Спасибо моей новенькой фритюрнице за чудесный ужин (СИ)

— Приветствую, высокородная леди, господа. Какими путями привели вас боги? — обратился к нам офицер, выпячивая челюсть, и по его наглой белобрысой роже и характерной манере разговора я безошибочно распознал южного дворянина.
— Путями Темного мира, поручик тор Гхорасс, — ответил Никрам, прищурившись на его гербы и нашивки.
Они, называя друг друга исключительно “поручик тор Рхасс” и “поручик тор Гхорасс”, принялись обмениваться малопонятными, но явно оскорбительными любезностями и намеками. Я, ухмыляясь, переглянулся с нашими. Эйлах выразительно закатил глаза, Тиона явно веселилась, а Инссар напряженно внимал южным расшаркиваниям. Наверное, ему, как северянину, была интересна другая культура.
Наконец ритуальные переговоры завершились, и мы с ветерком помчались на базу. Причем Никрам сел на бронеход поручика тор Гхорасс, и во время езды они продолжали бурно общаться. Я склонился со своего бронехода к Тиониному:
— Их рода враждебные?
— Наоборот — родственные, — крикнула она сквозь рычание и лязг бронеходов. Судя по всему, десантники считали особым шиком ездить без глушителей.
И кого же я увидел на базе? Хвостатого милашку (забыл его имя), мужа моей сестры! Он тащил куда-то котел на колесиках.
— Эй, милашка! — я спрыгнул с бронехода и схватил взвизгнувшего хвостатика в охапку, обрадовавшись ему, как родному братишке.
— Отпустите, сэр, я женат, сэр! — завопил милаха, солдаты развеселились (“не дерите его, ваше благородие, он же женат!”), а поручик тор Гхорасс процедил: “извольте все же сохранять приличия, корнет”.
Я слегка смутился:
— Все в порядке, леди и господа, я просто знаю этого парнишку, — и поднял хвостатика за плечи, заглядывая в лицо: — Эй, ты меня не узнал?
— Дейнар? — прошептал тот, делая круглые глаза, и вдруг разрыдался и бросился мне в объятия.
— Если вы закончили обниматься с прислу… — начал было поручик тор Гхорасс, но Никрам его поспешно перебил:
— Дейнар, давай сначала представимся командованию, у нас будет время пообщаться со знакомыми.
Нет, ну нормально, как сам полчаса трепался с каким-то дальним родичем, а все ждали, так все в порядке! Я, в очередной раз прокляв в душе армейскую табель о рангах, погладил хвостатика по голове и, пообещав еще его найти, запрыгнул на бронеход.
Хвостатик ждал меня неподалеку от палатки местного штаба. Мои товарищи остались общаться с офицерами и врачами, живо заинтересовавшимися новыми людьми, а я вышел наружу, унеся в зубах лепешку с мясом, а в руках фляжку с подкрашенной вином водой. И сразу заметил хвостатика — он делал вид, что ужасно занят, надраивая щеткой флагшток.
— Привет! — я снова обнял его, и он уткнулся личиком мне в грудь, мучительно напоминая о Ясси. — А Динара тоже здесь?
— Нет, она на задании, — грустно прошептал он, тараща на меня черные блестящие глазки. — Но у нас с ней одна палатка! Хотите, покажу?
— Вот жалко, — расстроился я, — ну, пойдем в палатку.
Из рассказа хвостатика я понял, что дисциплина на передовой была не такая строгая, и солдаты даже заводили себе личные палатки. Так что Динара устроилась в десантный отряд при первой возможности, прихватив с собой хвостатика, и они свили себе уютное гнездышко в пустыне. Да, пара казенных подушек в их палатке были украшены ручной вышивкой, на стенках висели картинки с благонравными изречениями, а на ящике, заменявшем стол, в качестве вазы стоял отработанный боевой амулет — он был украшен паучками, и в нем цвела колючка.
— Тебя тут не обижают, милаха? — спросил я, разглядывая обстановку. — На, возьми денег.
Хвостатик краснел и лепетал благодарности, пряча монетки в шкатулку. И уверял, что никто его не обижает, все очень добрые, только офицеров много, иногда страшно бывает, а еще страшно, когда база внезапно передислоцируется, и тревоги так страшно воют… Я погладил его по голове и сказал: “бедняжка”. И хвостатик поделился со мной планами Динары — она собиралась отслужить год, а потом подать заявление на сержантские курсы. “А потом хочет тоже стать офицером, как вы, Дейнар, ах, даже не верится, что я буду мужем офицера, представляете?”
 
— Круто будет, Динара молодец, — согласился я. — А давай я добуду еды, и мы попьем чай?
Когда я вернулся в Динарину палатку с добычей (много вкусного), то обнаружил, что в гости набилась еще парочка приятелей хвостатика. И всю ночь я провел в обнимку со своим мелким родичем, слушая истории о Динаре, о местном житье и сплетни об офицерах. Если закрыть глаза, то можно было представить, что я обнимаю Ясси, а тот мне привычно щебечет о своих глупостях.
На следующий день мы уехали на попутном грузовике, и я оставил хвостатику на память тварюжку из джунглей.
— Этот солдатик ведь твой родич? — спросила меня Тиона.
Мы валялись в кузове — наконец-то заканчивался наш бесконечный пеший драл, и можно было просто ехать, и пить воду, и грызть лепешки с сушеным мясом, и бездумно таращиться в раскаленное небо пустыни. Эйлах уверял, что когда-то здесь цвели степи, качались рощи и текли реки. Когда-то давно.
— Ага, родич. Муж моей сестры, она в десанте служит, — сказал я, и Тиона засмеялась:
— Отлично тор Гхорасса перекосило, когда вы обниматься стали, — она приподнялась на локте и заглянула мне в лицо: — Я раньше думала, что ты специально такие штуки откалываешь, чтобы поиздеваться над сословными обычаями. Но тебе ведь на самом деле все равно, да? Просто не отвлекаешься на глупости.
— Я раньше тоже думал, что Никрам специально свои штуки откалывает, чтобы поиздеваться, а он просто не думал, — фыркнул я, а Никрам лениво пробормотал “да заткнись” и завернул голову в одеяло — пытался проспаться после пьянки.
— Счастливое свойство — не думать, иногда даже завидую вам с Никрамом, — сказал Эйлах с тонкой усмешкой.
“И ты заткнись”, — глухо сказал Никрам сквозь одеяло, а Инссар, хихикая, принялся рассказывать о его ночных похождениях — гуляли южные лорды с невиданным размахом, даже я на дальнем конце базы слышал отзвуки их развлечений.
До ближайшей железнодорожной станции мы добирались два дня на перекладных. И, добравшись, погрузились на военный состав, в товарный вагон, который сменили на пассажирский еще через сутки. Билеты покупал Эйлах, и взял он, естественно, первый класс. Я чуть не удавился, когда представил, сколько деньжищ надо будет отдать ему. В десять раз больше, чем за эконом-класс! Да я и бизнес-класс всю жизнь ненужной роскошью считал, а ведь даже он в два раза дешевле… Ну, зато у меня теперь была не только спальня, но и ванна, так что удалось, наконец, нормально помыться, а то от очищающих заклятий уже судороги пробирали.
Кстати, о нестираных, истлевающих от очищающей магии рубахах. Как-то я заскочил в купе Никрама — тот недавно позвонил из ресторана и попросил меня что-то захватить. И обнаружил там Инссара, уткнувшегося носом именно в такую рубаху, принадлежавшую, конечно же, Никраму. Он поднял голову и в ужасе уставился на меня:
— Это не то, что ты думаешь, Дейнар… Умоляю, только никому не говори! — на его глазах показались слезы.
— Не буду, — сказал я, смущенный неприличной сценой, — только ты зря подкатываешь, Никрам не собирается уходить из рода.
— Я знаю, — прошептал Инссар.
— Ну, ладно, — пробормотал я и свалил, поспешив изгнать увиденное из памяти.
Мне ужасно хотелось позвонить Ясси, чтобы он прибежал меня встречать. А с другой стороны, хотелось устроить сюрприз и увидеть, как он радуется моему неожиданному возвращению, как изумленно распахиваются его глазки, и как вспыхивают в них свет и любовь.
Так что, в конце концов, я ему не позвонил, и нас с Никрамом никто не встречал, в отличии от остальных: к Эйлаху пришла куча друзей и родичей, а Тиону обнимали ее родители и братья. Инссара приветствовала сама владычица тор Ллоссарх, а ее старший муж стоял рядом, не смея подойти. Инссар молча кивнул ему и сжал руки владычицы, о чем-то с улыбкой ей рассказывая.
— До встречи в университете, Дейнар, — сказал Никрам, прощаясь, и, заглянув ему в лицо, я увидел, что уверенное и открытое выражение покинуло его, сменившись надменной замкнутостью, столь привычной для столичного облика моего друга.