"Фантастика 2023-182". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

— Постарайся уложить ближайшего, — велел Эмери Маргофрону. — Ударь посильнее. Только умоляю — не убей.
— Это уж как получится, — выдохнул Маргофрон. — А пусть сами не лезут!
Тресни его по голове и оттолкни, пусть упадет на остальных, — распоряжался Эмери. — Затем беги.
— Понял, — отозвался Маргофрон и обрушил дубину на висок ближайшего к нему солдата так стремительно, что даже Эмери не успел ничего понять.
Без единого крика солдат повалился назад и толкнул второго; тот также потерял равновесие. Третий остался на ногах и, видя, что преступники убегают, метнул им вслед копье. Промахнуться в узком переулке было сложно: куда ни брось, везде будет широкая спина Маргофрона.
По счастью, как раз в этот миг Маргофрон отшвырнул свою дубину, которая мешала ему бежать, и она пролетела от стены к стене. Толстяк даже не успел заметить, что это спасло ему жизнь: копье встретилось с тяжелой палкой и бессмысленно тюкнуло в мостовую.
Эмери мчался изо всех сил, насколько позволяла хромая нога. Маргофрон подталкивал его в спину.
До спасительной площади оставалось несколько шагов, когда двое уцелевших солдат настигли беглецов.
Один вцепился в плащ Маргофрона, и толстяк едва не задохнулся: завязки впились ему в раздувшееся горло.
— Я держу! — крикнул один из солдат.
Эмери в отчаянии огляделся: никого из их сообщников на площади, разумеется, давно не было.
И тут произошло чудо. Окно второго этажа распахнулось, и оттуда высунулись два лица. Одно принадлежало хорошенькой молодой женщине с распущенными волосами, а второе было лицом самого Эмери.
— Ух! — вскрикнул тот, второй Эмери.
И тотчас по воздуху пролетел тяжелый метательный снаряд. Он угодил прямо в солдат. Из снаряда вылетело какое-то жгучее вещество, которое поразило того, кто держал Маргофрона за плащ. А заодно — и самого Маргофрона.
Голова «второго Эмери» на миг скрылась, но тотчас показалась вновь. Она оглядела поле боя, лихо свистнула и вытащила второй снаряд, немного поменьше первого. Теперь Эмери видел, что это горшок.
— Беги! — рявкнул брату Ренье. Эмери торопливо захромал дальше.
Второй горшок был метко отправлен в цель. Маргофрон дернулся и наконец освободился от хватки солдата. Завывая и ревя, придерживая обеими руками плащ так, чтобы он туго обтягивал тело сзади, Маргофрон затопал к площади, а оттуда — в спасительные переулки.
Ренье скрылся в глубине комнаты.
Женщина, с которой он проводил время, смотрела на него укоризненно.
— Вредный вы народ — студенты! Не хочу тебя больше видеть. Неблагодарный! Выбросил оба горшка, и с кашей, и с киселем! А я-то старалась, для тебя их варила! Они были совсем горячие.
— В этом и заключалось их главное стратегическое достоинство, — заявил Ренье. — Не хочешь меня видеть? Ну так прощай. Спасибо за прелестный день. Постарайся не вспоминать обо мне. Особенно если к тебе придут из мэрии и спросят, не принимала ли ты нынче гостей. В конце концов, это же была твоя каша в твоем горшке.
— И как же, интересно, она упала из окна?
— Положим, ты поставила ее остывать на подоконник, а потом, когда услышала шум, решила выглянуть и посмотреть — что происходит... Ну что я тебя буду учить, в самом деле! — рассердился Ренье. — Сама выкрутишься.
Он поцеловал женщину и убежал, пока солдаты не пришли в себя и не начали обшаривать соседние дома.
Разбирательство длилось несколько дней. Пытались установить личность разбойников. Особенно — толстяка с дубиной. Толстяк в Академии имелся только один — Маргофрон, но его неповоротливость была общеизвестна, и профессор фехтования категорически отрицал возможность того, чтобы этот студент мог браво сражаться с тремя солдатами сразу. Сам Маргофрон, оказавшись в безопасности, мгновенно утратил все свои чудесные боевые навыки.
Солдат, которому он попал дубиной в висок, по счастью, остался жив, хоть и превратился в дурачка.
— Какая потеря! — сочувственно произнес Эмери, когда узнал об этом. — Интересно, как они заметили разницу?
 
— Лично мне интересно другое, — сказал Пиндар. — Где Маргофрон хранит свою добычу?
Они выслеживали толстяка несколько дней, пока не застали его копающим яму под розовым кустом в отдаленном углу сада. Озираясь по сторонам и втягивая голову в плечи, Маргофрон прятал в яму маленький ларчик.
— Украдем? — спросил Пиндар.
Но Эмери покачал головой.
— Это было бы слишком жестоко. Двух свихнувшихся дурачков разом эта история не выдержит. Ты ведь поэт, Должен понимать, что такое — чувство меры в произведении искусства...
КОРОЛЕВСТВО:
ГИОН И РИНХВИВАР
Не всякий сон скрывает в себе тайну; почти все в этом мире явно и явлено, даже сновидения — и свои, и чужие, не говоря уж об общих и о тех, что вовсе не имеют хозяина. То же самое можно сказать и о книгах. Никто не возьмется разгадывать секрет, избравший себе укрытием самую поверхность, самый близкий к воздуху слой потаенного бытия.
Потому и история Королевства считалась самым необязательным и нудным предметом во всем курсе Академии. Даже такие въедливые умники, как Эмери, не снисходили до того, чтобы глубоко вникать в нее. Это была такая же данность, как небо над головой: ни изменить ее, ни хотя бы чуть-чуть вмешаться в ее раз и навсегда установленный состав, ни даже просто стать ее частью — невозможно. Прошлое совершилось единожды и было записано, неизменное и скучное.
Дряхлая книжка «Кратких Королевских хроник», потерянная кем-то из студентов, канула в высокой траве еще в начале семестра — выскользнула из задумчивых рук, слишком сухая, слишком завершенная для юноши или девушки, которые не для того себя предназначили, чтобы терять годы на осмысление давних чужих деяний. Когда придет время дождей, дешевые бумажные страницы промокнут и слипнутся, и жуки будут отгрызать от них кусочки, склеивая их разжеванную мякоть в плотные комки, из которых после зимы выведутся бойкие личинки.
Но пока страницы сухи, почти невесомы и на ощупь мертвы, как старушечьи волосы.
Крохотная птица в палевом оперении, с чуть раздутым маленьким горлом, прилетает читать эту книгу: что-то завораживает ее в буквах, шевелящихся под слабыми токами ветра.
Узкая прибрежная полоса, вытянувшаяся вдоль моря, исстари была заселена людьми, которые возводили здесь свои небольшие города. Строить укрепления вынуждали их кочевники, которые приблизительно каждые пять лет появлялись на побережье из пустыни и совершали грабительские набеги, зачастую опустошительные. Необходимость противиться этим набегам привела к созданию первых крепостей, которые чуть позднее обрели статус самостоятельных государств.
Объединение мелких княжеств, нередко соперничающих и даже враждующих между собой, в единое Королевство связано с именами герцогов Мэлгвина и Гиона, властителей Изиохона.
В ту пору Изиохон был таким же маленьким, что и теперь; однако по сравнению с прочими современными ему городами он выглядел весьма внушительно и представлял собой значительную политическую и военную силу.
Ряд удачных дипломатических союзов и несколько кровопролитных кампаний позволили Мэлгвину захватить почти все побережье и вынудить соседей признать свое главенство. Умный, дальновидный политик и одаренный полководец, Мэлгвин по праву считается первым создателем Королевства.
Однако тогдашний союз городов, противопоставляющий себя внешнему врагу — пустынным племенам, — был лишь прообразом того процветающего, великого Королевства, которое известно нам ныне.
Завершил начатое Мэлгвином его младший брат Гион, которому удалось заключить союзный договор с эльфами — Эльсион Лакар — и скрепить этот мистический союз браком с эльфийской девой, первой в череде эльфийских королев, управлявших нашей благословенной страной. Благодаря ежегодно приносимой на алтарь капле эльфийской крови земля наша остается плодородной, климат — наилучшим, и пустыня не смеет перейти наших границ...