Небесные всадницы (ЛП)

Эйми, не двигаясь с места, наблюдала, как дракончик Натин перестал сопротивляться. Она сделала это. Она заполучила своего детёныша.
— Хайетта! — крикнула Натин туда, где другая девушка всё ещё удерживала трёх детёнышей. — Как только ты получишь своего, я просигналю.
— Нет! Натин, ты не можешь! — закричала Эйми. Ненависть подступила к горлу, как желчь.
Натин настояла на том, чтобы взять с собой серебряный рог, который подарила им Яра. На нём были выгравированы крошечные Небесные Всадницы, летящие по звёздному небу. Как только они заполучат детёнышей, они должны были протрубить в рог, и ожидающие их Всадницы примчатся к месту гнездования. Новобранцы будут спасены, а все драконы, которые ещё будут в сознании, будут убиты. Если Натин использует его до того, как Эйми накачает дракона снотворным, она потеряет свой шанс.
  
Глава 15. Детёныши и Смерть
Эйми в отчаянии огляделась, всё ещё прячась за своим щитом. Лиррия сказала им, что они узнают, с каким драконом им суждено соединиться. Она сказала, что они это почувствуют. В это время она гладила Миднайт, а её дракон осторожно положила голову на плечо Лиррии. Казалось, они были вместе целую вечность.
— Но как я пойму? — прошептала Эйми. Всё, что она видела, — когти и зубы существ, которые думали, что она станет вкусным обедом.
Она снова выглянула из-за щита, когда в неё что-то врезалось. Она закричала, когда её швырнуло на землю. Её рука соскользнула с ремней щита, и он упал рядом с ней, на его поверхности мерцал запечатлённый круг неба. Чей-то кулак ударил её в челюсть, и рот наполнился кровью. Натин прижала её к земле и ударила коленом в живот. Эйми задохнулась, когда боль пронзила её тело, и она захлебнулась собственной кровью.
— Это всё, на что способна такая уродина, как ты, — выплюнула Натин в её сторону. — Я боролась за то, чтобы принадлежать этим потрясающим женщинам, и я не позволю тебе всё испортить.
На лице Натин отразилось отвращение. От этого её голубые глаза выпучились, а все морщинки, образовавшиеся на её лице, направили ненависть в окружающий мир. Казалось, она проникла в её волнистые волосы, заставляя их развеваться во все стороны. Эйми привыкла к этому выражению отвращения, ожидала его, но теперь она видела другие выражения, когда кто-то смотрел ей в лицо. Она вспомнила, как Лиррия улыбалась ей в темноте своей маленькой комнаты. Внутри Эйми что-то щёлкнуло, словно замок встал на место.
— Моё место здесь! — крикнула она в лицо Натин.
Она схватила Натин за длинные волосы, пригнула голову девушки к земле и ударила её лбом в нос. Хрустнуло. Тёплая кровь брызнула на щеку Эйми. Крик Натин перешёл в бульканье, и она занесла руку для нового удара, но Эйми перехватила её. Она ударила Натин коленом в пах и перевернула девушку. Эйми вскочила на ноги.
Как раз в тот момент, когда напал голубой детёныш.
Он с рёвом бросился на Эйми, его длинные изогнутые зубы блестели от слюны. Эйми стояла на месте, хотя все инстинкты подсказывали ей бежать. Затем она подсунула правую ногу под край своего брошенного щита и резко подняла его вверх. Щит взметнулся вверх и врезался в морду синего дракончика. Тот взревел, из обеих ноздрей повалил дым. Обод щита сломал оба длинных передних зуба молодого дракона. Эйми стало жаль его, но совсем немного. Когда щит с грохотом упал на землю, детёныш прыгнул на неё.
Она метнулась под его хлещущими когтями, перекатилась под хлопающим крылом, чувствуя, как галька и камни впиваются ей в спину, и вскочила на ноги как раз вовремя, потому что челюсти детёныша щёлкнули в том месте, где только что было её бедро. Она снова схватила свой щит и, размахнувшись, ударила им детёныша по голове. Брызнула кровь, и существо упало. Его дыхание с хрипом вырывалось сквозь сломанные зубы, но оно больше не поднималось. Синяя чешуя на его змеевидной голове была расколота, а из одного глаза сочилась кровь. Внезапно он стал выглядеть испуганным и жалким, а не устрашающим.
— Прости, — прошептала Эйми.
Затем раздался треск, и Эйми резко повернула голову вправо. Хайетта уронила свой щит и перепрыгнула через него. Она с диким криком бросилась вперёд, её длинные конечности обвились вокруг тела тёмно-синего детёныша. Эйми, вздрогнув, увидела, как фиолетовый детёныш вонзил зубы в плечо Хайетты. Девушка закричала, но не выпустила своего детёныша. Натин бросилась на помощь. Паника охватила Эйми. Хайетта почти заполучила своего.
Она лихорадочно осматривала место гнездования, но по-прежнему не видела ничего, кроме смертельно опасных существ, которые хотели её съесть.
И вдруг она всё поняла.
Изумрудный детёныш скорчился на камне, отдельно от других, не принадлежа к стае. Она была меньше других детёнышей, самка, и повернула голову, встретившись жёлтыми глазами-щёлочками с глазами Эйми. Она почувствовала, что попала в ловушку этого взгляда, он был таким напряжённым, и в нём было что-то ещё. Эйми словно выбросила что-то из головы, что-то невидимое, но почти осязаемое, и дракон сделал то же самое. Это чувство повисло в воздухе между ними, соединяясь, формируясь. Эйми чувствовала это так сильно. Её тянуло по этой связи, и она почувствовала прилив сил в своём сознании, более сильный, чем страх, более сильный, чем любовь, словно волна прокатилась по её мозгу, меняя всё.
Изумрудный детёныш спрыгнул со скалы и сделал несколько шагов к ней, стуча когтями по камню. Она вытянула свою длинную змеевидную шею и зашипела. Эйми опустила щит и подняла руку, как это делали Лиррия и Дайренна, открытой ладонью к дракону. Эйми задохнулась. Воздух внезапно стал слишком разреженным, как будто его не хватало. Она почувствовала связь ещё сильнее. Казалось, что всё в ней каждая эмоция, каждая мысль, каким-то образом мгновенно были связаны со всем, что было в этом существе. У неё перехватило дыхание.
Краем глаза Эйми уловила какое-то движение, когда два детёныша, один фиолетовый, другой мерцающий бледно-зелёный, бросились на неё. Она взмахнула рукой, забыв, что уронила щит. В панике она крепко зажмурилась, поморщившись, ожидая почувствовать, как зубы вонзаются в её плоть.
Её детёныш спас её.
Он прыгнул между ней и нападавшими, встал на задние лапы и заревел, нанося удары когтистой передней лапой. Глаза Эйми в шоке распахнулись. По морде фиолетового детёныша текла кровь, а из открытой раны виднелась белая челюстная кость. Бледно-зелёный в знак покорности отступил, царапая живот о скалу.
Эйми оправилась от шока и воспользовалась моментом. Она шагнула вперёд, протянула руку через спину своего детёныша и ловко надела ему на голову намордник. Детёныш зарычал и повернулся к ней мордой, когда Эйми туго натянула намордник. Их связь установилась, но, очевидно, нужно было время, чтобы завоевать доверие. С кожаных ремешков намордника свисал шнур, и, прежде чем у Эйми сдали нервы, она схватила его, дёрнула голову дракона к себе и сунула таблетку лиллибела в рот. Горячая слюна покрыла её пальцы, когда она запрокинула голову детёныша назад, заставляя его сглотнуть. Эйми смотрела в один жёлтый глаз и ждала. Она чувствовала, как их связь ослабевает — не исчезает, а уходит на задний план, как шум в соседней комнате после того, как кто-то закрыл дверь.
Детёныш обмяк, и Эйми осторожно опустила её на землю. Она вытерла скользкие руки о штаны. Недоверие, благоговение и гордость переполняли её.
Затем эйфорию нарушил крик.
Эйми сразу же посмотрела на Хайетту, но та уже дала таблетку тёмно-синему детёнышу и стояла, гордая и защищающая её. У неё всё ещё был щит, хотя он свисал с руки, а из укуса на плече медленно сочилась кровь.
  
Ещё один крик эхом разнесся по лощине, и Эйми поняла, что это Натин.
Девушка лежала на каменистой земле, прикрывая своим телом дракона. Она яростно пинала бледно-зелёного детёныша. Разорванная ткань и плоть свидетельствовали о том, что детёныш пытался схватить её за ногу. Натин ударила детёныша ногой прямо по голове, и тот отшатнулся, но его тут же сменил синий. Он рванулся вперёд и вонзил зубы в кожаный ботинок Натин. Она снова закричала. Детёныш резко дёрнул головой в сторону, и с неё сорвали ботинок. На носке появились кровавые полосы. Растерянный дракон обглодал ботинок, слизывая кровь с кожи. Натин повезло, что у неокрепшей челюсти детёныша хватило сил только на то, чтобы стащить ботинок. Взрослый дракон оторвал бы ей ногу.