"Фантастика 2023-182". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Это настроение оставалось неизменным в течение целого месяца. Ему поддавались даже немолодые крестьяне, одна половина жизни которых прошла в стычках с кочевниками, а другая — в неблагодарном труде на черствой земле.
Мэлгвин ежедневно проезжал по городу на лошади и бросал в толпу сладости и новые монеты со своим изображением, но сам при этом не смотрел ни направо, ни налево и думал лишь о том, чтобы скорее вернуться домой и лечь в постель. Его мучила лихорадка, он устал, он почти ничего не видел слезящимися глазами, а людские крики оглушали его и подолгу не желали покидать слуха, даже когда он оказывался один.
До коронации оставалось совсем недолго. «Потом, — думал Мэлгвин, — потом все закончится...» Но он знал: это не закончится теперь никогда.
И все же счастлив был даже Мэлгвин. Сквозь усталость, сквозь болезнь он остро воспринимал всю ту же невероятную новизну жизни, все то же детское ощущение подарка и праздника, которое заставляло ликовать всех его будущих подданных.
И это было делом его рук. От него зависело большое государство — от его воли, от его умения. Он был нервом и рассудком того нового, что так пьянило людей Королевства.
Гион почти не появлялся возле старшего брата, но Мэлгвин не винил его. Общество Ринхвивар было для Гиона, несомненно, предпочтительнее любого другого.
Поздно вечером, перед самой коронацией, в опочивальне короля появилось несколько человек, все — из числа общественных баронов, все — без свиты. Они вошли, не предупредив и не позволив слугам опередить их.
Мэлгвин сел на постели, тревожно глядя на посетителей.
Вперед выступил один — его звали Арвираг, и его замок находился ближе всего к границам, впиваясь одной стеной в пустыню. Этот Арвираг был высок и иссушен солнцем, его руки были исчерчены шрамами, как пергамент, изрезанный ножами неумелых скоблильщиков. От вечного загара лицо его казалось грязным, и тем ослепительнее сияла на нем синева молодых глаз.
Не говоря ни слова, Арвираг опустился на колени перед постелью будущего короля, и все остальные его спутники поступили точно так же.
Мэлгвин сказал:
— Встаньте, прошу вас.
Не поднимая головы, Арвираг ответил:
— Мы хотим говорить с вами, государь, наедине. Мы хотим сказать вам дерзкие слова, государь, и не желаем, чтобы вы прогневались или сочли нас предателями.
— Встаньте, — повторил Мэлгвин. — Клянусь: что бы я сейчас ни услышал, я буду считать вас своими друзьями. И в знак этого прошу вас сесть на мою постель, как если бы мы с вами были детьми и не расстались еще с обыкновением ночевать вповалку, всем скопом.
И бароны последовали его приказу и обсели постель, а Мэлгвин натянул одеяла до самого подбородка и стиснул зубы, потому что чувствовал приближение очередного приступа лихорадки.
Арвираг заговорил и начал так:
— Государь, нам известно, о чем говорят в народе. Говорят, будто вы больны, будто вы не любите людей, будто у вас не может быть наследника, оттого, мол, вы и не взяли себе жену.
— Да? — прошептал Мэлгвин.
— Более того, — продолжал Арвираг, — ваш брат куда более любим этими людьми. Он красив и приветлив, у него эльфийская жена, а с нею он привез в страну и пятьдесят молодых воинов, от которых родятся эльфийские дети. Ваш брат добр с последним нищим, а о его доблести судят по тому, что жена его беременна.
— Разве Ринхвивар ждет ребенка? — тихо спроси Мэлгвин.
Арвираг кивнул и улыбнулся криво:
— Это заметили все, даже те, у кого глаза на затылке.
— Один я ничего не видел, — сказал Мэлгвин.
— Что не удивительно, — подхватил Арвираг, — ведь величество заняты другими заботами. Разве есть у короля время разглядывать, не раздалась ли в талии чужая жена?
— Я должен был видеть, — отозвался Мэлгвин. — Благодарю вас за то, что предупредили меня.
Арвираг схватил будущего короля за руку. Это был дерзкий жест — но вместе с тем и дружеский.
— Государь! — горячо сказал барон. — Завтра почти все властители захотят держать лен не от вас, а от вашего брата, и это так же верно, как и то, что его жена беременна.
 
Мэлгвин молчал. Сухие, жесткие пальцы Арвирага крепко сжимали его воспаленную ладонь. Хотелось спать.
Сделав над собой усилие, Мэлгвин спросил:
— Что я, по-вашему, должен...
Бароны, устроившиеся на краю его кровати, начали переглядываться. Мэлгвин опустил веки. Он знал, что посетители обмениваются сейчас взглядами. Он догадывался, о чем они скажут. Но пока они молчали, он просто опустил веки, благодарный им за эту передышку.
Затем Арвираг произнес — прямо и безжалостно:
— Если вы, государь, захотите открыто отстоять свое право на королевскую корону, это может вызвать волнение. Люди хотят не вас, а вашего брата. Люди хотят видеть на троне эльфийскую кровь. Людям нравятся плодовитые мужчины, способные сделать ребенка не только обычной женщине, но и эльфийской деве. Людям любы короли приветливые, веселые, пьющие с ними на перекрестках. Любое нестроение, любое несогласие развалит страну. Вам надлежит добровольно передать корону брату.
— Зачем вы явились? — еле шевеля губами, спросил Мэлгвин. — Дать мне этот совет?
— Не только, — сразу же ответил Арвираг, и было очевидно, что самое трудное уже сказано и сейчас Арвирагу предстоит говорить лишь то, к чему лежит его сердце. — Мы пришли сказать вам, государь, что любим вас. Почти все поддались обаянию вашего брата, его эльфийскому колдовству, но только не мы. Большинству баронов и всем простолюдинам нравятся победоносные, юные, красивые, приветливые властители. Но мы — не большинство. Мы умеем различить государя сильного. Нам отвратительны глупые юнцы, все богатство которых — в малом числе прожитых лет. Нам отвратительны красавчики не державшие в руках оружия. Мы не поддадимся чарам короля, обрюхатившего эльфийку и выпившего бочонок пива в компании с простыми солдатами.
— Продолжайте, — шепнул Мэлгвин.
Арвираг выпрямился, сильнее стиснул руку короля.
— Просите себе герцогство на севере, ближе к горам, — сказал он. — Это недалеко от моих владений. Я и мои друзья — мы все будем принимать лен из ваших рук. Пусть Гион пашет и сеет, пусть Гион производит белые ткани, медные кувшины, выделывает кожу и переписывает книги. Мы будем добывать руду и плавить металл, мы будем вытесывать строительный камень и искать самоцветы. И никогда ни одного эльфа не появится в наших владениях! Вы будете нашим королем.
— Разбить государство на две части? — спросил Мэлгвин, чуть приподнимаясь на постели. — Вы этого желаете?
— Нет, — быстро сказал Арвираг. — Вы примете лен от своего брата и будете считаться его вассалом. Неважно, как это назвать. На самом деле вы станете куда более могущественным, чем он. Отойдите в тень, государь, не губите ни Королевство, ни себя, ни нас! Мы поддержим вас, мы поможем вам стать воистину великим владыкой.
Мэлгвин заплакал — без всхлипываний, даже дыхание его осталось ровным, только слезы обильными потоками потекли из-под зажмуренных ресниц. Бароны встали, растерянно глядя на эти слезы. Затем, один за другим, они преклонили перед будущим герцогом колени и поцеловали его руку, а после вышли. Мэлгвин безмолвно плакал, пока не заснул.
Церемония коронации должна была проходить за пределами Изиохона, возле городских стен — чтобы вместилось как можно больше народу. Везде колыхались флажки, в палатках под навесами подавали воду и разбавленное вино, и люди непрестанно переходили с места на место. На высоком помосте сидели Мэлгвин, его брат и невестка. Корона лежала перед ними на столе, и беспощадное солнце горело на золоте и трех рубинах. Издалека казалось, будто камни моргают.
Для знатных женщин отгородили специальную площадку, которую украсили цветами, мгновенно увядающими на солнце, и закрыли тканями. Перед помостом оставили пустое пространство, чтобы каждый из баронов мог приблизиться к новому владыке, объединившему страну, и принять свои земли из его рук.