"Фантастика 2023-182". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Чиновник смотрел на него с неприкрытой злобой, и Эмери вдруг поразился тому, каким тщедушным, неказистым был этот человек. «Как странно, — подумал Эмери. — Всегда хочется, чтобы убийца был, по крайней мерее, рослым, мощным мужчиной. Чтобы подлец обладал породистым лицом, красиво изъеденным печатью порока…
— Можно, я поговорю с ним? — обратился Эмери к своим друзьям.
— Тебе охота? — удивился Гальен.
— Да. — И наклонился к экзекутору. — Послушайте, я хочу понять одну вещь. Вы живете в городе, мэрия дала вам работу — может быть, не слишком почетную, но необходимую. Вы могли бы даже стать уважаемым человеком. Зачем вы связались с...
— Почему бы и нет? — перебил его пленник. — Чем они хуже вас? Эти люди любят свою землю. Они не желают ее осквернения.
— Я допускаю, что вы — больший патриот, чем я или мои друзья-студенты, — начал Эмери.
Пленник обнажил зубы и тихо зашипел. Слюна выступила в углах его рта и стала пениться. Эмери опустил веки и замолчал.
Ренье пришел ему на выручку.
— Если вы жили в городе, то наверняка знали, что девушка — вовсе не эльфийка. И все-таки допустили, чтобы ее схватили. За что ее должны были забить до смерти? Неужели этого требовал ваш патриотизм?
— Ничего я не знаю! — закричал экзекутор. — Да, я живу в городе! А мой родной брат живет в деревне! Я знаю мои корни! Я знаю, что наша почва... что эльфы... они все захватили... И где-то есть тайные эльфы.
— И их надо истребить? — подхватил Ренье.
— Да! — сказал экзекутор устало. — Именно. Потому что их женщины проникают...
Его глаза рыскали по сторонам, но не в поисках спасения, а словно бы высматривая — не притаились ли поблизости нелюди. Тщедушное тело била мелкая дрожь, зубы постукивали. Потом экзекутор застыл, как неживой, и даже перестал дышать. Наконец он медленно выпустил воздух через ноздри и опустил голову на грудь.
Ренье подтолкнул его кулаком.
— Да, да, кругом тайные эльфы. Это мы уже слышали. И вы верите в такую чушь?
— Да, — сказал пленник и поднял лицо. Утомленное, но вполне обычное, ничем не примечательное лицо, каких в толпе тысячи. — Я в этом убежден.
— И городская дурочка, по-вашему, является такой вот тайной эльфийской девой, которая вознамерилась похитить семя ваших сыновей? — спросил Эмери, кривя губы.
— Я не дурочка! — возмутилась Генувейфа.
— Вы знали ее. — Эмери схватил экзекутора за горло. — Наверняка весь Коммарши знает, что дочка могильщика — самая обыкновенная женщина. Не эльфийка. И все же вы ни слова не сказали в ее защиту. Ее забили бы дубинками у вас на глазах... А может, вам просто нравится смотреть, как умирают люди?
— А может, она не родная дочь? — проговорил экзекутор, и Эмери стало очевидно: этот человек абсолютно уверен в своей правоте.
— Давайте наконец перережем ему горло и уедем отсюда, — предложил Ренье. — Меня до крайности утомил этот человек. К тому же он представляет опасность.
Пленник вдруг улыбнулся — широко и радостно. Он выпрямился и неспешно потянулся к Эмери — так, словно хотел обнять его. Он смотрел так невинно, с такой дружеской простотой, что Эмери в первое мгновение ничего не понял.
— Берегись! — крикнула Аббана. Клинок блеснул в ее руке.
Улыбка пленника сделалась еще шире, рот начал сползать на сторону и растекаться по подбородку. Эмери ошеломленно смотрел на него. Потом он понял, что из губ экзекутора льется кровь. Аббана вытащила шпагу из тела и аккуратно положила ее себе на колени. Девушка начала тихо смеяться, одним горлом.
Из мертвой руки пленника выпал нож. Генувейфа, не обращая внимания на кровь, взяла этот нож и стала играть, бросая его в ямку. Случившееся как будто осталось вне ее внимания.
Неожиданно Аббана вскочила, уронив с колен свою шпагу, и отчаянно завизжала.
— Опять! Софена! Опять! Опять! Смерть!
Гальен схватил ее за плечи и прижал к себе. Она принялась биться и вырываться, а после затихла, длинно, печально всхлипывая.
— Нет, эдак я больше не выдержу, — сказал Эмери. — Я хотел писать научную работу по кафедре эстетики, у меня чувствительная душа. Знаете что, братцы вы мои? Грузитесь на телегу. Поедете с нами в Изиохон. За вещами пришлете потом. Садитесь и едем, немедленно. Я не могу находиться на этой поляне ни минуты дольше.
 
Гальен выпустил Аббану и глянул на приятеля:
— Эмери, голубчик, возможно, для тебя это прозвучит странно... но у нас нет денег, чтобы снять новое жилье в другом городе.
— За все заплачу я, — сказал Эмери. — Даже не думай о деньгах. Средства есть. Сажай ее в телегу. Там есть вино, выпейте хоть все, только успокойтесь. Ренье, возьмешь лошадей. Верни их в конюшню. И отвези домой Генувейфу, ладно?
— Ей нужно переодеться, — сказал Ренье. — Она вся в крови.
— Проклятье! — Эмери подбежал к телеге.
Возле нее он обнаружил еще двоих в черном — видимо, это были из тех, кого потоптал конь Гальена. Обнявшись, они сидели на земле и стонали.
— Вон! — заревел Эмери.
Сильно толкнув одного из них ногой, Эмери приблизился к телеге, забрался под навес и откинул крышку своего сундука. Рубаха, штаны, длинный кафтан вылетели наружу и упали на траву, медленно паря в воздухе, точно ночные бабочки. Под конец Эмери прихватил немного мелких денег.
Все. Бегом назад.
— Долго еще ждать, господин хороший? — невозмутимо спросил возница.
— Сейчас едем, — ответил Эмери.
— У, выдры! — Возница погрозил в темноту кнутом. — Непременно надо напасть и задержать людей! Все им неймется. Эльфы какие-то. Кто их видел, этих эльфов? Эльфов нет. До них не доберешься, даже если захочешь, а уж среди нас они точно жить не станут. Деликатный народ. И злой, говорят.
Он все бубнил и бормотал, развлекая сам себя.
Эмери подбежал к брату, сунул ему вещи и кошелек.
— Займись девочкой. Купи для себя верховую лошадь, договорись в конюшне. Догонишь нас в Изиохоне завтра. Все, мы едем!
И Ренье остался с Генувейфой.
Она смотрела на него лукаво. Луны опять разошлись на небе: Ассэ продолжала стоять в зените, Стексэ клонилась к горизонту. Спектр света изменился, и Генувейфа внезапно взмыла над поляной. Она проплыла несколько шагов над головой Ренье. Ее босые ноги задели его макушку. Он поднял голову, и разорванная одежда мазнула его по лицу. Девушка изогнулась в воздухе и, нависая над Ренье, обняла его за шею.
— Ты уверена, что не эльфийка?
— Мой отец не был эльфом.
— А был ли он твоим отцом?
— Разумеется, — сказала Генувейфа. — Это все знают.
Ренье взял ее за руки и притянул к себе.
— Я могу тебя поцеловать, — проговорила Генувейфа. — А Эмери — твой брат? Вы очень похожи. Сразу видно, что родные. А почему ты назвался именем брата?
Ренье поймал глазами луч, шагнул туда, где смешивались голубое и золотистое, и тоже приподнялся над землей. Он обхватил девушку за талию. Она была горячей, как зверек. Глаза Генувейфы горели.
— Я красивая? — спросила она.
— Очень, — искренне ответил Ренье.
— Я дурочка?
— Как ты попалась к ним в руки?
Она сморщилась.
— Это неинтересно.
— Мне — очень интересно.
— Правда? Тогда ладно. Я шла по лесу и пела. Разные песни. Про раковины, про кувшины с женским голосом — все такое.
— То, что тот парень говорил слепой девушке?
Генувейфа закивала. «Пиндаровы бредни, — подумал Ренье, — и снова они сослужили плохую службу. Странно. Стихи вроде бы были приличные, а сколько от них неприятностей!»
— В общем, я пела, а они как выскочат! Схватили меня, связали. Целый день мучили, пугали. Я пить хотела... К вечеру их стало много. Все с дубинами. Этот пришел, из Коммарши. Я ему говорю: ты меня помнишь, я ведь дочка гробовщика и сама теперь гробовщица, кстати. А он только отворачивается. Да ну их! Тебя вот долго не было.
— Ты знала, что я приду? — удивился Ренье.
— Если бы ты не пришел, я бы умерла, — просто ответила девушка. — Конечно, я знала, что ты придешь. Я ведь не могу умереть, правда?