"Фантастика 2023-182". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Он передвинулся ближе к фонарю и ужаснулся тому обилию крови, которое успело вытечь из раны.
— Наверное, стоит позвать на помощь, — сказал он себе. И посмотрел на дверь кабачка. Расстояние было небольшим, но ведь его следовало еще пройти!
Эмери попробовал встать, но неловко повернулся и снова упал. Слезы брызнули у него из глаз, больше от досады, чем от боли.
— Не будь ты моей ногой, которая еще явно мне пригодится, — обратился он к тупому бревну, которое отказывалось поддерживать его тело, — я бы тебя отрезал собственными руками! И после этого ты смеешь называться частью тела благородного человека?
— Великолепно! — раздался новый голос. — Какое самообладание!
Эмери чуть повернул голову.
— Элизахар! Вы какой-то вездесущий.
— Вы тоже, — заметил Элизахар. — Я только что видел, как вы гуляете по саду — и вот уже успели с кем-то подраться и произносите монологи.
Эмери беззвучно выругался.
Элизахар присел рядом с ним на корточки.
— Шпажная рана, а? — спросил он. — Давайте перетянем ее, пока вся кровь из вас не выбежала на землю. Кровь — она, знаете ли, имеет гнусное обыкновение дезертировать с поля боя.
— Очень смешно, — проворчал Эмери, глядя, как Элизахар перевязывает ему ногу тонким шарфом.
«Надо будет сказать братцу Ренье, что шарф подарила сама прекрасная Фейнне», — подумал Эмери.
— Нет, это мой шарф, — сказал Элизахар.
— Что?
От ужаса сердце ухнуло у Эмери в пятки. Неужели он начал бредить? Что еще, интересно, он успел выболтать в бреду?
— Вы изволите читать мои мысли? — осведомился Эмери, невольно подражая тону офицерика.
— Ваши мысли написаны у вас на лице... Я совершенно не против того, чтобы моя госпожа вызывала нежные чувства у достойных молодых людей. В конце концов кто я такой, чтобы решать, кем увлекаться госпоже Фейнне? Я лишь слежу за тем, чтобы ей не причинили вреда.
— Любовь может причинить очень большой вред, — сказал Эмери.
— Любовь — нет, — возразил Элизахар. — Глупые любовные приключения — другое дело. Но это же не для вас.
— Слушайте, Элизахар, вы как-то отвратительно проницательны.
— Я получаю за это хорошее жалованье... Попробуйте теперь встать. Я держу, не бойтесь.
Эмери поднялся, охнул и привалился к Элизахару.
— Я провожу вас, — предложил Элизахар.
— Нет уж! — фыркнул Эмери.
Не хватало еще, чтобы этот человек увидел их с братом жилище. А если Ренье сейчас бродит по саду Академии, то не исключено, что он вернется домой одновременно со старшим братом. Вот будет замечательная встреча!
— Почему?
— Я содержу любовницу, — сказал Эмери. — Она тупая и одноглазая. Это моя постыдная тайна. Меня тянет к уродливым женщинам.
— В таком случае, вы найдете общий язык с поэтом Пиндаром, — кивнул Элизахар. — Я слушал его сегодняшнее выступление на занятии госпожи Даланн. Бьюсь об заклад, сейчас, в «Колодце», он продолжает развивать те же идеи.
— Пиндар до обидного глуп, — задумчиво проговорил Эмери и попробовал сделать шаг, затем другой. — Получается! — сказал он. — Пожалуй, попробую добраться сам.
— Ну, как хотите, — произнес Элизахар.
Он отпустил руку Эмери и ушел. Дверь кабачка прикрылась и впустила телохранителя Фейнне, а затем притворилась, и Эмери остался один.
Ренье спал крепким сном невинного человека, когда Эмери добрался наконец до дома. Разбуженный грохотом, младший брат был крайне удивлен.
— Кто здесь? — сонно спросил он в темноту. И, пробудившись мгновенно, совсем другим, ясным и уверенным голосом добавил: — Убью!
— Это я, — отозвался Эмери. — Зажги лампу...
— Это месть? — осведомился Ренье. — В таком случае объясни, за что. Я спать хочу.
И он снова улегся.
— Зажги лампу, — повторил Эмери.
— А сам ты не можешь этого сделать?
— Не могу. Я держусь за стену.
После такого объяснения Ренье вскочил как ужаленный и метнулся к лампе. В ее прыгающем свете явился Эмери, бледно-зеленый — уничтожить мертвенный цвет, разлитый по его лицу, не смог даже теплый свет огонька. Старший брат действительно держался за стену. Точнее сказать — хватался за нее из последних сил.
 
— Ну, как я тебе нравлюсь? — осведомился он, криво улыбаясь.
Ренье смотрел на него с ужасом и ничего не говорил.
— Между прочим, — продолжал скрипеть Эмери, — это твоя работа.
— Моя? — прошептал Ренье.
— Не знаю, для чего тебе понадобилось вчера задирать офицеров, но сегодня они потребовали сатисфакции.
— Клянусь тебе, Эмери, я совершенно ничего не помню! Может, и сказал что-то... Если бы это было важное, я бы тебе рассказал.
— Они сочли это важным... Не мог бы ты, братец наконец заняться прямым своим делом и спасти умирающего?
— А? — Ренье глянул на него рассеянно и вдруг засуетился. — Сядь. Лучше — ляг. Я тебе подушку принесу свою.
— Зачем мне твоя? — Эмери наконец засмеялся и тут же сморщился от боли. — У меня своя есть.
— Ну, не знаю... Моя удобнее. Что я должен делать?
Эмери осторожно двинулся вдоль стены и наконец повалился на кровать.
— Я мечтал об этом бесконечно долгое время, пока шел сюда.
Ренье прикусил губу: он понимал, что брату пришлось отказаться от помощи и добираться до дома самостоятельно.
— А теперь — раздень меня, — велел Эмери и блаженно прикрыл глаза.
Ренье стянул с него сапоги и замешкался, глядя на разорванные, заляпанные кровью штаны.
— Разрежь, — пробормотал Эмери, угадывая его сомнения. — Все равно испорчены.
— Кто тебя перевязывал?
— Элизахар.
— Вездесущий Элизахар!
Эмери открыл глаза.
— Вот и я так считаю... Кстати, он видел, как «я» гуляю по саду Академии. Что ты там делал?
— Ну, просто бродил... Мечтал...
— Завтрашние танцы с госпожой Фейнне, как ты понимаешь, отменяются. К несчастью, братец, тебе придется поболеть. Ты ранен в бедро. Шпажная рана. Глубокая и болезненная.
Ренье застонал в голос. Эмери сморщил губы в улыбке. Он предвкушал этот стон, ковыляя от кабачка, и злорадство помогало ему превозмогать боль.
— Следи за тем, что болтаешь, — будет меньше неприятностей. И у тебя, и у меня, — назидательно молвил старший брат. — Видишь шарфик, которым меня перевязали? Это — ее шарф.
— Она тоже там была?
— Нет, только ее шарфик.
— Тогда не считается, — заявил Ренье с огромным облегчением.
— Я знал, что ты так скажешь, — фыркнул Эмери. — Согрей воды, умой меня, промой рану и перевяжи ее чем-нибудь свежим. Жаль, что у нас в Академии нет курса медицины.
Ренье взялся было за повязку, но Эмери остановил его:
— Сперва приготовь воду и новый материал. Что ты сразу за шарф хватаешься? Присвоить не терпится? А я пока истеку кровью?
Ренье неожиданно обиделся.
— Ну что ты, в самом деле... Прости меня, пожалуйста. Я растерялся. Не каждый день брат является домой в таком виде. Да еще по моей вине... Не сердись, Эмери.
Эмери взял его за руку, надавил на ладонь.
— Очень больно, — признался он. — И спать хочется. Как-то все сразу.
— Ты просто лежи. Я все сделаю, — заверил его Ренье.
Под засохшей кровью рана оказалась совсем маленькой, похожей на змеиный укус. Кровь уже остановилась.
— Интересно, задета ли кость? — с важным видом спросил Ренье.
— Была бы задета, я бы до дома не дошел.
Спустя час оба брата мирно спали. Окровавленные тряпки были выброшены на двор — чтобы не воняли. Опрометчивое решение, потому что запах крови растревожил бродячего пса, заночевавшего поблизости, и он полночи завывал и скребся в ворота.
КОРОЛЕВСТВО:
ПРИДАНОЕ РИНХВИВАР
Если уж кто-то один из студентов свил себе удобное, захламленное гнездо под кустом, прихватив туда, кроме скучной учебной книги «Краткие Королевские Хроники», мягкое одеяло и початую бутыль вина, сладкие мягкие орешки и прочие необходимые для чтения предметы, — то и другой студент рано или поздно отыщет это место и попробует хотя бы на время присвоить чужое гнездо.