Дракон и жемчужина
Цзывана усмехнулась:
— Нам тоже следовало посоветоваться перед началом путешествия.
— Неужели вы не сделали этого? — почти серьезно поинтересовался Стэнтон Вэр.
Девушка смущенно отвернулась:
— Я не сомневаюсь, что за нас с вами это сделал Цзэнь-Вэнь. Вот почему он так настаивал, чтобы мы выехали в определенный час.
Стэнтон Вэр рассмеялся. Ему подобная вера в предсказания показалась очень забавной, хотя он знал, что никому не дано жить в Китае и не попасть под влияние этой почти слепой веры в сверхъестественное.
«Боксеры» сделали ловкий шаг, сыграв на суеверии своих сограждан, дурача доверчивых людей своими якобы магическими силами.
Путники ехали без остановок до полудня. Солнце уже поднялось высоко, становилось жарко. Наконец они остановились в тенистой долине.
Инь, которому было поручено руководить остальными слугами, нашел красивое и уютное местечко под соснами на берегу маленького ручейка. Землю там покрывал ковер весенних цветов.
Из экипажа принесли подушки и устроили из них под деревьями подобие мягкого дивана. Появился и низкий столик, за которым было удобно перекусить. Блюда китайской кухни Стэнтон всегда любил, а сейчас, после нескольких часов пути, на свежем воздухе, они казались еще вкуснее. Кроме того, искусство повара в доме Цзэнь-Вэня всегда оказывалось на высоте.
Куски жареной утки, свинина подавались с особыми экзотическими соусами. Маленькие дыни были фаршированы фруктами и орехами. Нежнейшая ветчина таяла во рту.
Для Цзываны приготовили ароматный цветочный чай. Особенно она любила запах жимолости. Душистый напиток ей наливали в тончайшую пиалу из изящного, расписанного растительным орнаментом чайничка, оплетенного тонкой золотистой соломкой.
Для слуг был накрыт собственный стол.
Стэнтон Вэр поднялся из-за стола и сел, прислонившись спиной к стволу сосны и скрестив ноги.
— Неужели вы занимались йогой? — удивилась Цзывана.
Он молча кивнул.
— Я и понятия об этом не имела.
— А что, это важно?
— Да, для меня — очень важно. Я всегда мечтала побывать в монастыре, чтобы удостоиться беседы лам и приобщиться к древней мудрости. Однако… — она беспомощно развела руками, — я всего лишь женщина.
— Да, и к тому же весьма и весьма привлекательная, — добавил Стэнтон Вэр.
Она взглянула на него искоса, словно подозревая в фальшивой любезности, но потом, словно успокоившись, рассмеялась:
— Манеры делают мужчину, говорят англичане, а одежда делает женщину.
— Хотелось бы мне увидеть, как вы выглядите в европейском платье, — задумчиво проговорил Стэнтон Вэр. — Но не могу отделаться от страха, что это зрелище разочарует.
— Да, оказывается, вы вовсе не льстец, — насмешливо заметила Цзывана.
Но Стэнтон чувствовал, что атласные одежды, драгоценности в волосах и на пальцах, яркие цвета — весь этот восточный колорит придавал внешности девушки удивительную, почти неземную хрупкость, которая так поражала с первого же взгляда. Ему казалось, что это очарование может поблекнуть в оборках и рюшах вокруг затянутой в корсет талии. Цзывана, пожалуй, станет похожа на песочные часы, как почти все англичанки.
Нет, думал майор, в этой девушке таится что-то настолько изысканное и экзотическое, что она похожа скорее на драгоценный камень, который достаточно положить на темный бархат, чтобы он заиграл всем богатством своих граней.
— Безупречная Жемчужина, — произнес он вслух ее китайское имя. — Да, лучше и придумать невозможно.
И тут впервые с начала их знакомства она почему-то действительно смутилась.
— Мне кажется, нам пора трогаться в путь, — сказала Цзывана, явно желая сменить тему.
Майор подумал, что совсем не хотел смущать эту очаровательную чистую девушку. Для него-то вовсе не было новостью путешествовать с дамой, но для Цзываны это был первый опыт.
Любая другая на ее месте чувствовала бы себя неловко и скованно. Но Цзывана вела себя свободно и независимо. Может быть, ей помогала ненависть к той нации, к которой принадлежал ее спутник?
Она словно и не представляла себе, что он может отнестись к ней иначе, чем как к соратнику и помощнику в опасной миссии.
Она неповторима, невольно признался себе Стэнтон Вэр, глядя, как она встает с импровизированного дивана под соснами и направляется туда, где их ждал экипаж. Природная грация в сочетании с поразительной красотой лица делали девушку похожей на традиционную китайскую статуэтку из тончайшего фарфора.
Они снова долго ехали. Когда же стемнело, заночевали в лесу, в палатках, разбитых под деревьями.
Гостиницы и постоялые дворы Китая обычно были такие грязные, шумные и переполненные, что Стэнтон Вэр, немало повидавший их, предпочел не связываться с ними.
Палатки, которыми снабдил путешественников все тот же Цзэнь-Вэнь, оказались просторными и удобными. На пол постелили ковры, из подушек соорудили удобные постели.
Они были уже достаточно далеко от Пекина. По пути их не раз обгоняли караваны верблюдов, нагруженных самой разнообразной поклажей, которая принадлежала китайским купцам.
— Они сосут кровь из простых людей, — с неприязнью произнесла Цзывана. — Я ненавижу их, потому что они отбирают у человека его сбережения, а взамен дают какой-то хлам.
— Лучше очистить у человека карман, чем украсть у него душу, — процитировал Стэнтон Вэр очередное мудрое китайское изречение.
Его спутница улыбнулась, но он знал, что девушка права. Простая жизнь крестьян и кули могла без труда оказаться разрушенной теми, кто хищнически спекулировал на их тщеславии и суеверии.
Наверное, ничто больше не пользовалось в Китае там огромным спросом, как заговоры против болезней и смерти приворотные зелья, снадобья для благополучного зачатия, для привлечения денег и даже для достижения успеха в жизни, который почему-то так никогда и не приходил.
Помимо верблюжьих караванов, по дороге двигались бесконечной вереницей повозки и телеги. Они везли всевозможные товары.
Если бы вдовствующая императрица и ее приближенные понимали, какое значение для Китая имеют торговые порты, хорошие дороги и средства связи, страна давным-давно превратилась бы в могучую и процветающую державу.
Через некоторое время путники въехали в небольшую деревню, где на единственной площади собралась толпа народа.
Путешественники выглянули в окно и одновременно плохо скрытым ужасом, воскликнули:
— «Боксеры»!
Они увидели красные повязки на головах, красные повязки на запястьях и лодыжках, которые носили эти юнцы как знак принадлежности к организации.
Стэнтон Вэр приказал остановиться: ему хотелось понять, что здесь происходит.
Как маньчжурские путешественники, они были в безопасности. Кроме того, даже «боксеры» не осмелились бы потревожить мандарина.
Деревенские жители окружили парня, который стоял на коленях, закрыв глаза, сложив руки, словно для молитвы. Нараспев он произнес какие-то заклинания, потом начертил на песке таинственные фигуры и каббалистические знаки и вновь начал произносить заклинания, вызывая духов.
Постепенно он довел себя до полного исступления. Жесты его становились все размашистее, выражение лица — все отчаяннее и в то же время равнодушнее к окружающему, восклицания — все громче и возбужденнее.
Но вот перед юношей появился один из его товарищей и спросил:
— Кто ты такой и чего хочешь?
Голос юноши прозвучал словно издалека:
— Я великий человек, я герой прошлого, герой великого Китая…
С закрытыми глазами он раскачивался вперед и назад.
— Чего же ты хочешь? Что мы можем тебе дать? — вопрошал соучастник.
— Мне нужен большой меч, могучий меч. Вложите его мне в руку!
— А что ты будешь делать этим мечом?
Не открывая глаз, парень вытянул вперед руку, и кто-то из толпы, сделав шаг вперед, протянул ему старый ржавый меч.
Парень поднялся и начал совершать мечом страшные пассы, не переставая твердить заклинания.
Он явно боролся с какими-то одному ему видимыми врагами. Люди наблюдали за его действиями с неослабным вниманием, многие явно возбуждаясь и даже впадая в состояние транса. Парень прокричал: