фразу, я чуть не подавился от смеха — это была любимая тема Нейи, возлюбленной Эйлаха. Помнится, каждый раз, когда она заряжалась на этот счет, я ее спрашивал — а, изводя тварей, она тоже уменьшает нагрузку на экосистему? Нейа смешно сердилась, а Эйлах смотрел на меня с укоризной.
— А проблемы карликовых черепашек тебя не волнуют, милашка? — поинтересовался я, и Ясси взволновался:
— А что с ними?
— Ничего, — поспешно ответил я. Не хватало мне еще дома черепахолюба!
Ясси попыхтел и с непонятным значением посверкал на меня глазками, а я его в ответ потискал за попку и между ног. А потом Ясси заманил меня “посмотреть в денежную тумбочку”. И там с гордостью потыкал в графики:
— Вот! Мой вклад в бюджет!
— Какой ты молодец! Представляю, как наши радовались, когда получили родовой налог от вас с Лэйме, — восхитился я и засмеялся: — Ну, раз это такое прибыльное дело, то я даже не в претензии, что тот порно-хаосит рожей в меня вышел.
Ясси захихикал, и я поцеловал его в румяную щечку. Короче, мы провели замечательно тихий семейный вечер (даже Лэйме не было, свалил в ночное дежурство). Ясси рассказывал о крутом госзаказе, полученном их творческим коллективом, и уверял, что на этот раз “элементов порно-драмы будет не так много, не более пятидесяти процентов, а будет душераздирающая история про войну”.
 
— О боги, порно-драма! — ржал я. — Откуда ты взял этот дивный термин, милашка?
— Это Лэйме придумал, — фыркнул Ясси, — только не говори, что я тебе про это рассказал, а то он возмущается.
В тот момент мне ужасно захотелось, чтобы наша лаборатория побыстрее наладилась, и я бы тоже смог похвастаться милашке успехами… И я снова размечтался, припоминая каталоги оборудования и мысленно размечая план исследований. Ясси в это время сладко журчал о своем, кажется, на тему социологии, и был он теплый и нежный на ощупь, и так уютно сопел и вертелся под боком, когда меня срубило, что во сне я увидел множество летающих паучков супер-пушистой породы унголиш, которую разводила моя мамочка. Унголиши в жизни бывают белые или черные с узорами, но в моем сне они были золотистыми.
***
На следующий день у нас была запланирована встреча отряда: мы хотели обсудить отчет о походе, который должны были предоставить командованию (по дороге в Университет меня снова остановила полиция насчет Ясички).
— Наш храм — наша тайна! — провозгласила малявка, многозначительно вздымая палец вверх. — А то старшие придут и растащат все по сокровищницам, а нам тщета и обломинги, еще и по заднице настучат за то, что часовню без спроса оживили.
Я посмотрел на нее с одобрением: в кои-то веки маниакальное темное пристрастие к тайнам приносило мне… то есть, нам пользу. Мне тоже никого не хотелось пускать ни в наш храм, ни к нашим источникам. А вдруг дневник Ллосс вернулся в тот тайник, и его кто-нибудь сопрет? Да и источники стали как родные, а уж сколько сокровищ осталось в самом храме неисследованными…
— Ну вот, — расстроился Эйлах, — а я хотел сделать в Географическом обществе доклад о храме и культуре его хранителей.
— После второго похода, Эйлах, заодно и материала будет больше. Я тоже полагаю, что сейчас никому не следует знать о нашем храме, — заметил Никрам и грохнул на стол толстую папку с бумагами: — Это предварительная версия отчета. Я знаю одно захолустье, где он точно на полгода затеряется, на днях туда еду, заодно и сдам. Посмотрите, достаточно ли туманно и скрытно. Особенно ты, Инссар.
— Хм, — я покосился на Инссара, — а вы уверены, что владычица рода уже не в курсе наших приключений?
Все тут же с подозрением уставились на Инссара, а тот вспыхнул:
— Я ничего не говорил! Думаете, я не умею хранить тайны?
— Но мы же еще не договаривались, что это тайна! — возразил я.
— Ты думаешь, я не способен догадаться, что тайна, а что нет, Дейнар? — окончательно разобиделся Инссар, и я со смешком взъерошил его волосы (Инссар сердито вывернулся из-под руки):
— Ну, извини, мелкий, я вот, например, ни о чем таком не думал до этого момента.
— Но ведь никому не сказал? — встревожилась Тиона.
— Никому.
Отчет Никрама был настоящим шедевром военно-бюрократического языка. Мозги при прочтении заворачивались, а смысл терялся.
— “С переменным успехом уничтожая живую силу противника, понесли потери в виде приписанных отряду боевых единиц, бронеходов обыкновенных усиленных, посредством перемещения подпространственного пути, условно Темный мир, было преодолено рекордное расстояние и проложен путь к мобильной базе-госпиталю номер 73/2, условно МБГ-73/2, десантный корпус Южной группы войск”… О, боги, Никрам, как ты родил подобное!? — я с изумлением вытаращился на собрата.
Не ожидал от него такого фонтана. Кстати, насчет бронеходов Тиона договорилась, что какие-то родичи их заберут.
— После военной кафедры и не такое родишь, — хмыкнул Никрам.
Инссар с Эйлахом внесли в доклад еще несколько предложений и удачных формулировок, а потом мы в подробностях обсудили официальную версию нашего чудесного перемещения: якобы в районе Священного Холма мы нашли блуждающий провал в Темный мир, залезли, и нас засосало.