"Фантастика 2023-182". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
Погружаясь внутрь себя, в свои воспоминания и мысли, она делалась все менее доступной для тюремщиков. И тот важный господин, который распорядился похитить ее и теперь неустанно расспрашивал, был более над ней не властен.
* * *Сейчас в такое трудно поверить, но существовало и такое время, когда Хессицион, ныне дряхлый старикашка, был молод, дерзок и о нем говорили, что он «подает надежды». Его отец был простым рыбаком в Изиохоне; давным-давно истлели сети, которые тот человек забрасывал в море! На месте дома, где он жил, — рыжее песчаное Ничто, пологий холм, постоянно меняющий свои очертания в зависимости от капризов ветра и прилива. Ни братьев, ни дальних родственников — никого больше не осталось, только ветхое старческое тело, забывшее дорогу домой.
В детстве Хессицион любил море: часами он мог стоять и смотреть на волны, а став подростком, начал выходить на лодке и пропадать по целым дням. Его не устраивало то, как относится к морю отец. Рыбак был человеком, который не воспринимал мир и явления природы в отрыве от того, что из материальных благ они могут дать лично ему. Попадая в лес, он не в состоянии был просто любоваться кружевом листвы или роскошью цветов; ему непременно требовалось тотчас начать поиск целебного или съедобного растения. Море завораживало его обилием полезных вещей: рыба и водоросли, моллюски, перламутровые раковины, не говоря уж о крабах, кальмарах или обломках кораблекрушений, среди которых также попадались ценные.
Хессицион не презирал подобный подход, как это можно было бы подумать; но он пошел дальше отца: мир переставал быть ему интересен, если не позволял выстраивать сложные логические конструкции. Ему нравилось выделять связи, соединяющие самые разные вещи, а затем, выявив некоторые закономерности этого соединения, изменять его по собственному усмотрению.
Сперва он занялся растениями: распахал в лесу маленькую делянку и высадил там морковь и репу, а после занялся сложными селекционными работами. Большого толку от занятий таким огородничеством не было, и мать, которая начала уж надеяться, что из сына будет толк, принялась браниться. Однако отец всегда брал его сторону — может быть, потому, что Хессицион ловко умел выпросить, а то и стянуть деньги ему на выпивку.
Потом отец погиб в море, и Хессицион решил, что дома его больше ничто не держит. В один прекрасный день, не сказав матери ни слова, молодой человек попросту покинул Изиохон — и больше его никогда в этом городе не видели. Такова уж, должно быть, судьба древней столицы Королевства: рано или поздно юноши исчезают оттуда, и только старики остаются... а после на смену умершим неизменно приходят какие-то другие старики — и тоже остаются. Кто знает, быть может, в этих других стариков превратились прежние юноши? Но не исключено, что старики эти — пришлые. Как бы то ни было, в пожилых людях никогда здесь нет недостатка.
Первой работой Хессициона была одна перезрелая вдова. Она встретила парня на дороге, по которой он шагал, раскачиваясь из стороны в сторону и мутно глядя вперед.
Вдова остановила свою повозку и выглянула наружу.
— Эй, ты! — позвала она парня. — Как тебя зовут?
— Хессицион.
Она сморщилась — имя не понравилось ей, — однако продолжила расспросы:
— Где ты родился?
— В Изиохоне.
— Хороший город для того, чтобы оттуда уйти, — сказала вдова.
— И я так полагаю, госпожа, — отозвался юноша.
— Что ты умеешь делать? — опять спросила она.
Он ответил:
— Все, что угодно.
— Умеешь ли ты любить?
— Кого угодно, госпожа, — сказал юноша.
— Как же тебе это удается? — удивилась вдова. — У меня был старый муж, и я так и не сумела его полюбить, хотя он купил меня за очень большие деньги; а теперь я сама уже немолода и хочу купить кого-нибудь для любви.
— Зачем?
— Чтобы посмотреть, каково это: быть старым и любимым из притворства.
— Не вижу смысла искать для себя возмездия, — сказал юноша. — Я буду любить тебя от чистого сердца.
— И не захочешь денег?
— Если они мне не понадобятся — не захочу, — сказал он.
Она не вполне поняла последние его слова и поэтому пригласила к себе в повозку. И Хессицион уехал с ней в Коммарши, где действительно любил ее несколько лет от всей души. Она дала ему куда больше, чем родная мать, — по правде сказать, ни один человек на свете, ни прежде, ни потом, не дал ему столько, сколько та пожилая вдова.
Хессицион читал книги и целыми днями чертил какие-то схемы, но, когда наступал вечер, неизменно приходил в постель госпожи; а по ночам вставал и снова выбирался на балкон — наблюдать за лунами.
Тайны левитации давно уже позволили Хессициону открыть себя; для него не существовало загадок в расчете оптических свойств лунных лучей. Но он догадывался о том, что видимые оптические свойства — это далеко не все; связи, устанавливаемые светом двух лун, гораздо глубже и разнообразнее. И если при наличии определенной чувствительности существует возможность ощущать их, следовательно, должна иметься возможность выразить их с помощью формулы.
Ночь за ночью он пытался нащупать незримые свойства лучей, которые угадывал за очевидными. Левитация постоянно находилась у него перед глазами — своего рода универсальный ответ на все могущие возникнуть вопросы:
«Каковы фундаментальные свойства двух лун, Ассэ и Стексэ?»
«Определенное сочетание их лучей позволяет человеку подняться в воздух».
«Какая связь установлена между эльфийским миром, родиной наших королей, и, собственно, Королевством?»
«Наши две луны, Ассэ и Стексэ, при определенном сочетании их лучей, позволяют человеку подняться в воздух, как это делают и эльфы».
— Ни один предмет, ни одно явление не бывают однозначны, — говорил Хессицион своей возлюбленной. — Это противоречит самой природе вещей. В таком внешне простом продукте, как молоко, скрывается множество других продуктов. Любое животное несет в себе возможность перемены: одних можно приручить, других — изменить путем скрещивания с иными особями... И только луны считаются чем-то определенным. Но ведь нет ничего более странного и изменчивого, нежели лунный свет, и не существует ничего более непонятного, нежели мир Эльсион Лакар...
— Но что ты хочешь отыскать? — спрашивала она.
— Я хочу понять, какова вторая связь между лунами и Эльсион Лакар.
— А когда поймешь?
— Буду искать третью...
И когда он так говорил, вдове делалось грустно, и она представляла себе, как сама день за днем ищет Хессициона среди лун, среди извилистых путей к миру Эльсион Лакар.
Однажды она притянула его к себе и попросила:
— Обещай мне, Хессицион, что никогда не покинешь меня.
— До тех пор, пока ты сама меня не покинешь, — поклялся он.
— Но я не оставлю тебя и после моей смерти, — сказала она.
Он вдруг задумался.
— Я многое вижу, и назад, и вперед, — признался он наконец. — Время открыто для меня во все стороны, оно — как просторное поле, и я волен бросить взгляд в любую сторону, потому что стою в самой его середине... И вот когда я гляжу на это поле, то не вижу твоей смерти.
— И что это значит? — удивилась вдова. Она была почти на тридцать лет старше своего любовника.
Он пожал плечами.
— Возможно, ты никогда не умрешь... Но может быть, все объясняется гораздо проще: в час твоей смерти меня не будет рядом, и для меня ты навсегда останешься живой. Я даже не узнаю о том, что тебя больше нет.
— Неважно, — сказала вдова, отгоняя от себя последние страхи, которые наводили на нее разговоры о смерти. — Обещай быть со мной всегда.
— Хорошо, — сказал он.
— Поклянись, что придешь на зов.
— Клянусь.
— Подумай хорошо: если тебя позовут по имени трижды, ты обязан будешь прийти.
— Клянусь.
— Мой голос может измениться. Он станет хриплым, дребезжащим от старости, он превратится в могильный шепот, и ты не узнаешь его.