Внутренняя красота

– Лорд Армстронг говорил мне, что его сыновья очаровательны, – заметил Джованни, воспользовавшись тишиной, которую нарушало лишь чавканье хозяйки.
Та кивнула и отправила в рот еще кусок пирога. Зачарованный тем, что ей удается поглотить так много сравнительно небольшим ртом, художник на мгновение потерял дар речи.
Смахивая крошки с пальцев, Белла снова заговорила, на этот раз воздавая хвалу многим разнообразным достоинствам своих мальчиков.
  
– Они так рады своим маленьким проделкам, – вещала она. – Крессида утверждает, что им не хватает дисциплины, но я, напротив, утверждаю, все дело в уважении. – Белла бросила злобный взгляд в сторону падчерицы. – Нельзя же силой пичкать таких умных детей множеством скучных фактов. Подобный метод обучения, наверное, вполне годится для маленьких девочек, но с такими жизнерадостными мальчиками, как мои… Ну, не мне критиковать, однако, думаю, мы совершили ошибку, не наняв опытную гувернантку вместо дорогой мисс Мичем.
– Дорогая мисс Мичем ушла потому, что не смогла больше вынести так называемую жизнерадостность моих братьев, – вскользь заметила Кресси.
– Что за глупости. Почему ты обязательно видишь в столь плохом свете проделки твоих братьев? Мисс Мичем ушла, почувствовав, что не справится с воспитанием столь умных детей. «Я лишь желаю, чтобы они получили то, что заслуживают», – говорила она мне, уходя, и я с ней полностью согласна. Честно признаться, Крессида, не знаю, о чем думал отец, доверяя тебе такую роль. Хотя, возможно, дело в том, что он просто не знает, какую роль доверить тебе, ибо ты, понятно, совсем не подходишь для выполнения обязанностей жены. Сколько лет прошло… с тех пор, как я пыталась выдать тебя замуж?
– Шесть.
Белла кивнула Джованни.
– Прошло шесть лет, и она, несмотря на все усилия мачехи и отца, так и не смогла привлечь к себе внимания ни единого мужчины, – елейным голосом вещала Белла. – Не хочу хвастаться, но я сбыла Кэролайн с рук без лишнего шума и не сомневаюсь: с Корделией это случится еще быстрее. Вы незнакомы с сестрами Крессиды, однако она, к сожалению, совсем не похожа на них. Видите ли, даже Силия, старшая сестра, которая живет в Аравии, не лишена очарования, хотя именно Кассандра всеми признана красавицей. Думаю, если одна из пяти сестер не блещет красотой, в этом нет ничего особенного. Не будь она столь образованной, думаю, я сумела бы ее как-то пристроить. – Белла пожала плечами и ласково улыбнулась Джованни. – Но она отпугнула всех женихов.
Понимая, что ее могут принять за капризного ребенка, Кресси старалась не показать негодование. Слова мачехи так напоминали речи отца, Кресси подумала, не сговорились ли оба унижать ее. Хотя Белла не сказала ничего нового и ничего такого, что Кресси уже беспечно не поведала Джованни во время их первой встречи, ей было не очень приятно слушать, как мачеха столь бесцеремонно обсуждает ее. Вот и награда за то, что ей захотелось смягчить свою враждебность к ней. Страшно представить, что подумает Джованни о шокирующих манерах Беллы.
Кресси со стуком поставила чашку, решив перевести разговор на портрет, однако Белла, подкрепившись пирогом с кремом и джемом, еще не все сказала.
– О, я вспомнила, нашелся-таки один мужчина, который, как нам с отцом показалось, мог бы составить тебе партию. Крессида, как его звали? Светловолосый, очень сдержанный, умный молодой человек? Похоже, он был не совсем безразличен тебе. Тогда я говорила твоему отцу, что ты поймаешь его на крючок. Насколько я помню, ты заявила, будто он нанесет нам визит, но ничего подобного не случилось. Теперь я вспомнила, вскоре после этого он поступил на военную службу. Ну, вспоминай же, ты не могла забыть его, ведь тогда ты не была обременена сонмом ухажеров. Ну, как же его звали?
Кресси чувствовала, как у нее краснеет шея. «Не теряй самообладания! – уговаривала себя Кресси. – Храни ледяное спокойствие. Не поддавайся эмоциям». Но это не помогло. По ее спине заструился пот. Решив больше не думать о нем, она тешила себя надеждой, что Белла уж должна была забыть все о…
– Джайлс! – воскликнула Белла. – Джайлс Пейтон.
– Белла, я уверена, синьор ди Маттео…
– В действительности он был весьма приличным человеком, если не считать робости. Милорд надеялся, что получится хорошая партия. Он не часто ошибается, но в этом случае… вся беда в том, что мужчины не любят умных женщин. Катерина, первая жена моего мужа, слыла немного умной, и вот видите, к чему это привело, она родила пять дочерей, да сама умерла прежде, чем у последней дочери молоко на губах успело обсохнуть. Предложив свою руку, лорд Армстронг сказал, что его привлекла моя несхожесть с первой женой. Эти слова показались мне чудесным комплиментом. Нет, мужчины не жалуют умных женщин. Синьор, полагаю, вы согласитесь со мной.
Радостно взяв еще кусок пирога, Белла вопросительно взглянула на Джованни, но прежде чем тот успел ответить, Кресси встала.
– Синьор ди Маттео приехал писать портрет моих братьев, а не рассуждать о том, что он находит привлекательным в женщинах. – Кресси с трудом сглотнула. – Прошу прощения. И у вас тоже, синьор ди Маттео. Извините, у меня разболелась голова, потому мне не до хороших манер.
– Крессида, ты ведь не собираешься уединиться в своей комнате. Джеймс и Гарри…
– Я хорошо знаю свои обязанности, благодарю вас.
– Однако, если тебе не хочется присутствовать на ужине, думаю, синьор ди Маттео и я вполне обойдемся без твоего общества.
– Я в этом не сомневаюсь, – пробормотала Кресси, желая исчезнуть до того, как окончательно не выйдет из себя или не разрыдается. Могло произойти и то, и другое или же то и другое вместе. Кресси решила не показывать, насколько расстроена, и тем доставить Белле удовольствие.
Но когда она уже собралась уйти, Джованни встал.
– Леди Армстронг, должен сообщить, вы ошибаетесь по нескольким пунктам, – резко заговорил он. – Во-первых, немало найдется просвещенных мужчин, которым очень нравится общество умных женщин. А я включаю себя в их число. Во-вторых, я, к сожалению, предпочитаю ужинать в одиночестве, когда работаю. Если вы позволите, мне хотелось бы, чтобы гувернантка представила меня своим подопечным.
Щелкнув каблуками в чисто итальянской манере и чуть поклонившись, Джованни попрощался, очень крепко взял Кресси за руку и вывел из гостиной.
– Леди Крессида. Кресси. Успокойтесь. Мальчики могут немного подождать. Вы вся дрожите. – Наобум открыв первую дверь, Джованни провел ее в небольшую комнату, которой, видно, больше не пользовались, ибо здесь пахло плесенью, а ставни были закрыты. – Садитесь вот сюда. Меня не удивляет, что вы так расстроены. Озлобление вашей мачехи превосходит лишь ее способность пожирать пироги.
К его облегчению Кресси рассмеялась:
– Мы с сестрами считали ее злой мачехой, неожиданно выскочившей из страниц сказки. Не знаю, почему она так сильно ненавидит нас… хотя отец прав, мы не сделали ничего такого, что дало бы ей повод любить нас.
– Пять дочерей, все умнее мачехи и намного привлекательнее…
– Намного привлекательнее четыре из них.
– Если продолжить метафору из сказки, почему вам так хочется быть некрасивой сестрой?
– Потому что это правда. – Кресси пожала плечами. – Я всегда такая. У вас есть братья и сестры?
– Нет. – По крайней мере, у него не оказалось ни братьев, ни сестер, которые признавали бы его, а это равносильно тому, что не иметь их. – Почему вы спрашиваете?
– Мне хотелось узнать, все ли семьи одинаковы. В моей семье отец наделил каждого члена ярлыком с самого дня рождения. Силия – дипломат, Кэсси – красавица, Кэролайн – послушна, на нее всегда можно положиться, Корделия – очаровательна, а я – дурнушка. Иногда меня зовут умной, однако, поверьте, отец употребляет это слово как оскорбление. Он не способен заглянуть дальше своих ярлыков даже в том, что касается Силии, которой гордился больше всего, поскольку та оказалась очень полезной ему.