"Фантастика 2023-182". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
Стоножка метнулась так, что я вслед за ней покатился по дорожке. Проехавшись лицом по гравию, разодрав кожу и набрав целый рот песку, я принялся колотить по земле рукой с висящей на ней Стоножкой. Получи, на что напоролась!
Наконец я ощутил, что зубы твари разжимаются, втянул шипы, отшвырнул ее и откатился в другую сторону. Да так и сел там, опираясь на руки и глядя, как корчится Стоножка, конвульсивно сворачиваясь в кольцо, словно от ужасной боли. Она уже не видела меня и не пыталась искать. Ее занимали только свои ощущения.
Я с трудом поднялся на ноги.
Звенящий гул в ушах понемногу стихал. Стучала кровь в висках. Особой боли я уже не чувствовал — то ли шок, то ли работали печати. Вся дорожка была в черных пятнах. Я сперва не понял — яд? Потом сообразил — кровь. Драконья кровь — моя и ее.
Стоножка все еще дергалась в черной луже, которая натекла у нее из пасти. Живучая тварь. Но это были уже предсмерные судороги. Она затихла, потом вдруг резко выгнулась — и опала, сразу став похожей на оторванный от пальто воротник из грязно-серого меха.
«Мертвый дракон возвращается в свою стихию», — подумал я, глядя на серое тело на сером гравии. С каждым мигом оно становилось все меньше, словно впитывалось в землю. Впрочем, возможно, у меня темнело в глазах. Потом мне почудилось, что рядом появилась тень убитого Стоножкой травника. Я мигнул и понял, что это не настоящий травник, а Анхель, бледностью в самом деле напоминающий призрака. Он опустился на колени рядом со Стоножкой, провел ладонью от головы до хвоста.
— А не надо было кусать меня за руку, — сказал я, глядя на его пассы. — Укусила бы за ногу, и кто знает? Может, все бы сложилось по-другому…
Я продемонстрировал уже начинающую заживать измочаленную руку в кровавых обрывках рукава. Но Анхель не смотрел и не отвечал. Сомнамбулически прикрыв глаза, он водил руками над тушкой, словно пытаясь собрать в воздухе нечто невидимое.
— Зачем ты натравил ее на меня? — спросил я.
— Что мне оставалось, если ты хотел меня убить?! — сварливо бросил он, не открывая глаз.
— Ты совсем того! Я не хотел тебя убивать. Это ты сказал, что я должен быть уничтожен. А я — что ты болен… Больных не убивают, их лечат…
Анхель захохотал. В его смехе отчетливо слышалась истерика:
— Лечат?! Да что ты понимаешь в целительстве, выкормыш Черного?!
— Да ничего. По-моему, твое животное сдохло.
Анхель опять не ответил, только руки его задвигались активнее. Несколько минут вокруг стояла тишина, только ветерок шелестел цветущим миндалем. На траву один за другим планировали розоватые лепестки. Анхель перевернул Стоножку брюхом вверх и стал делать ей обычный непрямой массаж сердца. Потом уронил руки и застыл в глубокой задумчивости.
— Я не смог ее исцелить, — проговорил он, поднимая на меня растерянный взгляд.
— Ну да, она же сдохла, — ответил я автоматически.
— Ты не понимаешь! Я не смог ее вылечить!
Анхель подскочил ко мне. Схватил за покусанную руку. Я вскрикнул от боли. На лице колдуна отразился ужас, лицо стало пергаментно-белым. Вот сейчас он стал в самом деле похож на настоящего травника — того, которого убила Стоножка.
— Я не могу исцелять! Я потерял силу!
Его ужас был так велик, что передался мне. Несколько мгновений мы смотрели друг на друга затаив дыхание — состояние близкое к панике. Мне казалось — это со мной случилось что-то страшное. Лицо у старика стало беспомощным, как у ребенка, губы затряслись.
— И что мне теперь делать? — жалобно спросил он.
Я оттолкнул его. Меня воротило от его прикосновений.
«Добить его?» — пришла из каких-то глубин мысль.
Но я даже не стал ее рассматривать всерьез. Я не какой-нибудь золотой дракон, который готов пожертвовать отдельными элементами мироздания ради его гармонии. Мы, черные, убиваем врагов, а не слабых, беззащитных стариков, не способных сопротивляться.
Поэтому я молчал, не находя слов. Казалось, мир вокруг меня начинает разлагаться. Увядает цветущий сад, дом превращается в развалины…
Из-за веранды донесся тоскливый жутковатый вой Вурдалака. На миг он показался мне членораздельным.
Вой словно разбудил меня. Я превратился и взлетел над белой балюстрадой и увядающим садом, из которого на моих глазах уходила душа.
Глава 28
КАК ДРАКОН И АПТЕКАРЬ ИСКАЛИ ОТСТУПНИКОВ,
И ЧТО ИЗ ЭТОГО ВЫШЛО
Теплым осенним утром, не слишком рано, из главных ворот Уважека выехала заурядная на первый взгляд пара путешественников: купец с помощником. Оба верхом. Через седла были перекинуты сумки с припасами в дорогу. Позади висели большие, но легкие тюки с товаром. Как бы товаром.
Моя одноглазая физиономия была слишком приметной, а Яну Хагену вообще нельзя было находиться в городе под страхом смерти, поэтому Виллемина перед выездом наложила на нас легонький морок. Ровно такой, чтобы хватило проехать через ворота мимо стражи. Впрочем, страже не было дела до выезжающих, особенно почти без вещей. Занятые сбором въездной пошлины, они не обратили внимания даже на искаженное страхом лицо аптекаря, не говоря уже о сработавшей розе. Проезжая под аркой, я ощутил, как роза послала сигнал в замок — но это уже не имело значения. Я намеревался вернуться в Уважек победителем или не возвращаться вовсе.
— Отпусти меня! — пробормотал Ян Хаген, когда мы миновали ворота. — У меня есть золото… Оно закопано…
— Врешь, — лениво бросил я. — Умолкни, а то съем.
Ян обреченно замолчал.
Вскоре городские башни и флюгеры скрылись из виду. По обе стороны дороги раскинулись чуть тронутые желтизной буковые леса. Путников навстречу попадалось много, попутных — мало. Да и те обычно ехали большими компаниями. Вдвоем, а уж тем более в одиночку, даже по большим трактам уже давно никто путешествовать не рисковал.
Вскоре настал момент, когда мы остались на дороге одни. Я сразу взбодрился и стал внимательно смотреть по сторонам, прикидывая возможные места для засады. Аптекарь так боялся, что я даже в человеческом обличье чувствовал его страх метров за сто. На это я и рассчитывал. И попросил Виллемину подсказать нам именно такое направление, на котором, по слухам, отступники шалят чаще всего.
Однако мы ехали целый день, и все было тихо и мирно. Дорога петляла в пологих лесистых холмах. Я не торопился. Пару раз на обочине попадались скелеты лошадей. Ян Хаген каждый раз пугался до полусмерти. Ближе к вечеру нам встретилась странная пешая компания каких-то оборванцев. Они спускались по склону холма и орали друг на друга, потрясая кулаками. Увидев нас, побежали к нам с воплями. Мы решили с ними не связываться и пришпорили лошадей.
Вечером дорога привела нас на развилку.
— Ну, куда? — спросил я, отпуская поводья.
— А мне откуда знать? — сердито отозвался Ян. — Какая разница, где сдохнуть?!
Указателей с названиями населенных пунктов тут, увы, не имелось. Только классический камень, правда без загадочной надписи.
Я в задумчивости смотрел на перекресток с четырьмя совершенно одинаковыми ответвлениями, с ностальгией вспоминая компас-звезду из воздушного замка Лигейи. Вот бы мне сейчас тот компас пригодился!
И вдруг так ярко вспомнил его — как будто снова золотая стрелка прилипла к руке и пронзила ее электрическим разрядом. Я тряхнул рукой, сбрасывая воспоминание, как ядовитое насекомое.
— Туда? — встрепенулся заскучавший Ян Хаген, приняв мой конвульсивный жест за указание пути.
— Да хоть бы и туда, — хмыкнул я.
Похоже, близкое знакомство с этим навигационным чудом неизвестной продвинутой цивилизации еще долго собиралось аукаться моему организму…
Аптекарь наклонился, посмотрел на дорогу. Если таким громким словом можно было назвать две колеи в траве.
— Ну кто-то тут перед нами точно ехал. Лошади с поклажей, значит, купцы. Может, догоним, пристанем к ним, — сказал он с надеждой.
— Догоним и перегоним, — пообещал я.
И мы устремились по двум колеям в зеленые холмы.